Институт проблем технологии микроэлектроники и особочистых материалов Российской академии наук  

 НОВОСТИ 

НОВОСТИ





слово,
как прописано:
23/11/2017

Выступление нобелевского лауреата Жореса Алферова в Государственной Думе

Экспертный совет по фундаментальным и прикладным научным исследованиям при Комитете Госдумы по образованию и науке обсудил предложенные Минобрнауки и РАН проекты программ фундаментальных научных исследований на долгосрочный период. Indicator.Ru публикует наиболее яркие высказывания куратора совета — нобелевского лауреата, академика Жореса Алферова.

Санкт-Петербургский государственный университет сегодня в силу целого ряда обстоятельств в области научных исследований и научно-технологических – слабый университет. Его включили во все это дело (участником подпрограммы второй госпрограммы «Научно-технологическое развитие Российской Федерации» на 2018-2025 годы, – прим. Indicator.Ru) только потому, что его закончили наш президент и наш премьер-министр.

Одна из бед нашей страны — более широких, что мы часто в силу разных причин не говорим о некоторых вещах, о которых стесняемся говорить. [Включить ли] Московский государственный университет [как участника в подпрограмму второй госпрограммы «Научно-технологическое развитие Российской Федерации» на 2018-2025 годы]? У меня нет никаких возражений. МГУ за последние годы, во-первых, расстроился в три или четыре раза больше, чем было построено раньше. Конечно, он завел ряд политических отделов и организаций, от которых для науки мало проку, это другой вопрос. Но там имеется целый ряд мощнейших лабораторий. А Петербургский университет, к величайшему сожалению, терял позиции. Там был мощный физический факультет, там были выдающиеся математики, там были выдающиеся геохимики. И их нет.

Сегодня, если вы посмотрите, за последние 10-15 лет Нобелевские премии по химии были все по биохимии, за работы на самом деле в области физиологии, и медицины, и биохимии. И простите, мы этим занимаемся, а нам нечего предложить. У нас этого класса работ нет. Если говорить совершенно честно, в области физики, я получаю эти конверты регулярно, мне кроме академика Сюняева, который давно работает в Германии, некого предлагать из российских ученых. Потому что вот это произошло за последние 25-30 лет. Мы должны снова поднять нашу науку, и мы должны это делать с Академией вместе.

Положение действительно у нас с наукой ужасное. Положение со страной ужасное. С моей точки зрения, я это неоднократно отмечал во всех выступлениях, главная проблема нашей науки российской, я имею в виду естественные и технические науки прежде всего, но не только, это невостребованность науки экономикой и обществом страны. Проблемы решаются тогда, когда наука нужна. Нужна не только экономике, но и обществу, речь идет и о гуманитарных проблемах. Мы имеем то, что мы имеем. Что при этом мы должны делать? Вот кричать, писать Бортникову (имеется в виду директор ФСБ России Александр Бортников, — прим. Indicator.Ru) и прочее? От этого ничего не произойдет.

Мы должны тем не менее делать то, что мы можем делать для возрождения научных исследований в стране, чтобы они возрождали нашу экономику и приводили к тому, что в итоге появится эта востребованность. Я не зря сказал, здесь не нужно становиться в позу: «РАН и мы должны все определять на свете. Минобрнауки и мы должны определять все на свете». Ведь на самом деле, простите, я работаю в Российской академии наук с 30 января 1953-го года, я могу сказать, я участвовал в очень многих и фундаментальных, и прикладных исследованиях, за которые нужно было отвечать очень здорово, и в наших атомных делах, и прочее. Могу вам сказать следующую вещь: проблем было и тогда достаточно много, и они всегда были, как говорится. С нами считается мировая наука только тогда, когда она чувствует нашу силу. Вместе с тем и для развития экономики страны мы можем это делать только на основе продвинутых научных исследований.

Проблема институтов заключается, между прочим, в том, что резко упало их финансирование. У нас сейчас шустрые научные работники получают по одной и той же теме четыре-пять-шесть грантов и неплохо живут. А институт в целом и отнюдь не грантовые организации наверху должны определять, что в первую очередь нужно развивать. Поэтому я и говорю, давайте программы Академии науки, которые создавались научными работникам, в которые мы вкладывали нашу квалификацию, наш опыт,

ответственным исполнителем по этой программе, вместе и достаточно быстро работать, чтобы успеть сделать эти предложения. Говорить о том, что мы решим проблему? Нет, но мы все-таки пойдем по этой дороге.


23/11/2017

Академик Сергеев поделился своим мнением о том, как государство и РАН должны управлять научной политикой

Президент РАН: есть резон в образовании министерства науки

Москва. 22 ноября. INTERFAX.RU - Академик Александр Сергеев был избран президентом Российской академии наук в конце сентября, и с ним в РАН связывают надежды на восстановление статуса академии и качественные перемены в государственной научной политике. В наследство новому руководителю досталась масса нерешенных проблем: судьба академических институтов, разделение полномочий с Федеральным агентством научных организаций (ФАНО), неопределенное положение РАН в структуре управления наукой в стране, снижение престижа научной профессии и критика существующей системы присуждения ученых степеней.

В интервью корреспонденту "Интерфакса" Алексею Курилову академик Сергеев рассказал о своем критическом отношении к резонансной реформе науки 2013 года, планируемой корректировке закона о РАН, планах по изменению статуса академии наук, и высказал свою позицию по поводу идеи о создании отдельного министерства науки.

- Александр Михайлович, вы на посту президента Российской академии наук уже без малого два месяца. У вас было много встреч, консультаций, совещаний, собраний, не считая заседаний правительства РФ, в которых вы тоже теперь принимаете участие. Что лично вы считаете самым главным итогом этих двух месяцев?

- Я думаю, что самым главным итогом является то, что мы постепенно двигаемся в направлении консенсуса между Российской академией наук и органами власти в том, чтобы роль Российской академии наук в жизни страны в развитии науки повышалась. Это один из существенных тезисов моей, или я могу сказать – нашей предвыборной программы. И более того, это первый тезис, с которого программа начинается.

Я считаю, что если мы не определимся с нашим общим и единым пониманием роли науки в стране и роли академии наук в развитии этой науки, то мы будем попросту терять время. И те задачи, которые стоят перед страной в плане научно-технологического развития, будут выполняться, так скажем, не столь эффективно и не столь быстро.

Нам совершенно необходимо вернуть реальный статус Российской академии наук с тем, чтобы она могла в полной мере участвовать в формулировке и реализации научно-технической политики страны.

Я в течение этих двух месяцев видел, что в принципе настроение такое есть у всех ветвей власти и что действительно мы должны сейчас правильно выстраивать свои отношения с тем, чтобы мы могли двигаться быстро и уверенно вперед. Это, по-видимому, будет главный момент.

Я очень рад, что, как мне кажется, есть взаимопонимание в основных моментах на этом пути. А то, что касается каких-то нюансов, я думаю, мы дальше будем как-то более притираться, выстраивать наши отношения так, чтобы мы могли идти все вместе дальше.

Мне кажется, что очень важным является публикация указов и распоряжений президента РФ в пятницу о том, что сейчас меняется структура президентского совета по науке и образованию, и роль Российской академии наук в деятельности этого совета будет в соответствии с этими указами, безусловно, возрастать (17 ноября был опубликован указ президента РФ об изменении состава и структуры Совета при президенте РФ по науке и образованию – ИФ).

- Вы назначены заместителем председателя этого совета. Что это значит для академии? Что вы сможете изменить на этом посту?

- Если говорить о роли президентского совета по науке и образованию, то, наверное, это такой наиболее значимый орган управления наукой в нашей стране. Конечно, конкретная реализация – за правительством, за министерством образования и науки, за академией наук, за федеральным агентством научных организаций. Но то, что касается вектора направлений, как мы двигаемся, это прерогатива совета при президенте.

Очень важным является то, что у президента страны есть два заместителя. Один заместитель – это помощник президента по науке, а второй заместитель – это президент академии наук. Я думаю, что этим все сказано. Но здесь нужно добавить, что меняется не только персональный состав президентского совета, меняется его структура. И в структуре теперь появляется три основных блока. Один из этих блоков – это межведомственные советы по реализации стратегии. Второй блок – кадровая комиссия. И третий блок – это межведомственные рабочие группы.

То, что касается межведомственных советов, то это необходимый инструмент реализации стратегии, потому что это советы по ответу на большие вызовы, которые стоят перед страной в области науки и технологий. Эти советы будут определять конкретные программы и проекты, которые в стране будут выполняться в плане поиска и нахождения ответов на эти большие вызовы.

У межведомственных советов будет единый координационный совет, который будет интегрировать работу всей этой структуры советов, определять общее направление. Здесь следует отметить, что академии наук предложено этот координационный совет, который стоит над межведомственными советами, возглавить. Это важный момент, и это и большая новая обязанность для Российской академии наук – и, конечно, очень большая ответственность. Поэтому указы и распоряжения президента, которые вышли в пятницу, как бы дают старт этому новому процессу и академия наук сейчас будет существенно вовлечена в реализацию стратегии.

- В 2013 году, когда произошла реформа Российской академии наук, вы были заместителем директора института прикладной физики. Вы помните вашу реакцию на происходящие изменения и реакцию ваших коллег? Какой она была?

- В 2013 году случилось довольно неожиданное событие, когда по существу без всякого согласования с научной общественностью был предложен проект закона, существенно изменяющего статус Российской академии наук, да и ее структуру. Это было, во-первых, настолько неожиданно, и, во-вторых, как большинство ученых в стране расценило, настолько несправедливо, что естественно начались протесты.

И я должен сказать, что я сам серьезно участвовал на этой стороне баррикад в этом движении. Я считаю, что роль этого протестного движения была очень важной, потому что законопроект был существенно изменен, и мы действительно вошли в новый этап функционирования Российской академии наук, когда академия стала существовать отдельно от институтов.

Вот прошло четыре года со времени этих реформ, и, по-видимому, такое наиболее доминирующее мнение и, прежде всего, со стороны ученых, что эта реформа не привела к явным положительным сдвигам, поэтому требуется дополнительная корректировка направления. Я считаю, что сейчас и президент нашей страны и правительство понимают, что нужно внести изменения в курс развития, и они собственно теми предложениями, которые были сделаны после выбора нового президента академии наук, показали, что они открыты к именно разговору о том, как правильно скорректировать научную политику в стране. Собственно академия наук сейчас этим занимается и формулирует свои предложения. Я думаю, что диалог у нас начался в этом направлении и мы найдем какие-то решения, которые адекватны данному моменту.

- Одним из ваших предложений, которые вы формулировали и в своей предвыборной программе и в ваших первых заявлениях для прессы в качестве президента Российской академии наук, было изменение статуса РАН. РАН не должна быть ФГУПом, РАН должна иметь особый статус в структуре российской власти, в структуре российской науки. Насколько я понимаю, такие изменения должны быть внесены в закон о науке. Вот эти поправки, они уже готовы? Как над ними идет работа и когда они могут быть внесены в нижнюю палату?

- Прежде всего, такие поправки должны быть внесены в 253-й федеральный закон о Российской академии наук (принятый в 2013 г. резонансный закон N 253-ФЗ, изменивший структуру российской науки и статус РАН – ИФ). Они каким-то образом должны быть отражены и в новом законе о науке. Но, по-видимому, закон о науке выйдет все-таки позднее, чем будут внесены поправки в 253-й федеральный закон. Нам нужно внести поправки, которые изменяют статус Российской академии наук, давая ей инструменты для реального участия в реализации научно-технической политики страны. Тот статус, который сейчас есть, по существу таких инструментов не дает.

И это не означает, что мы должны отменить 253-й федеральный закон и что-то предложить вместо него. Этот закон может быть настроен посредством корректировок таким образом, что он будет отвечать тем предложениям, которые мы формулируем.

Основная идея предложений заключается в том, что академия наук должна получить право на научно-организационное руководство академическими институтами. Сейчас Федеральное агентство научных организаций (ФАНО – ИФ) в соответствии с этим законом осуществляет административно-хозяйственное управление институтами. Речь идет о формулировании тех важных задач, которыми институты должны заниматься и одновременно с этим, естественно, об ответственности за то, чтобы эти задачи были выполнены. Так получается, что сейчас за эту часть никто не отвечает. И это действительно требует корректировки.

Возможно ли это при такой формулировке юридического статуса, который есть в 253-м федеральном законе, это вопрос открытый. Мы считаем, что нет, и лучше было бы статус изменить (в соответствии со ст. 2 закона N253-ФЗ, РАН по организационно-правовой форме является ФГУП, ее учредителем выступает правительство РФ - ИФ). Ну, а дальше должны работать юристы. Тут, наверное, должно быть так, как при решении, когда ставится какая-то научная задача, сначала формулируется техническое задание. Техническое задание – что мы бы хотели, какие функции ответственности должны появиться в Российской академии наук. А юристы должны искать соответствующие возможности, такой статус должен быть или другой. Но самое главное, чтобы здесь форма не мешала проявлению существа.

То есть Российская академия наук должна иметь полномочия и нести ответственность за научно-организационную деятельность академических институтов. Это самый важный момент.

- Вы говорили, что Российская академия наук должна быть соучредителем академических институтов.

- Один из вариантов и так (присутствует в законе – ИФ), если посмотреть и на саму структуру 253-го федерального закона, где говорится, что есть административно-хозяйственная деятельность и есть научная деятельность. Вот административно-хозяйственная деятельность, так как она дальше была сформулирована и получила развитие в указе президента, в постановлении правительства, она очень четко выстроила те функции, которые имеет федеральное агентство научных организаций. А то, что касается научной части, в 253-м федеральном законе прописано, что академия наук отвечает за науку, а вот как это реализуется, не прописано. Вот это собственно мы хотели, чтобы было сделано.

Наверное, один из самых простых вариантов, это действительно то, что от имени Российской Федерации в части, касающейся административно-хозяйственного управления, учредителем является Федеральное агентство научных организаций. В части, касающейся науки, научно-организационных вопросов, Российская академия наук. И казалось бы тогда просто в духе того же 253-го федерального закона будет выстроена симметричная конструкция.

И отсутствие сейчас инструментов в части, касающейся Академии наук, как раз приводит к тем вопросам и проблемам, которые мы с вами обсуждаем. Вот это надо корректировать.

- Вы с Михаилом Михайловичем Котюковым говорили уже на этот счет? Какова его позиция? Потому что он давал интервью не так давно на НТВ, и он говорил в этом интервью о том, что существующая структура, 253-м законом заданная, еще себя не исчерпала.

- Структура не исчерпала, то есть, так скажем, ФАНО и Академия наук, такая конфигурация себя не исчерпала точно, это мое мнение.

- То есть вы с ним согласились?

- Да, мы должны работать вместе: одни заниматься одним, другие - заниматься другим, и для того, чтобы эта наша деятельность была конструктивной, у нас четко должны быть выстроены все соотношения на интерфейсе. Проблема эта заключается в интерфейсе.

И я могу привести такой пример. Предположим, какой-то институт не выполняет госзадание, не выполняет по научной причине. ФАНО, естественно, не может разобраться, почему это произошло, но в настоящий момент несет всю ответственность за то, что случилось. А Академия наук в данной ситуации не отвечает ни за что. Вот это странно, так ведь?

То есть нужно действительно выстроить вместе с ФАНО такую структуру деятельности Академии наук, где бы четко появились инструменты, полномочия и ответственность.

И, на наш взгляд, самым простым было бы действительно то, что в части, касающейся административно-хозяйственной деятельности, учредителем выступает Федеральное агентство научной организации, в части, касающейся научно-организационной работы, - Российская академия наук.

Насколько эта структура юридически может быть оформлена, над этим сейчас работают юристы, на первый взгляд, мнение юристов, работающих в Академии наук, такое, что в принципе такая структура возможна.

- 31 октября у вас была встреча с членами Совета Федерации, там обсуждалось множество вопросов, в частности, поднимался вопрос о высшем образовании, о кадрах. Вы раскритиковали крен российских вузов в инновации вместо подготовки кадров. Вы отмечали, что вузам нужно лучше учить, а институты РАН должны сосредоточиться на инновациях и науке.

- А институтам РАН нужно лучше работать в науке.

- Вы, конечно, подчеркивали, что это не отменяет того, что и вузы, и институты должны сотрудничать между собой, но при этом каждый должен заниматься своим делом, каждый должен быть мастером в том, что он делает. Вы, по сути, говорили об изменении архитектуры науки и высшего образования. Вот этот вопрос вы с Ольгой Юрьевной Васильевой, министром образования, обсуждали?

- У меня была встреча с Ольгой Юрьевной на прошлой неделе, и мы эти вопросы тоже поднимали. Я думаю, что мы единомышленники в том, что действительно сначала каждый должен хорошо делать то, для чего он предназначен. То есть вузы должны прежде всего хорошо учить, а академические институты - прежде всего должны хорошо работать в науке. Вот после того, как они это делают, и если видно, что у них действительно есть прогресс, положительная производная, после этого можно говорить о том, что у них появляются какие-то другие отчетные функции, то, что их можно оценивать по чему-то еще.

Согласитесь, странно, например, в том случае, если эффективность научной деятельности академических институтов падает, вводить им еще шкалу отсчета, насколько они хорошо занимаются образовательной деятельностью, так ведь? Надо сосредоточиться на том, чтобы решить, почему у них есть проблемы с научной работой, добиться того, чтобы там была положительная производная, а уже после того говорить, что да, а вот еще есть образовательный компонент, а как тут у вас обстоят дела?

Совершенно зеркально такая же ситуация с вузами.

Я считаю, что, прежде всего, вузы должны готовить кадры и готовить их все лучше и лучше. Здесь очень много претензий. И ясно, что те выпускники, которые сейчас являются продукцией нашего высшего образования, далеко не во всем удовлетворяют тем требованиям, которые предъявляются к нашему высшему образованию.

Причем тренд тоже не положительный. И зачем тогда определять какие-то новые шкалы – научные, инновационные – и судить институты по ним в условиях, когда основная образовательная компонента страдает?

Надо сначала сосредоточиться на чем? На том, чтобы вузы стали лучше учить, а научные учреждения – лучше делать науку. А уже после этого смотреть какие-то дополнительные функции. И в этом плане, конечно, я считаю, что нужно возвращаться к программе интеграции, которая была на рубеже веков и хорошо работала. Там действительно в основу закладывалось, что для того, чтобы вузы лучше учили, а институты академические лучше работали, вот эта программа вводилась и функционировала. Думаю, что надо возвращаться к этой программе.

И мне кажется, что мы с Ольгой Юрьевной здесь являемся единомышленниками в этом отношении.

- По сути, если перефразировать: науке - научное, образованию – образовательное. В связи с этим – вы, конечно, слышали эти слухи, эти разговоры о том, что нужно разделить министерство, сделать министерство образования и отдельное министерство науки. Насколько у этих слухов есть основания, и являетесь ли вы сторонником создания отдельного научного министерства?

- В разных странах по-разному. В большинстве все-таки министерство образования и науки вместе. В традициях нашей страны, наверное, скорее, все-таки не так. Потому что у нас было министерство просвещения, министерство образования – и министерство науки и технологии, вот такие разные конфигурации. И можно посмотреть и вспомнить, в каких условиях развитие было, так скажем, наиболее эффективно.

Мне кажется, что можно организовать и министерство науки, скажем: министерство образования, включая и высшее образование, - это одно министерство, а второе - это министерство науки.

Но дальше встает вопрос, если говорить об академических институтах. Вот у нас есть федеральное агентство научных организаций. Мы с вами говорим, что мы считаем, что конфигурация ФАНО и РАН себя не изжила, и это взаимодействие может быть отрегулировано. Тогда встает вопрос: есть еще министерство науки. Вот институты, которые принадлежат сейчас ФАНО. Они уходят в министерство науки, тогда что – ФАНО превращается в министерство науки?

- Скажем, подчиняется министерству науки.

- Оно сейчас не подчиняется.

- Допустим, мы сейчас фантазируем. Если переподчинить ФАНО министерству науки?

- Вы знаете, если министерство науки занимается политикой в области науки, как, собственно, сейчас министерство образования и науки и занимается политикой в области науки, – то, наверное, в этом случае министерство науки может быть. Если оно начинает включать в себя еще и институты, то тогда мне, например, не очень понятно, какова будет роль Федерального агентства научных организаций. Что, оно тогда будет агентством, которое при этом министерстве науки? То есть, эта конфигурация пока не очень понятна.

Потом, когда говорят о министерстве науки, вспоминают от ГКНТ (Государственный комитет Совета Министров СССР по науке и технике – ИФ). Но ГКНТ был органом власти, который находился выше, чем обычные министерства. И решения, которые принимал ГКНТ, были обязательны для министерств. Если у нас появляется министерство науки, которое вровень стоит с Минздравом, с Минпромторгом и т.д., то будет ли в этой конфигурации научно-технологическая деятельность выделена таким образом, что это министерство науки может определять научную политику вот этих министерств? Вряд ли.

Ведь посмотрите, в чем у нас проблема? У нас в каждом министерстве есть своя наука. Вы берете Минздрав - там есть наука, Минпромторг - там есть наука, Минсельхоз - там есть наука. Везде есть наука.

Если вы посмотрите на суммарное финансирование науки в стране - оно вроде неплохое, но наука растащена по разным министерствам. Если мы введем министерство науки, и что, как мы можем собрать в единое целое? Тогда надо организовывать что-то на более высоком уровне, да? Какой-то орган, который сверху бы каким-то образом координировал научную деятельность других министерств, это уже не министерство науки.

Вопросов здесь действительно много.

Я не исключаю, что есть некий резон в образовании министерства науки, потому что в Минобрнауки очень много всего. И одно министерство, которое курирует деятельность от детских садов до науки, действительно имеет очень широкий спектр занятий.

Но при этом надо думать, что все-таки будет происходить с научными институтами. Научные институты есть в ФАНО, есть государственные научные центры, научные институты есть в университетах. Они что, останутся там, где они есть, или это министерство сгрудит все у себя? Ведь вот какой вопрос.

Я бы все-таки сейчас, в ближайшей перспективе, сохранил – я являюсь сторонником сохранения конфигурации РАН-ФАНО, правильно выстроенной, с измененным, поднятым статусом Российской академии наук. А в плане принятия и разработки вот таких вот политических вопросов, это может быть и Минобр, который сейчас существует, и министерство науки, но я не вижу в этом смысле каких-то существенных изменений.

В конце концов, структуру федеральных органов исполнительной власти определяет у нас президент, наверное, какие-то дискуссии будут в ближайшее время в связи с президентскими выборами так или иначе, но сейчас точно какой-то определенности, что обязательно должно быть министерство науки, нет. Определенно нет.

- Есть еще один вопрос, который волнует ученых в том числе, и он обсуждался на президиуме РАН неделю назад. Вопрос о присуждении ученых степеней. Прежде всего, обсуждалось расширение списка вузов, которые имеют право присуждать ученые степени. Должна ли Академия наук принимать участие в процессе присуждения ученых степеней? Считаете ли вы, что нужно как-то реформировать ВАК и вообще реформировать эту систему?

- Позиция такая, что, во-первых, ВАК должна остаться, вне всякого сомнения. Я считаю, что это достояние нашей страны - наличие единой системы оценки кадров высшей квалификации. Достояние - потому что мы с помощью ВАК в советское время сумели правильным образом выстроить и позиционировать нашу систему оценки квалификации.

Смотрите, как устроена система оценки кадров высшей квалификации у нас в стране. У нас есть доктора наук, прежде всего. В некоторых других странах тоже есть докторские степени, но они абсолютно не играют никакой роли. Обычно там защищаются PhD ("доктор философии", ученая степень во многих западных странах, которая признается эквивалентом российской степени кандидата наук – ИФ), причем PhD там на уровне, я бы сказал, существенно низшем, чем наши кандидатские диссертации. Если мы говорим "давайте мы сделаем так, как у них", то мы что, наши докторские степени теперь будем браковать, считать, что они не нужны?

Я думаю, что подавляющее большинство ученых считают, что докторские степени именно с учетом той важной роли, которая сложилась сейчас в нашей стране, – они обязательно должны быть. И ВАК должен быть единой системой оценки кадров высших квалификаций.

Можно проводить какие-то эксперименты. Собственно, когда два университета получили право на присуждение собственных степеней, ну, наверное, можно было попробовать и таким образом.

Вы знаете, тут речь идет о, скажем, даже о каких-то процедурных вопросах: как организуются, например, заседания диссертационных советов. Я знаю, что в Московском университете и в Питерском университете (СПбГУ – ИФ) по-разному. В Московском университете более традиционно, Питерский университет сейчас проводит эксперименты больше по-западному, когда, по существу, (диссертационный – ИФ) совет под каждого защищающего собирается свой и приглашается много людей со стороны, и в том числе из-за границы, вот они решают. Такие эксперименты можно проводить. Но, во-первых, я считаю, что они должны занимать очень небольшую часть от всего количества присуждаемых степеней, это первое. И во-вторых, надо какое-то время посмотреть, что будет получаться.

И вот такое резкое расширение числа организаций, которые могут свои степени присуждать – сейчас же 25 организаций имеют такое право – мы считаем преждевременным, это неправильно. Собственно, и заявление президиума Академии наук было таким, что мы считаем, что здесь просто спешка не нужна.

Потом, я всегда говорю: когда мы обсуждаем отмену каких-то стандартов, то почему мы это делаем в отношении кадров высшей квалификации?

У нас же с вами для кадров низшей квалификации, извините, выпускников школ, существует единая система ЕГЭ. А почему мы должны ломать систему более высокого уровня? Тоже как-то непоследовательно, да?

При всей критике, которая в адрес ЕГЭ существует, ЕГЭ есть и продолжает быть. То есть, на мой взгляд, эксперименты вести можно, но когда вместо двух (университетов – ИФ) появляется 25, это уже похоже не на эксперимент, а на систему, так ведь? Вот я считаю, что это преждевременно. И я вижу, что подавляющее большинство ученых, – не только президиум РАН, а подавляющее большинство ученых в стране, – именно таким образом и считают.

Есть еще и другие моменты, связанные с ВАК. Это, как вы говорите, вопрос о том, какова роль Академии наук в аттестации кадров. Если вы возьмете экспертов Высшей аттестационной комиссии, там очень много представителей Российской академии наук. Должна ли Российская академия наук как организация делать какие-то рекомендации по формированию экспертных советов? Этот вопрос можно обсуждать тоже, вместе с ВАК. Пожалуйста, можно обсуждать, можно просто выстраивать какие-то совместные обсуждения этого вопроса. Квота – не квота, а просто действительно обсуждать тактику в назначении этих экспертных советов.

Есть еще интересный вопрос, очень важный, который тоже обсуждался, это вопрос ссылок в диссертациях.

Понимаете, у нас есть некий список журналов ВАК, публикации в которых являются достаточными для того, чтобы они признавались при защитах (соискатель ученой степени в России обязан опубликовать основные результаты своей работы в рецензируемых изданиях, входящих в утвержденный ВАК перечень – ИФ). И здесь, казалось бы, с одной стороны – надо, чтобы требования к этим журналам ужесточались, так ведь? Если мы хотим, чтобы были качественные защиты, это значит, что публиковать свои работы надо в журналах высокого качества. С другой стороны, картина такая, что качество журналов определяется по некой международной шкале, когда мы говорим о импакт-факторах журналов. Это есть такая международная шкала, показывающая фактически, насколько часто ссылаются на статьи в журнале. И здесь у нас дело обстоит, в общем, не очень хорошо, потому что значительное число журналов из списка ВАК имеют маленькие импакт-факторы. Это вопрос очень серьезный, потому что можно, например, сделать так, что журналы с импакт-фактором больше 0,5 входят только вот в этот список. Но если, допустим, защищаются кандидатские диссертации, и защищается молодежь, то, может быть, ей трудно сразу публиковаться в журналах с таким большим импакт-фактором.

В любом случае мне кажется, что нужно пересмотреть список ВАКовских журналов, и прийти, может быть, к некоторому пониманию, как в дальнейшем этот список может эволюционировать, с учетом этого обстоятельства, о котором я говорю.

Конечно, это все пёстро по разным дисциплинам. Есть дисциплины, например, такие, что практически невозможно публиковаться в зарубежных журналах с высоким импакт-фактором. Допустим, мы говорим о гуманитариях - там, действительно, журналы могут быть в основном отечественные. Если говорить о естественнонаучной части, то там, наоборот, все достаточно интернационализировано, и существует единая мировая шкала. Есть, например, сельскохозяйственные науки, в которых вроде бы, с одной стороны, тоже есть достаточно большое число зарубежных журналов, но по состоянию научных исследований в области сельского хозяйства нам, может быть, трудно сразу проникнуть в такие журналы.

Поэтому для разных дисциплин, конечно, должен быть разный подход. Но мне кажется, что нужно очень серьезное внимание уделять и регулировать посредством ВАК эти перечни журналов, в которых мы считаем что должны публиковаться, и постоянно модернизировать этот список таким образом, чтобы подтягивать качество публикаций. Этот вопрос тоже находится в ведении ВАК, но здесь Академия наук, конечно, может оказать помощь в этом вопросе.

- Назначалась ли уже очередная встреча с президентом Российской Федерации? Есть уже какая-то дата?

- Даты пока нет, потому что только появились указы, которые следуют из тех пожеланий, а потом поручений, которые, фактически, во время первой встречи были сформулированы.

По первой встрече есть еще некоторый список тех пожеланий, что бы мы хотели облечь в поручения, соответствующее письмо направлено президенту. И я думаю, что мы сейчас сосредоточимся на вопросах, связанных со статусом Российской академии наук, и на двух других вопросах: это вопрос о роли российской науки в, как сейчас называется, научной дипломатии, и на вопросе, связанном с поддержкой фундаментальной науки в плане ее инструментализации.

Сейчас в плане получения соответствующего поручения у нас ведется работа с администрацией президента. Нам нужно четко сформулировать, потому что когда идет разговор с президентом, нужно фактически уже представить развитые и согласованные материалы, которые нуждаются только в последней точке. В этом направлении мы сейчас и работаем.


14/11/2017

Сделан ход на упреждение. Что принципиально меняет новая программа фундаментальных исследований в России

Российская академия наук должна в ближайшее время доработать Программу фундаментальных научных исследований в РФ на долгосрочный период (2021-2040 гг.) и представить ее на утверждение в правительство. Что особенного в готовящемся документе?

Цель программы - получение новых фундаментальных знаний об основах мироздания, закономерностях развития природы, человека и общества в интересах социально-экономического, научно-технологического развития и обеспечения национальной безопасности России. Особо подчеркивается, что именно фундаментальная наука должна стать тем основным инструментом, который позволит реализовать Стратегию научно-технологического развития РФ, утвержденную указом президента страны в конце 2016 года.

Речь идет о ключевых для страны вопросах: независимости и конкурентоспособности, качестве жизни людей, экономическом росте, создании современных систем здравоохранения и образования. Не менее важная задача - ответ на риски и угрозы, обусловленными "большими вызовами". Их сложность и масштаб таковы, что они не могут быть устранены только за счет увеличения ресурсов. Здесь решающей становится роль фундаментальной науки. Не случайно разрабатываемая сейчас в РАН программа стала важнейшим элементом Стратегии научно-технологического развития.

Авторы документа считают, что нынешнее состояние сферы фундаментальных исследований не позволит должным образом выполнить поставленные Стратегией задачи. Дело в том, что сегодня фундаментальные научные исследования в гражданской сфере проводят многие организации: РАН, институты, входящие в систему РАН - ФАНО, а также институты минобрнауки, минздрава, минкультуры, минстроя, НИЦ "Курчатовский институт", "Институт им. Н.Е. Жуковского", федеральные ядерные центры, государственные научные центры, вузы, в том числе МГУ и Санкт-Петербургский госуниверситет, федеральные и национальные исследовательские университеты, государственные корпорации.

Связанные с наукой реформы 1991-2017 годов привели к тому, что система научных исследований в стране стала носить фрагментарный характер, нарушено единое научно-технологическое пространство, отсутствует связь науки, образования, промышленности, затруднен конструктивный диалог между властью и научным сообществом. В итоге Россия все дальше отстает от технологически развитых стран, что представляет угрозу для национальной безопасности. Кроме того, введение рядом государств антироссийских санкций требует поиска новой модели социально-экономического и научно-технологического развития.

Чтобы изменить ситуацию, по мнению авторов документа, надо прежде всего восстановить целостную систему организации фундаментальных научных исследований в стране. Именно программа должна стать средством координации фундаментальных научных исследований, а РАН получить право на такую координацию и научно-методическое руководство научными организациями и вузами, независимо от их ведомственной принадлежности.

Перманентные реформы привели к тому, что система научных исследований у нас стала фрагментарной

Программа состоит из четырех разделов. Первый - "Фундаментальные научные исследования", финансируемые федеральным бюджетом. Это, в частности, поисковые и ориентированные разработки, исследования на уникальных установках, объектах "мегасайенс" и т.д.

Второй раздел - "Ориентированные фундаментальные исследования по направлениям Стратегии НТР". Речь о проектах, финансируемых из средств, выделяемых по приоритетным направлениям Стратегии НТР, в том числе цифровым технологиям, роботизированным системам, новым материалам, экологически чистой и ресурсосберегающей энергетике, персонализированной медицине, высокопродуктивному и экологически чистому агро- и аквахозяйствам, создание безопасных и качественных продуктов питания, противодействие техногенным и биогенным рискам, терроризму и киберугрозам.

Третий раздел - "Инициативные фундаментальные научные исследования", финансируемые государственными научными фондами. Четвертый - "Ресурсное, материально-техническое и информационное обеспечение фундаментальных научных исследований". В этом разделе главная задача - подготовка научных кадров высшей квалификации, интеграция науки и образования, создание фонда для обеспечения фундаментальных исследований современной техникой.

Чтобы оценить, как реализуется программа, предлагается набор индикаторов, в частности, число публикаций в базе WEB of Science и число цитирований, внутренние затраты на исследования и разработки (на 1-го исследователя) и, конечно, доля финансирования науки в структуре ВВП в сопоставлении с развитыми странами (США, Франция, Германия, Япония, Великобритания, Китай).

Общее управление программой будет вести координационный совет. Организационно-техническое и научно-методическое обеспечение работы координационного совета возлагается на Российскую академию наук.

прямая речь

Владимир Иванов, заместитель президента РАН, член-корреспондент РАН:

Представленный документ пока является, по сути, концепцией, идеологией того, как РАН видит развитие отечественной фундаментальной науки. Проект сейчас направлен на обсуждение в разные организации. Мы уже получили немало замечаний и предложений. Когда после всех этих итераций концепция будет согласована со всеми участниками, мы начнем насыщать ее конкретными цифрами и положениями по организации работы.


26/10/2017

Президиум РАН согласовал кандидатуры на должности руководителей научных организаций ФАНО России

26.10.2017 17:05
24 октября 2017 года прошло заседание Президиума Российской академии наук, в рамках которого был согласован список кандидатур на должности руководителей научных организаций, подведомственных ФАНО России, в соответствии с требованиями Федерального закона от 27 сентября 2013 года № 253-ФЗ и постановлением Правительства РФ от 5 июня 2014 года.

С постановлением Президиума РАН от 24 октября 2017 г. № 178 можно ознакомиться здес


23/10/2017

В Москве ученые начнут получать 110 тыс. рублей

В Москве с понедельника ученые начнут получать 110 тысяч рублей


04/09/2017

По этапам. Как идет оценка институтов РАН

Нынешнее лето оказалось судьбоносным не только для Академии наук, которая активно занималась подготовкой к выборам будущего руководства, но и для ранее подведомственных ей институтов. По инициативе ФАНО России началась оценка их результативности, которой ученых давно пугали. По ее итогам НИИ разделят на три категории, и к аутсайдерам примут серьезные меры. На подготовительной стадии была создана ведомственная комиссия по оценке, сформированы 26 референтных групп по направлениям исследований и в рамках каждой из них - свой экспертный совет, подобраны эксперты, утверждены необходимые регламенты и методики. На следующем этапе институты сравнили по наукометрическим показателям, этот этап уже завершен. Теперь в дело вступили эксперты. Процесс должен завершиться к началу зимы.

Как проходит оценка? Что уже сделано? Каковы предварительные результаты? На вопросы “Поиска” ответила начальник Управления академического взаимодействия и обеспечения деятельности НКС ФАНО России, секретарь ведомственной Комиссии по оценке результативности деятельности научных организаций Евгения Степанова.

- Евгения Владиславовна, почему впервые проводимая межведомственная оценка результативности институтов названа внеочередной?

- В соответствии с постановлением Правительства РФ от 8 апреля 2009 года №312, оценка должна осуществляться раз в пять лет, то есть в нашем случае в 2018-2019 годах. Но федеральный орган исполнительной власти имеет право инициировать внеочередную оценку, что агентство и сделало, попросив институты представить итоги работы за три года - с 2013-го по 2015-й.

- Сколько НИИ проходят оценку?

- Сначала в списке была 541 организация, но к настоящему времени перечень сократился до 513. Дело в том, что от оценки освобождены институты, которые завершили процесс реструктуризации.

- Значит, те, кто начал реорганизацию, но пока не влился в новую объединенную структуру, остаются в игре?

- Да, оценку не проходят структуры, которые перестали быть отдельными юридическими лицами, и организации, на базе которых созданы новые центры.

- По правилам в экспертных советах референтных групп должно быть более половины ученых “со стороны”, не работающих в академических структурах. Удалось ли соблюсти эту пропорцию?

- Правила соблюдены. Для обеспечения объективности в экспертные советы были включены представители вузов и отраслевых научных институтов. Мы очень благодарны коллегам, которые согласились принять участие в этой нелегкой работе. Отмечу также, что ведомственная комиссия по оценке приняла решение: руководители экспертных советов референтных групп (ЭС РГ) не должны работать в подведомственных ФАНО структурах, а членами советов из академических организаций не могут быть люди, занимающие руководящие должности, - директора, заместители директоров, ученые секретари.

- Сколько экспертов от ЭС РГ оценивает каждый институт? Как организована их работа?

- Для каждой организации назначается по два эксперта. Хотя бы один из них должен быть из организации, не подведомственной ФАНО. Эксперт отвечает примерно на 20 вопросов, характеризующих деятельность организации, а также готовит заключение, в котором указывает сильные и слабые стороны института, включая рекомендации по формированию программы его развития.

В ФАНО создана информационно-аналитическая система для сопровождения всего цикла работ по оценке. Организации вносят в нее необходимые сведения, которыми пользуются эксперты, готовя свои заключения. Члены экспертных советов и ведомственной комиссии, кроме того, имеют доступ к результатам наукометрической и экспертной оценки.

- Как известно, главный итог оценки - распределение НИИ по трем категориям: лидеры, стабильно работающие и не показывающие значимых результатов. Кто дает заключение об отнесении к той или иной категории?

- Категория организации определяется ведомственной комиссией на основе рекомендаций экспертных советов, результатов наукометрического и экспертного анализа, заключения Российской академии наук. При этом основная роль в оценке принадлежит ЭС РГ, которые дают рекомендации по предварительному отнесению организаций к той или иной категории.

Хочу подчеркнуть, что на основании экспертного анализа присваиваемая организации по формальным основаниям категория результативности может быть изменена - повышена или понижена, но не более чем на одну позицию.

- В референтные группы входят только академические организации?

- Перечень референтных групп сформирован и утвержден Межведомственной комиссией (МВК) по оценке результативности деятельности научных организаций, созданной Минобрнауки России. В него входят все научные организации страны. Но на данном этапе - ведомственной оценки - внутри референтных групп сравниваются только НИИ, подведомственные ФАНО. Информация о предварительном распределении организаций по категориям будет направлена в МВК. На основании обобщения результатов в масштабах страны - с учетом результативности не только академических, но и других научно-исследовательских и отраслевых организаций - МВК сформирует свои рекомендации. Окончательное решение по отнесению подведомственных институтов к одной из трех категорий примет ФАНО на основании итогового заключения ведомственной комиссии.

- Как рассчитывается средний показатель результативности по референтной группе? На сколько должны отличаться от него значения для разных категорий?

- По каждому из ключевых показателей (публикации, патенты, разработки, финансовая результативность) вычисляется среднее арифметическое с учетом данных всех входящих в референтную группу институтов. Таким образом, для каждого научного направления мы получаем набор пороговых значений. Именно с ними сравниваются показатели каждого конкретного института.

Показатели результативности для отнесения научной организации к первой категории должны не менее чем на 25% процентов превышать средние в соответствующей референтной группе. Для отнесения ко второй категории они могут быть не более чем на 25% процентов ниже средних. Если этот разрыв больше - организация попадает в третью группу.

- Для оценки института используется 5-10 основных показателей и несколько дополнительных. Каков их “вес”?

- Это зависит от профиля деятельности организации. Сначала НИИ самостоятельно определяют, к какому из трех профилей они относятся - “Генерация знаний”, “Разработка технологий” или “Научно-технические услуги”. Экспертные советы смотрят, насколько корректно выбран профиль, и могут дать рекомендации по его корректировке. При определении наукометрической категории в каждом профиле используются основной показатель и один из дополнительных. Для отнесения к первой категории основной и дополнительный показатели должны быть выше соответствующих пороговых значений. Если основной показатель ниже “порога”, организация относится к третьей категории. Остальные попадают во вторую категорию.

Например, для профиля “Генерация знаний” определяющим является число публикаций, индексируемых в международных системах научного цитирования, в расчете на 100 исследователей. Дополнительные показатели - количество созданных результатов интеллектуальной деятельности (РИД), имеющих государственную регистрацию и (или) правовую охрану, плюс количество выпущенной конструкторской и технологической документации, в расчете на 100 исследователей или объем доходов от конкурсного финансирования, отнесенный к общей численности выполнявших исследования и разработки сотрудников.

Для профиля “Разработка технологий” главный показатель - количество РИД плюс конструкторская и технологическая документация, а дополнительные - число опубликованных произведений плюс объем доходов от использования РИД и совокупный доход малых инновационных предприятий, отнесенный к общей численности исследователей.

Для организаций, оказывающих научно-технические услуги, главный критерий - отношение внебюджетных поступлений к бюджетному финансированию, а дополнительные - публикации и РИД.

- Если для определения категории применяется только один основной показатель, как используются другие?

- Остальные показатели учитываются всеми, кто участвует в подготовке экспертных заключений.

- В какой стадии сегодня находится процесс оценки?

- Все проходящие оценку организации предоставили необходимые сведения. Проведена огромная работа по их проверке, корректировке и приведению в соответствие с цифрами, предоставляемыми в Росстат, а также с данными российских и международных систем научного цитирования. В настоящее время с этими сведениями работают эксперты ведомственной комиссии по оценке и Российской академии наук.

- Чем регламентируется участие РАН в оценке? На каком этапе она подклю-

чается?

- О необходимости учета экспертного мнения РАН говорится в приказе Минобр-науки России от 5 марта 2014 года №161, который утвердил типовое положение о комиссии по оценке результативности. Аналогичная норма внесена в Методику оценки результативности, утвержденную приказом ФАНО от 26 июня 2015 года №22н.

По предложению ведомственной комиссии Академия наук участвует в двух этапах оценки. Сначала отделения РАН готовят экспертные заключения о результатах деятельности организаций на основе полученных от них сведений. Потом в РАН будет направлено утвержденное ведомственной комиссией предварительное распределение по категориям, чтобы отделения в случае необходимости сформулировали свои замечания к этому решению.

- Чье мнение будет играть решающую роль - экспертов ведомственной комиссии или отделений РАН?

- Я бы не стала противопоставлять этих участников, ведь у них разные функции. РАН оценивает качество проводимых исследований, а ведомственная комиссия акцентирует внимание на результативности работы и потенциале научных организаций - инфраструктурном, кадровом, внедренческом.

- И все же кто в случае разногласий будет принимать окончательное решение?

- Ведомственная комиссия на основе предложений экспертных советов референтных групп.

- По рукам уже ходят списки институтов, которые попадают в третью группу по формальным показателям. Можете назвать общую цифру?

- Результаты наукометрической оценки - это только вспомогательный материал для экспертов. Поэтому имеющиеся сегодня данные - сугубо предварительные. Согласно им, примерно 20% организаций по наукометрическим показателям находятся ниже пороговых значений в своих референтных группах.

- Когда институты будут ознакомлены с результатами предварительной оценки? Смогут ли они опротестовать принятые в отношении них решения?

- Предварительные результаты, утвержденные ведомственной комиссией, будут направлены в научные организации. Институты, попавшие во вторую категорию, имеют право обратиться в ФАНО с заявлением о пересмотре решения и просить проведения детальной экспертной оценки всей организации и (или) ее структурных подразделений. К такому заявлению должны быть приложены необходимые сведения. Таким образом, для организаций второй категории детальная экспертная оценка проводится по их запросу. А вот институты, предварительно отнесенные к третьей категории, должны в обязательном порядке предоставить ведомственной комиссии дополнительные сведения о своих структурных подразделениях.

В любом случае все спорные вопросы будут открыто обсуждаться, все мнения приниматься во внимание.


04/09/2017

Вокруг выборов президента РАН становится все больше интриг

Процесс подготовки выборов нового президента Российской академии наук (РАН) вышел на финишную прямую. Напомним, выборы президента РАН должны состояться 25 сентября на Общем собрании РАН. Новый президент РАН должен быть официально объявлен 27 сентября. Это уже вторая попытка академиков выбрать себе президента. Первая, в марте 2017 года, была фактически сорвана в результате «спецоперации», проведенной чиновниками из властных структур: все три кандидата на высший академический пост сняли свои кандидатуры.

Политическое и государственное руководство страны решило не пускать на самотек сентябрьские выборы. От правительства подготовку к выборам курировал вице-премьер РФ Аркадий Дворкович.

Последние полгода академия находилась в уникальной ситуации. Ее возглавлял исполняющий обязанности президента РАН академик Валерий Козлов. Президиумом РАН было подготовлено новое положение о выборах президента. К 25 июля РАН сформировала список претендентов на пост президента, и он был отправлен в правительство на утверждение – такова новая процедура, установленная после срыва выборов в марте.

Изначально в этом списке было семь кандидатур академиков: Евгений Каблов – генеральный директор Всероссийского института авиационных материалов; Геннадий Красников – генеральный директор AO «НИИ молекулярной электроники», председатель совета директоров ПАО «Микрон»; Роберт Нигматулин – научный руководитель Института океанологии РАН им. П.П. Ширшова;

Владислав Панченко – научный руководитель Института проблем лазерных и информационных технологий РАН, председатель совета Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ); Александр Сергеев – директор Института прикладной физики РАН; Алексей Хохлов – проректор МГУ им. М.В. Ломоносова, заведующий лабораторией физической химии полимеров Института элементоорганических соединений РАН; Валерий Черешнев – директор Института иммунологии и физиологии Уральского отделения РАН.

В основном все они были выдвинуты отделениями РАН. Лишь двое – Алексей Хохлов и Роберт Нигматулин – самовыдвиженцы: им пришлось собирать 50 подписей своих коллег-академиков. С чем они легко справились, собрав даже больше.

31 августа правительство РФ, рассмотрев кандидатуры, представленные РАН, список подкорректировало. В списке, согласованном правительством, отсутствуют две кандидатуры: Алексей Хохлов и Валерий Черешнев. Таким образом, Общее собрание РАН 25 сентября будет выбирать президента РАН из пяти кандидатур. В случае успешного завершения выборов кандидатуру президента РАН окончательно будет утверждать президент Владимир Путин. Он, кстати, может и не согласиться с выбором академиков. И тогда сам назначит президента РАН – по своему выбору любого из академиков. Таким образом, государство фактически перестало считать Академию наук хотя бы относительно отдельной от него, государства, силой. Академик, тем более – президент РАН, это теперь обычный госслужащий.

Как бы там ни было, по информации «НГ» из источников в Президиуме РАН, «сверху дано принципиальное указание выборы провести».

Пока же можно отметить следующее. «Отсеянный» академик Алексей Хохлов – сын одного из лучших, как многие считают, ректоров МГУ им. М.В. Ломоносова за всю советскую историю, Рема Хохлова, в академических кругах рассматривался как одна из желаемых кандидатур на пост президента РАН. Он хорошо знает устройство европейской науки (почетный профессор Университета Ульма, ФРГ). Хохлов возглавляет Совет по науке при Минобрнауки РФ. В одном из своих интервью после утверждения его кандидатом на пост президента РАН он заявил: «С учетом моего жизненного опыта я бы с большей осторожностью относился к понятию демократии в науке». Скорее всего в его отсеве на правительственном фильтре сказалась «ревность» нынешнего ректора МГУ, академика Виктора Садовничего. По другой версии, этот кандидат не устраивал члена-корреспондента РАН, директора НИЦ «Курчатовский институт» Михаила Ковальчука. Последнего в кулуарных разговорах называют одним из инициаторов реформы РАН, начатой четыре года назад.

Что касается академика Валерия Черешнева, то он и сам, как представляется, не строил иллюзий относительно своей кандидатуры. Тут сказалось, что он 10 лет работал в Госдуме. По-видимому, правительство просто не захотело «размывать» голоса на выборах и сняло с доски «слабую фигуру». Тем более вызывает недоумение, что в списке оставлен академик Роберт Нигматулин. Ему – 77 лет, а по действующему положению о выборах существует возрастной ценз – 75 лет. Все рассчитывали, что именно его и отсекут от списка. Но, как пошутил в беседе с «НГ» один из академиков, «правительство просто отрезало две последних по списку кандидатуры».

Из нескольких независимых источников «НГ» сообщили, что фаворитом власти на предстоящих выборах президента РАН является академик Владислав Панченко. По нашей информации, в некоторых отделениях РАН пытаются убедить голосовать за «кандидата власти». Однако сделать это будет трудно.

Источник «НГ» на условиях анонимности сообщил, что к Панченко много претензий по работе РФФИ, который он возглавляет: «Работа фонда малопрозрачна. К тому же за Панченко – тяжелый моральный след: ведь это именно он в марте нынешнего года фактически стал инициатором срыва выборов президента РАН. Он уже снимал свою кандидатуру и вот вновь баллотируется. Некрасиво это». Отметим также, что 15 сентября академику Панченко исполняется 70 лет. С учетом государственного курса на омоложение кадров высших управленцев это тоже может сыграть свою роль.

Впрочем, не исключается вариант и неожиданного кадрового решения. Источник «НГ» в Президиуме РАН сообщил, что после правительственного решения отцепить двух академиков может выстрелить фигура академика Геннадия Красникова. «За него – мощное военно-промышленное лобби в академии, – подчеркнул собеседник «НГ». – Он член Военно-промышленной комиссии, которую возглавляет Владимир Путин. Красников руководит межведомственным Советом главных конструкторов по электронной компонентной базе РФ. При заявленном властью курсе на цифровую экономику все это может сыграть за него. К тому же ему всего 59 лет. Опять же – это ему в плюс».


04/09/2017

Черный дым над Академией наук

Вторая попытка выборов президента Российской академии наук должна состояться 26 сентября. На прошедшей неделе правительство согласовало окончательный список кандидатов на пост, причем двум академикам, директору Екатеринбургского института иммунологии Валерию Черешневу и проректору МГУ Алексею Хохлову в участии чиновники отказали — без объяснения причин.

Напомним, в марте выборы завершились скандалом, когда все участники сняли свои кандидатуры — якобы были претензии к прозрачности голосования, необходимо было решить «процедурные вопросы». Из трех кандидатов, выдвигавшихся в марте, только один оказался в нынешнем списке — это Владислав Панченко, директор Института молекулярной физики в Курчатовском институте, который возглавляет близкий к президенту Михаил Ковальчук, старший брат акционера банка «Россия» Юрия Ковальчука. Бывшему президенту РАН академику Владимиру Фортову, тоже участвовавшему в выборах в марте, настоятельно не рекомендовали баллотироваться на этот раз. При этом источники в Академии рассказали «Новой» о том, что выборы могут быть сорваны за счет низкой явки — что, впрочем, еще сильнее ударит по престижу РАН и ее способности автономно выбирать своего президента. Академики, не решаясь открыто говорить о ситуации вокруг смены руководства организации, кажется, намерены заниматься тихим саботажем.

В июле Госдума приняла закон о новых правилах избрания президента РАН. Во-первых, победитель будет определяться простым большинством голосов (50% + 1 голос). Раньше для избрания нужно было набрать не менее 2/3 голосов. Во-вторых, система утверждения на пост стала многоступенчатой. Сначала кандидатуры выдвигает сама Академия, дальше список отправляется на согласование в правительство, затем — на общем собрании большинством голосов академиков выбирается президент РАН. Есть и заключительный шаг — главу Академии наук должен утвердить Путин.

Голосование будет признано несостоявшимся, если ни один из кандидатов не наберет на общем собрании более 50% голосов. Источник «Новой» в РАН на условиях анонимности рассказывает, что вероятность дважды несостоявшихся выборов сейчас очень высока:

— Я склоняюсь к варианту, что не победит никто. Правительство опять скажет «что же вы такие несерьезные ребята, никак не можете провести сами выборы». Да и кому они в Академии в таком виде уже нужны? Новые правила сами по себе очень странные. Сначала выдвигаются кандидаты, потом правительство должно согласовать этих кандидатов, то есть выходит, что кого-то правительство может не согласовать. Это значит, что правительство не доверяет кому-то из Академии. Дальше идет этап утверждения президентом. И он тоже может не утвердить одобренного правительством кандидата. Следовательно, он не доверяет правительству. Получается, что выборы проходят в условиях всеобщего недоверия.

В июне было опубликовано открытое письмо членов неформального клуба «1 июля» на имя президента России. Ученые выступили против изменения процедуры выборов, в частности, согласования кандидатов правительством: «Эти нормы превращают наше право избирать президента Российской академии наук в фикцию, заменяют их фактическим назначением и делают участие в голосовании бессмысленным». Под письмом подписались более 100 человек — академиков и членов-корреспондентов РАН.

Математик Виктор Васильев, подписавшийся под открытым письмом Путину, рассказал «Новой», что набрать 50% голосов хотя бы одному из кандидатов тяжело из-за прогнозируемой низкой явки:

— У нас страна большая, академики едут из всех регионов, кто-то может просто махнуть рукой на эти выборы, которые и так уже доверия не вызывают. На эти общие собрания всегда процентов 20, как минимум, не приходит. Это действительно вариант, про который много говорят, что выборы опять признают несостоявшимися. Если произойдет большой раскол голосов и если в последнем туре значительное число проголосует «против всех», то есть испортят бюллетень. Например, можно не пометить вообще ничего. Повторюсь, здесь причина в недоверии к новой системе выборов.

Источник «Новой» говорит, что на выборах в марте был лидер, Владимир Фортов, но его вынудили подписать заявление об отставке и сняться с выборов администрация президента. Сейчас фаворитом считают Владислава Панченко как единственного из прошлых кандидатов и приближенного к влиятельным братьям Ковальчукам. Если выборы все-таки состоятся, то претендовать на победу, считает источник «Новой», сможет он или физик Александр Сергеев.

— Отдельно я бы поставил, конечно, Панченко, потому что он выдвинут со стороны Курчатовского института Ковальчука. И Александра Сергеева — это очень достойная кандидатура, и его выдвинуло отделение физических наук. А здесь просто статистика показывает, что те кандидаты, которые выдвинуты физиками, обычно становятся президентами.


21/08/2017

Год работы министра Ольги Васильевой

Министр с истекшим сроком годности: потерянный год Ольги Васильевой

19 августа 2016 года малоизвестный сотрудник кремлевской администрации Ольга Васильева была назначена министром образования и науки России. А уже 18 сентября того же года (в этот день прошли выборы в Госдуму) у нее истек срок политической годности. Это утверждение может показаться парадоксальным. С должности министра никто Ольгу Васильеву не снимал. У нее есть все шансы остаться на этом посту как минимум до окончания срока полномочий кабинета Медведева. Но я все же настаиваю на своем тезисе: у руководителя российского образования безвозвратно истек срок годности. Ту политическую задачу, ради выполнения которой Васильеву на самом деле назначили министром, она уже исполнила. А вот связанные с ее назначением надежды миллионов родителей и учителей, как показал прошедший год, обречены так и остаться надеждами.

Цепь событий, которые привели к выдвижению Ольги Васильевой на роль министра образования, началась в мае 2016 года, когда премьер Дмитрий Медведев начал особо жестко «отливать в граните». Общаясь с населением в Феодосии, Медведев в ответ на вопрос пенсионерки выдал фразу, которая в сокращенном варианте вошла в «сокровищницу» крылатых фраз русского языка: «Денег нет, но вы держитесь». Летом того же года, выступая на форуме «Территория смыслов», Дмитрий Анатольевич так ответил на вопрос о низких зарплатах учителей: «Меня часто об этом спрашивают: и по учителям, и по преподавателям... Это призвание. А если хочется деньги зарабатывать, есть масса прекрасных мест, где это можно сделать быстрее и лучше. Тот же самый бизнес. Но вы же не пошли в бизнес, как я понимаю? Ну вот!»

В обществе это высказывание было однозначно расценено как плевок в лицо учителям. И в тех расположенных на Старой площади в Москве структурах российской власти, которые отвечали за подготовку к предстоящим думским выборам, такое положение дел вызвало неприкрытую тревогу. Учительское сословие традиционно считается опорой партии власти. Уже многие годы школьные функционеры и представители аналогичных бюджетных учреждений составляют костяк участковых избирательных комиссий. Отталкивать от себя этот класс людей менее чем за два месяца до парламентских выборов было бы для российской власти настоящим безумием. Кремлю требовалось срочно дать сигнал российским учителям: мы с вами, мы за вас!

Но вот как именно это можно было сделать? Варианта послать такой сигнал с помощью тогдашнего министра образования Дмитрия Ливанова не было. Даже те чиновники, кто хорошо относится к Ливанову, признают: общение с людьми не его сильная сторона. По степени своей «ласковости» и «изящества манер» Ливанов не сильно отличался от другого знакового «реформатора» нашего времени — бывшего министра обороны Анатолия Сердюкова. В «политических шахматах» есть закон: если фигура больше не может выполнять отведенную ей роль, эту фигуру следует безжалостно смахнуть с политической шахматной доски и заменить новой.

И такая свежая, пригодная для выполнения важной политической миссии фигура нашлась. Совершенно внезапно и, как говорят, даже без консультаций с профильным социальным вице-премьером Ольгой Голодец у Министерства образования появился новый руководитель. Впервые в истории СССР и России руководителем сферы народного просвещения стала женщина — работавшая на заре своей карьеры в разных московских школах учителем пения и учителем истории кремлевская чиновница Ольга Васильева.

Если смотреть на это кадровое назначение чисто с политической точки зрения, то его следует признать несомненно удачным. Одним ударом Кремль обезопасил себя от потенциальных неприятностей на сентябрьских выборах в Государственную думу — выборах, которые оказались скучными, но вполне удачными для Путина. Однако миллионы людей обрадовались смене министра образования вовсе не потому, что сочли это удачным политическим маневром.

Они обрадовались потому, что линия министра Ливанова и его единомышленника и предшественника в этом кресле Андрея Фурсенко исчерпала себя. Потому, что призванные приблизить российскую систему образования к западным образцам реформы оказались не до конца продуманными. Потому, что год тому назад Ольга Васильева казалась человеком, способным вернуть в наши школы здравый смысл и ту часть советского педагогического опыта, от которого вовсе не обязательно было отказываться. 12 месяцев спустя можно констатировать: наши тогдашние ожидания оказались неизмеримо завышенными.

Сразу хочу оговориться. Я по-прежнему считаю, что некоторые из привычных обвинений в адрес министра образования являются неоправданными. Например, прошлым летом было много разговоров о том, что Ольга Васильева является убежденной сталинисткой. Я резко негативно отношусь к Иосифу Сталину и его государственной деятельности. И поэтому очень внимательно прочитал те отрывки из выступлений нового министра, которые приводились как доказательство ее просталинских настроений. Возможно, я плохо искал, но никакой реальной апологетики «вождя народов» я в этих отрывках не увидел.

Не совсем правильным я считаю и возлагать на Ольгу Васильеву вину за то, что в наших вузах и школах продолжает расти платный компонент. Министр образования — это не Господь Бог и даже не высший лидер государства. В условиях, когда экономика страны падает или по меньшей мере не растет, сам по себе министр образования мало что может сделать в плане защиты интересов своей отрасли. Почему, например, Маргарет Тэтчер в свою бытность британским министром образования в начале 70 х годов прошлого века пошла на упразднение практики бесплатной раздачи молока школьникам? Не потому, что ей хотелось заработать обидное прозвище «Тэтчер — похитительница молока», которое приклеилось к ней на несколько лет. В те годы в Британии бушевал страшный экономический кризис. И премьер-министр Эдвард Хит принял нелегкое, но вполне осознанное решение: в кризисных условиях сфера образования не является приоритетом для его правительства. В современной России в аналогичном с Хитом положении оказался Владимир Путин. Как подтвердили мне сразу несколько уважаемых экспертов, в условиях нынешних жестких бюджетных ограничений наша страна не может одновременно вкладывать адекватные деньги в здравоохранение и образование и вести при этом «мускулистую» внешнюю политику. Путин, как известно, сделал выбор в пользу активной защиты национальных интересов РФ на международной арене. И такой выбор — вне зависимости от того, является он правильным или неправильным, — к сожалению, предопределил дальнейшее размывание принципа бесплатности образования в нашей стране.

Но даже в условиях ограниченных финансовых ресурсов министр образования России не является беспомощной пешкой. Министр может — и должен — сделать многое. Принято считать, что современное российское образование является очень слабым. Я с этим не совсем согласен. В некоторых аспектах наше образование является очень даже сильным. Проблема в том, что эта сила направлена вовсе не в ту сторону, что нужно. Если называть вещи своими именами, то мы в сфере образования повторяем опыт Китая времен императоров.

В течение более чем тысячи лет чиновником в императорском Китае мог стать только человек, успешно сдавший специальный государственный экзамен кэцзюй. Ввели этот экзамен для того, чтобы возможность попасть на государственную службу была даже у талантливого простолюдина. Поэтому задания в области каллиграфии, классической литературы и арифметики были подчеркнуто сложными. А для того чтобы избежать жульничества, предпринимались и вовсе изуверские меры: экзаменуемого запирали на три дня в специальной келье вместе с заданием и запасом еды и питья.

Однако постепенно все выродилось в экзамен ради экзамена. Кэцзюй стал тормозом развития страны, одной из причин ее отсталости. Ставить знак равенства между кэцзюй и ЕГЭ было бы, конечно, преувеличением. Но все, кто лично столкнулся с ЕГЭ, знают: в старших классах российских школ детей не учат в прежнем смысле этого слова. Детей учат сдавать ЕГЭ. Школьники и их родители непонятно ради чего проходят через ад: умение догадаться, где надо поставить крестик, не делает из ребенка образованного и приспособленного к успешной профессиональной жизни человека.

Нет признаков того, что Ольга Васильева готова приступить к ликвидации перекосов в подведомственной ей сфере. Один из самых вопиющих таких перекосов — потрясающий разрыв в уровнях доходов между вузовскими руководителями и вузовскими преподавателями.

Я слежу в социальных сетях за ректором довольно известного высшего учебного заведения из нашей Северной столицы. Сейчас, судя по фото, этот почтенный ректор пребывает в Княжестве Монако — инспектирует самые дорогие рестораны и увеселительные заведения. Кто знает, что такое Монако, тот поймет: цены здесь не просто высокие, а заоблачные. А недавно я пообщался со своим знакомым — преподавателем еще более известного питерского вуза. Его зарплата сравнима с зарплатой уборщицы в уважающем себя коммерческом банке. Я понимаю, что подобное сопоставление не совсем корректно. Но ситуация, когда ректор в шоколаде, а преподаватели — в совсем другой субстанции, является в современной России типичной. И это абсолютно неправильно. Другая страшная проблема российского образования — вузоцентризм. Все стремятся дать своим детям высшее образование, а экономика тем временем задыхается от недостатка квалифицированных рабочих кадров, которые, по идее, должны готовить в техникумах и иных подобных учебных заведениях.

Сделаю еще одну важную оговорку: возлагать исключительно на Ольгу Васильеву ответственность за то, что все эти и многие другие острые проблемы нашего образования или не решаются вообще, или решаются безумно медленно, было бы не совсем корректно. Васильева в должности всего год. Она не готовилась к работе на посту министра. Ей по-любому необходимо время на раскачку. Беда в том, что у России этого времени на раскачку нет. Образование в нашей стране — это огромная инерционная система. Сдвинуть ее с места в нужном направлении можно только сверхусилиями. А чтобы приложить эти сверхусилия, необходимо обладать стратегическим видением, необходимо иметь четкую программу действий.

Судя по утечкам из Министерства образования, у Ольги Васильевой такого видения и такой программы нет. И это вполне объяснимо: чтобы иметь видение и программу, надо долго готовиться к роли руководителя российского образования, долго вариться в этой сфере. Вместо этого в лице Васильевой мы имеем человека, который долго работал совсем в другой сфере. Чиновника, чье назначение на должность министра было обусловлено ситуативными политическими соображениями.

А между тем в современном мире хорошее состояние сферы образования — это залог экономического роста. И, кстати, не только экономического. Еще в ХIХ веке после поражения Австрии в войне с Пруссией знаменитый журналист, географ и антрополог из Лейпцига Оскар Пешель написал в редактируемой им газете «Заграница»: «Народное образование играет решающую роль в войне... когда пруссаки побили австрийцев, это была победа прусского учителя над австрийским школьным учителем».

Я не хочу, чтобы Россия с кем-либо воевала. Но равным образом я не хочу, чтобы Россия проиграла в мировом конкурентном соревновании. А сейчас мы в этом соревновании как минимум не выигрываем — не выигрываем и не сможем выиграть, пока в сфере нашего образования не начнутся реальные прорывные изменения к лучшему. За год своей работы на посту министра Ольга Васильева не сделала ничего особо плохого. Но в то же самое время она не сделала ничего особо хорошего. Российское образование потеряло год — год, который в теории мог бы быть наполнен позитивными переменами. Вот почему я считаю, что нам нужен министр образования, чей срок годности еще не истек.


18/08/2017

Кредо ФАНО — профанация?

Минобрнауки РФ, подготовившее ранее проект закона «О научной, научно-технической и инновационной деятельности», запустило процедуру его общественных обсуждений. Начало этого процесса показало: законопроект требует доработки. О необходимости его усовершенствования высказались ученые, видные общественные деятели, политики. Чем же нехорош законопроект, что необходимо в нем принципиально менять — в рамках редакционного проекта «Экспертный совет» еженедельника «Аргументы недели» говорят наиболее авторитетные представители научных и образовательных кругов Приангарья.

В очередном заседании «Экспертного совета» с его бессменным ведущим — журналистом Игорем Альтером приняли участие академик РАН Михаил Кузьмин, член-корреспондент РАН Виктор Рукавишников, член-корреспондент РАН Николай Горячев, член-корреспондент РАН Евгений Григорьев, а также ректор ИГУ, доктор физико-математических наук, профессор Александр Аргучинцев.

Сошлись во мнении о вреде реформирования

Виктор Рукавишников откровенен и называет проект нового закона продолжением процессов интеллектуальной коллективизации, начатой в 2013 году реформированием Российской академии наук. «Качественный анализ этих процессов пока никто не провел. Никто из реформаторов не может толком сказать, как все это отразится на состоянии отечественной науки. То, что происходит сейчас и предлагается авторами законопроекта, это не просто объединение научных ресурсов для экономии бюджетных средств. Запускаются более глубинные процессы, как минимум речь идет о сокращении количества научных сотрудников», — уверен он.

С точки зрения Виктора Рукавишникова, на ситуацию оказывает влияние и необходимость выполнять так называемые «майские указы» президента, предусматривающие в числе прочего увеличение заработной платы в бюджетной сфере на 200% к 2018 году: «Как, за счет чего повышать зарплату? Только за счет оптимизации, по-другому никак. У нас ежегодно сокращаются объемы финансирования Российского фонда фундаментальных исследований, экономика который год находится в стагнации — все это не дает развиваться научным структурам. На фоне этого в новом законе некие разработчики, «эффективные менеджеры», демонстрируют полное непонимание предмета и не хотят слушать самих ученых. По их представлениям, научные институты должны стать чем-то вроде «шарашек», которые сами себе зарабатывают на пропитание».

Принятие закона без продуманных поправок в него приведет к тому, что ситуация будет еще хуже, чем в 90-х годах, считает Михаил Кузьмин. «Но в пресловутых 90-х у нас хотя бы была самостоятельность. Научные институты могли заключать договоры с международными фондами, участвовать в проектах, получать финансирование и самостоятельно распоряжаться им, — напоминает академик. — Сегодня эти возможности закрыты, а бюджетом по своему усмотрению управляет ФАНО. Если ситуация будет и дальше развиваться в этом направлении, то России грозит реальная участь перейти в число второстепенных стран с точки зрения развитости науки, проводимых фундаментальных исследований. В итоге мы потеряем свой статус и престиж на международном уровне».



Проект закона «О научной, научно-технической и инновационной деятельности» с перспективой его принятия ставит точку в процессе коммерциализации науки. «Авторы фиксируют законопроект как окончательную попытку внедрить бизнес-технологии в управление наукой и не понимают, что это не просто вредно, а смертельно для нее, — рассуждает Николай Горячев. — Всю российскую науку пытаются запихнуть в какую-то примитивную схему, поставить на одну доску и научные структуры, и вузы, и ученых как физических лиц». По его мнению, законопроект не учитывает решение уже назревшей проблемы, связанной с кадровым обеспечением научной сферы. «У нас вырождается класс специалистов, которые умеют аналитически мыслить. Но развитие науки без анализа невозможно! А сейчас из школ выходит молодежь, привыкшая к тестовой системе. Если так будет продолжаться, то мое дальнейшее видение будущего науки весьма пессимистично», — прогнозирует Николай Горячев.

Запрос на кадры остается без ответа

Евгений Григорьев присоединяется к мнению о том, что ситуация с кадрами обостряется. «Научная часть, связанная с медициной, после небезызвестных реформ перестала развиваться. Этому способствуют и другие процессы. В медицинских вузах уничтожили субординатуру, интернатуру, сократили ординатуру и аспирантуру. А кем теперь будет пополняться медицинская наука? Ответа нет. В условиях дефицита научных кадров звания и степени присуждают людям, не имеющим должного уровня знаний, опыта, — говорит он. — В основе сегодняшних негативных процессов, которые мы наблюдаем, лежит прежняя ошибка в объединении под «крышей» РАН трех академий и создание ФАНО. Нет единоначалия, мы пытаемся впрячь в одну повозку коня и трепетную лань, что уж удивляться результату. Организованности нет, кадрового наполнения нет, финансирования нет. Поэтому мы и находимся на распутье, а не на пути к развитию».

Александр Аргучинцев также отмечает проблему с кадровой составляющей. Ситуация в Иркутской области сейчас такова, что выпускники школ с наивысшими показателями по ЕГЭ предпочитают уезжать в другие города — Москву, Санкт-Петербург, Новосибирск, Красноярск. А в иркутские вузы в основном пытаются пойти те, кого бы раньше к университетскому образованию и близко не подпустили. «Но это только одна составляющая. В самих вузах реальная научная работа зачастую подменяется гонкой за показателями. Вузы, чтобы в полном объеме получать финансирование, тоже должны выполнять «дорожные карты», в частности по майским указам президента. За счет чего наращивать институту размер заработной планы? Вариантов немного — либо снижать качество образования и набирать всех подряд, либо резко увеличивать учебную нагрузку на преподавателей. О какой науке тогда может идти речь, если человек будет преподавать по кратно увеличенной норме, — недоумевает Александр Аргучинцев. — Естественно, что в таких условиях вузы, с которых также спрашивают и за развитие науки, начинают что-то выдумывать, брать к себе в штат по совместительству известных специалистов, имеющих публикации в международных научных изданиях, публиковаться в журналах за деньги, либо публиковать материалы, не являющиеся чем-то принципиально новым, а так называемым «перепевом» уже известного. Иными словами, научная деятельность часто подменяется профанацией».

По мнению Михаила Кузьмина, к решению проблемы должны подключиться региональные власти. Примеры позитивного сотрудничества научного сообщества и областных властей есть. При поддержке правительства Приангарья, в частности, не было допущено реформирование Иркутского научного центра. «Именно местные власти должны транслировать в федеральный центр информацию о существующих сложностях, настаивать на их решении. Это важно. Если загубить кадровую школу в отдельно взятом регионе, то и на развитии территории можно ставить крест», — считает Михаил Кузьмин.

«Только это должна быть системная работа, а не разовое тушение пожара. Иначе все время будем кого-то спасать, и никакого развития не будет», — добавляет Александр Аргучинцев.

Вопрос извечный — «что делать?»

«Чем дальше в лес, тем становится страшнее», — описывает ситуацию с будущим науки Виктор Рукавишников. «Сложно сказать, чем руководствуются эти «эффективные менеджеры», писавшие проект закона. Вполне возможно, тем, что Академия наук пока остается одной из немногих структур, доносящих правду до президента, — предполагает он. — Чиновники не хотят правды, им не нужны независимые ученые. Может быть, поэтому и затеяны все реформы. Тогда нам остается ждать только одного — пока кто-то умный и обладающий властью не напишет что-то в духе знаменитой статьи «Головокружение от успехов».

«Чтобы иметь хорошие перспективы на завтра, надо бережно сохранять опыт предыдущих поколений. У нас этого пока не получается. Возьмем, к примеру, ситуацию с нашими студентами, выступающими на международных олимпиадах. На протяжении десятилетий мы брали первые места и имели сильнейшие позиции по физике, математике, а сейчас держимся во второй десятке. Мы губим наше образование, скатываемся с завоеванных позиций. Минобразования заставляет школы, вузы, научные институты думать о вещах, не связанных с учебной и научной деятельностью. Изменение такой системы — первое, с чего нужно начинать, — подчеркивает Михаил Кузьмин. — Второе, нужно дать хотя бы небольшую альтернативу финансирования юнаучной среды. В стране много людей, желающих стать спонсорами, содействовать разработкам ученых. Нужно поощрять эту практику, разработать систему налоговых поощрений и льгот для таких людей и компаний».

«У меня грустный прогноз. Что-то начнет меняться тогда, когда изменится подход к научному сообществу. Нынешнее кредо ФАНО: если вы хотите учить и заниматься наукой — научитесь зарабатывать. Но надо думать головой и понимать, что при таком подходе вся наука и образование сосредоточатся только в Москве и Санкт-Петербурге. А кто будет готовить врачей и педагогов для Урала, Сибири, Дальнего Востока?! — вновь и вновь задается вопросом Виктор Рукавишников. — Чиновники не понимают, что настоящая наука формируется в интеллектуальном бульоне, в котором должны присутствовать все формы — и малые, и большие институты. Только тогда появится научный прорыв. И его целью должно быть не количество диссертаций и статей, а результат, когда мы с гордостью скажем, что, к примеру, наши истребители летают в четыре раза быстрее иностранных».

Александр Аргучинцев считает, что при складывающихся обстоятельствах уже через пять-семь лет, возможно, будет поздно спасать науку и образование. «Мы можем тратить миллиарды на закупку оборудования, строительство новых корпусов вузов и научных институтов. Но сейчас мы стоим перед реальной опасностью разрыва поколений, потерей сложившихся научно-педагогических коллективов. И никакие деньги не позволят потом преодолеть этот разрыв, мы лишимся как высочайшего уровня нашей фундаментальной науки, так и грамотного преподавания знаний молодым поколениям», — предупреждает он.

«Самое страшное сейчас, что замалчивается очень большая проблема. Почитайте газеты, посмотрите телепередачи. Практически нигде, кроме двух-трех источников вы не найдете правдивого описания ситуации. Хотелось бы донести наш сегодняшний разговор до высших кругов, до людей ответственных за развитие страны в настоящее время», — резюмирует Михаил Кузьмин.


15/08/2017

Объявление о начале приема документов кандидатов на должности руководителей 35 научных организаций, подведомственных Федеральному агентству научных организаций

Федеральное агентство научных организаций в соответствии с Федеральным законом от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», постановлением Правительства Российской Федерации от 5 июня 2014 г. № 521 «Об утверждении Положения о порядке и сроках согласования и утверждения кандидатур на должность руководителя научной организации, переданной в ведение Федерального агентства научных организаций», на основании приказа ФАНО России от 14 августа 2017 г. объявляет о начале приема документов кандидатов на должности руководителей научных организаций, подведомственных Федеральному агентству научных организаций, согласно приложению. Прием документов осуществляется с 14 августа 2017 года по 8 сентября 2017 года по адресам:

- г. Москва, Ленинский проспект, д. 32 а, кабинет № 312, Отдел кадров по работе с подведомственными организациями Административного управления Федерального агентства научных организаций. Контактный телефон: (499) 215 38 16

- г. Екатеринбург, ул. Первомайская, д. 91, оф. 411 Уральское территориальное управление Федерального агентства научных организаций. Контактный телефон: (343) 374-41-34

- г. Владивосток, ул. Светланская, д. 50, Дальневосточное территориальное управление Федерального агентства научных организаций. Контактный телефон: (4232) 26-50-15

- г. Новосибирск, Морской проспект, 2, кабинет № 228, Сибирское территориальное управление Федерального агентства научных организаций. Контактный телефон: (383) 330-24-47

График приема:
понедельник - четверг с 10.00 до 17.00,
пятница с 10.00 до 16.00 (по местному времени).

Кандидат в вышеуказанные сроки представляет следующие материалы:

анкета установленной формы (здесь);
заявление о своем согласии на выдвижение (здесь) и на обработку персональных данных (здесь);
копия документа, удостоверяющего личность;
заверенная в установленном порядке копия трудовой книжки;
копия документа о высшем образовании и о квалификации;
копия документов об ученой степени, ученом звании;
две фотографии размером 3 см x 4 см;
информация о наличии допуска к сведениям, составляющим государственную тайну
список научных работ кандидата;
список диссертаций докторов и кандидатов наук, подготовленных при научной консультации или под научным руководством кандидата;
основные положения программы развития научной организации (не более 2 страниц машинописного текста);
рекомендации о выдвижении кандидата ученым советом научной организации, и (или) отделением (бюро отделения) Российской академии наук, и (или) группой членов Российской академии наук (не менее 3), и (или) президиумом Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образованию, и (или) Федеральным агентством научных организаций.


Перечень должностей руководителей научных организаций, подведомственных Федеральному агентству научных организаций

№ п/п Наименование должности
1 Директор Федерального государственного бюджетного научного учреждения «Ульяновский научно-исследовательский институт сельского хозяйства»
2 Директор Федерального государственного бюджетного научного учреждения «Научно-исследовательский институт фундаментальной и клинической иммунологии»
3 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Всероссийского института научной и технической информации Российской академии наук
4 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института систем энергетики им. Л.А. Мелентьева Сибирского отделения Российской академии наук
5 Директор Федерального государственного бюджетного научного учреждения «Северо-Западный научно-исследовательский институт экономики и организации сельского хозяйства»
6 Директор Федерального государственного бюджетного научного учреждения «Поволжский научно-исследовательский институт селекции и семеноводства имени П.Н. Константинова»
7 Директор Федерального государственного бюджетного научного учреждения «Нижегородский научно-исследовательский институт сельского хозяйства»
8 Директор федерального государственного бюджетного учреждения науки «Карадагская научная станция им. Т.И. Вяземского - природный заповедник РАН»
9 Директор федерального государственного бюджетного учреждения науки «Институт археологии Крыма РАН»
10 Директор федерального государственного бюджетного учреждения науки «Научно-исследовательский институт сельского хозяйства Крыма»
11 Директор Федерального государственного бюджетного научного учреждения «Якутский научный центр комплексных медицинских проблем»
12 Директор Федерального государственного бюджетного научного учреждения «Южно-Уральский научный центр»
13 Директор Федерального государственного бюджетного научного учреждения «Национальный центр зерна имени П.П. Лукьяненко»
14 Директор Федерального государственного бюджетного научного учреждения «Всероссийский научно-исследовательский институт мясного скотоводства»
15 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института структурной макрокинетики и проблем материаловедения Российской академии наук
16 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки «Федеральный исследовательский центр «Фундаментальные основы биотехнологии» Российской академии наук»
17 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Центра по проблемам экологии и продуктивности лесов Российской академии наук
18 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Главного ботанического сада им. Н.В. Цицина Российской академии наук
19 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института социально-политических исследований Российской академии наук
20 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Центрального экономико-математического института Российской академии наук
21 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института химии Дальневосточного отделения Российской академии наук
22 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Тихоокеанского института биоорганической химии им. Г.Б. Елякова Дальневосточного отделения Российской академии наук
23 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока Дальневосточного отделения Российской академии наук
24 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института космофизических исследований и распространения радиоволн Дальневосточного отделения Российской академии наук
25 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Научно-исследовательского геотехнологического центра Дальневосточного отделения Российской академии наук
26 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук
27 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Объединенного института высоких температур Российской академии наук
28 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института социально-экономического развития территорий Российской академии наук
29 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института проблем технологии микроэлектроники и особочистых материалов Российской академии наук
30 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института молекулярной биологии им. В.А. Энгельгардта Российской академии наук
31 Директор Федерального государственного бюджетного научного учреждения «Байкальский музей Иркутского научного центра»
32 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института иммунологии и физиологии Уральского отделения Российской академии наук
33 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Сибирского федерального научного центра агробиотехнологий Российской академии наук
34 Директор Федерального государственного бюджетного научного учреждения «Институт экспериментальной медицины»
35 Директор Федерального государственного бюджетного учреждения науки Палеонтологического института им. А.А. Борисяка Российской академии наук

Дата публикации: 14.08.2017 16:24


14/08/2017

Пришло время разбрасывать академические камни

Имущество РАН все-таки начало постепенно, но неумолимо "расползаться"

Согласно федеральному закону «О Российской академии наук…», принятому осенью 2013 года, было создано Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). «Организации, находившиеся в ведении Российской академии наук… передаются в ведение федерального органа исполнительной власти, специально уполномоченного Правительством Российской Федерации на осуществление функций и полномочий собственника федерального имущества, закрепленного за указанными».

Таким образом, в полную хозяйственную зависимость от ФАНО попало более 800 академических организаций и учреждений. Но, как выяснилось немного позже, ФАНО претендует на роль не только хозяйственную, но идеологическую и управленческую. Грубо говоря, не только оплачивать счета за ЖКХ и зарплату ученых, но и определять направления их исследований.

Реформа академической науки вроде бы затевалась и проводилась ради удовлетворения запроса государства на инновационное развитие. И ФАНО уже через год после своего создания с гордостью могло отрапортовать: проведена инвентаризация академической собственности (только дополнительно выявлено 7200 объектов), создан Научно-координационный совет ФАНО, сформирована комиссия по оценке результативности деятельности научных организаций… и проч., и проч. Не случайно еще 31 октября 2014 года президент РФ Владимир Путин заявил: «Я думаю, что было бы правильно, если и вновь образованное Агентство (ФАНО. – «НГ»), и Президиум Академии наук совместно исходили бы из некоего моратория на использование имущества и при решении кадровых вопросов». Но, кажется, терпения хватило менее чем на три года.

На днях появилось сообщение, что шесть знаковых петербургских научных учреждений могут вскоре частично или полностью поменять места своего обитания. Переехать со Стрелки Васильевского острова предлагают в интересах строительного бизнеса. Основанием для перемены расположения Центрального музея почвоведения в здании Северного пакгауза Биржи, а также находящихся там помещений Санкт-Петербургского научного центра РАН, архива РАН и еще трех научных институтов может стать письмо руководства ФАНО. Оказывается, еще в мае 2017 года в эти академические учреждения пришли документы, в которых руководство ФАНО просило рассмотреть инициативу некоего строительного ООО.

Таким образом, без преувеличения, историческое место рождения отечественной науки с очень большой вероятностью будет «перепрофилировано» под бизнес-центр. Накануне не такого уж и далекого 300-летнего юбилея создания Академии наук, который будет отмечаться в 2024 году, такая «мутация» приобретает статус символа.

В июне разгорелась схватка – не без участия ФАНО – за помещение Троицкого научного центра РАН (ныне Троицк – городской округ Москвы). На кону – 1961,7 кв. м.

12 августа в подмосковном наукограде Черноголовке по инициативе профсоюза работников РАН состоялся митинг против неконтролируемой застройки значительного участка города, которая угрожает его развитию как научного центра Российской академии наук. Вот где должна была бы проявиться активность ФАНО. Увы…

Понятно, что любой хозяйствующий орган по природе своей устроен так, что ищет применения подведомственному хозяйству. Применения, приносящего маржу. Говоря словами остроумца академика Петра Капицы, «наука – это девица, которая хочет отдаться по любви, а ее все время хотят изнасиловать». Что остается в этой ситуации делать собственно Академии наук? И на это мы найдем ответ в федеральном законе: «Российская академия наук осуществляет свою деятельность в целях… экспертного научного обеспечения деятельности органов государственной власти, научно-методического руководства научной и научно-технической деятельностью научных организаций и образовательных организаций высшего образования».


14/08/2017

Дырки в граните. Почему новый закон о науке не решит проблемы с фальшивыми диссертациями

На прошлой неделе был представлен для «общественного обсуждения» законопроект «О научной, научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации».

В чем главный порок этого закона? В том, что писавшие его не имеют, судя по тексту, представления о том, как сгнила система диссертационных советов в России. Авторы законопроекта, как кажется, не в курсе, что за последние 15 лет было защищено около 7000 диссертаций с плагиатом. Они, очевидно, не знают, что из двух тысяч действующих советов, подчиняющихся ВАК, не менее сотни являются фабриками фальшивых диссертаций. Они, по-видимому, не догадываются, что оба экспертных совета ВАК по экономике оккупированы торговцами фальшивыми диссертациями, которые многократно названы поименно в докладах «Диссернета» и Совета по науке на имя прежнего и нового политического руководства министерства. Наконец, полагаю, они не в курсе, как ВАК послушно голосует за оправдание лженаучных диссертаций про «энергоинформационное взаимодействие».

Авторы законопроекта, судя по всему, не видели, как президиум ВАК соглашается с тем, что рапс измеряется головами, недавно уволенный узбекский министр — это «новоназначенный», а 1998 год — это на самом деле 2008. (Эти примеры идиотизма в диссертациях реальны.)

Откуда следует, что писавшие проект недостаточно компетентны во всех перечисленных вопросах? Из того, что он закрепляет на уровне федерального закона главное зло, которое есть в российской системе научной аттестации — норму о том, что заявление о лишении ученой степени рассматривает тот же диссертационный совет, который присуждал ученую степень.

Напомню, что именно эта норма не позволяет вычистить те авгиевы конюшни, которые предъявил миру «Диссернет». Как не допустить повторения ситуации с диссоветами-фабриками? Очень просто. Лишить степени тех, кто в них защищался, и пожизненно запретить руководителям этих работ, их официальным оппонентам и членам советов, где они защищались, а также членам экспертных советов, которые одобрили эти работы, участвовать в работе системы научной аттестации. Но все эти меры будут возможны только в том случае, если каждый конкретный случай продажи фальшивой диссертации будет разобран по справедливости, что совершенно исключено, покуда диссоветы продолжат рассматривать жалобы сами на себя.

Прокол с нормой о «родном совете» — не единственный пример непрофессионализма. В законопроект введен пункт 3 части 2 ст. 41, который позволит открыть в России сотни контор по перелицовыванию ученых степеней, полученных в Руанде и Бурунди, в российские ученые степени.

Все остальное плохое, что есть в нынешнем подзаконном акте — Положении о присуждении ученых степеней, — также мигрирует в федеральный закон. Так, в законопроекте оказалась норма о сроке давности в 10 лет для оспаривания фальшивых диссертаций. Эта норма очевидно противоречит Гражданскому кодексу, который охраняет право гражданина на авторство и имя бессрочно и признает ничтожным любой отказ от этих прав.

Минобрнауки, отказавшись в 2013 году отменить норму о конечном сроке давности для лишения ученых степеней, ссылалось на ст. 54 Конституции, которая запрещает ретроактивным образом утяжелять или вводить ответственность. И попадало пальцем в небо, так как лишение ученой степени, согласно определению Конституционного суда 2026-О, не есть мера ответственности или наказания, но есть мера контроля государства за деятельностью сети диссертационных советов.

Да, нынешняя версия закона в этой части содержит интересную новеллу: в случае, если заявителем является тот, у кого списали (это редкость, так как очень часто эти милые люди участвуют в торговле диссертациями), и у него есть решение суда, подтверждающее авторство, то лишение возможно якобы бессрочно. Но в переходных положениях к закону написано, что сия новелла действует только проактивно, поэтому советую всем жуликам успеть обокрасть кого-нибудь до вступления нового закона в силу.

Проект также выкидывает из процесса научной аттестации в России людей с западной ученой степенью. Именно он зачем-то на уровне ФЗ запрещает участие в работе ВАК людям с PhD и его европейскими аналогами, а требует обязательно докторской. До сих пор это фиксировалось на уровне подзаконных актов. Теперь это законоположение перекочевало в ФЗ, откуда его вытравить будет непросто.

Законопроект также полностью похоронил идею присуждения ученых степеней университетами в обход ВАК. Я сейчас не берусь обсуждать, хороша такая идея вообще и хороша ли она сейчас в России. Меня в данный момент более всего забавляет, что департамент аттестации при прежнем политическом руководстве министерства встал на уши, но пробил в Госдуме отдельный федеральный закон, которым создавалась фактически альтернативная система ученых степеней в стране. Обсуждая недостатки законопроекта, отметим такой пункт в ст. 62.

Другой странностью этого закона, чреватой уголовными делами, является норма о личной материальной ответственности (п. 6 ст. 50) руководителей и членов коллегиальных органов управления научных организаций за несостоявшиеся проекты. В стране, где каждый майор лучше вас знает, поставили ли вы спектакль и определили ли вы массу нейтрино, такая норма приведет к сотням посаженных директоров и членов наблюдательных советов.

За скобками закона остались роль, форма и смысл в этой новой системе, рамки которой очерчиваются проектом ФЗ, существования ФАНО, подчиненность (финансовая и научная) бывших институтов РАН/ФАНО. Мы обратились к директору департамента С.Ю. Матвееву за комментарием по этому поводу, но не получили ответа по существу.

Почему-то прописали взаимодействие государства с Общественными академиями наук. Любой человек из академической среды — если бы с ним посоветовались — сказал бы, что с этими шарашкиными конторами никак не надо иметь дела, вообще и никогда.

Написание любой положительной рецензии на диссертацию требует по давней академической традиции указания ряда оплошностей диссертанта, чтобы диссовет поверил, что оппонент прочел рецензируемый текст.

Перевернем эту традицию и найдем что-то положительное в этом законопроекте. Ст. 46 гласит: «Лицо, неправомерно использующее наименование Российской академии наук, по требованию Российской академии наук обязано прекратить его использование и возместить причиненные ей убытки». Это не может не напомнить мне не до конца разгромленный нами так называемый «Экспертно-аналитический центр» РАН, который хорошо засветился на рынке изготовления и дальнейшего оправдания в ВАК фальшивых диссертаций. Заведение позиционировало себя как «внучатую» структуру РАН, и пока что «Диссернету» и научной общественности удалось всего лишь заставить этих самозванцев снять с сайта логотип РАН. Ну что же, если новый закон будет принят, то с учеными степенями ничего не улучшится, а ЭАЦ РАН можно будет засудить.

Отметим также прекрасную норму п. 4 ст. 71, который прописывает процедуру наукометрической оценки организаций и запрещает требовать с них списки публикаций и цитирований. Теперь эти данные государство будет получать из баз данных и не заставлять ученых регулярно посылать контролирующим органам свои списки публикаций и цитируемость.

Общее впечатление от закона, с его чудной терминологией, звучащей как неудачная калька с иноязычного оригинала («большие вызовы», «мегасайенс»): закон написан из супердирижистской концепции развития науки. В этой картине мира есть какие-то сверхмудрые люди, которые почему-то засели в Минобрнауки, которые точно знают, куда пойдет наука, и поэтому готовы всех за собой вести. Образ, который есть у большинства моих академических коллег и друзей, — несколько иной: каждая решенная задача создает новый круг вопросов, а предсказать вопросы следующего порядка можно, только решив текущие задачи. Я изредка встречал коллег настолько мудрых, что они видели вопросы, которыми будет заниматься их область науки через 10—15 лет.

Но эти люди не работали в Минобрнауки. Вся эта картинка с государством, которое указывает науке, куда идти, могла быть создана только в глубочайшем отрыве от ученых.


11/08/2017

концу года ФАНО проведет оценку научных организаций

Общественное достояние

Как ФАНО будет оценивать результативность деятельности научных организаций, чего ждать ученым и какие институты могут ликвидировать, читайте в материале Indicator.Ru.

К концу 2017 года Федеральное агентство научных организаций (ФАНО) оценит результативность научных организаций. В последний раз такая оценка проводилась в 2010-2012 годах, еще до реформы РАН и создания Агентства. Сейчас ФАНО будет оценивать деятельность организаций за 2013-2015 годы. Данные за 2016 год учитываться не будут, поскольку они только собираются. Оценка результативности проводится, как правило, один раз в пять лет, однако ее могут проводить и чаще. Минимальный период составляет три года.

Кто?

Оценивать научные организации будет специальная комиссия ФАНО. Ее возглавит академик Валерий Рубаков, рассказал Indicator.Ru член центральной комиссии, проректор МГУ, кандидат в президенты РАН академик Алексей Хохлов. При комиссии создано 29 экспертных советов по научным направлениям (референтным группам). В ней будут ведущие ученые, представители Академии, научных фондов, федеральных органов исполнительной власти. «В состав комиссии вошли 18 действительных членов РАН, что составляет почти половину численного состава комиссии. Для экспертного анализа деятельности организаций будут привлекаться внешние эксперты, рекомендованные ведущими вузами, НИИ, Академией наук, научными фондами», – пояснил вице-президент РАН, член ведомственной комиссии ФАНО по оценке результативности и межведомственной комиссии при Минобрнауки Сергей Алдошин.

«Комиссии были созданы с обязательным условием, чтобы председатель был либо из вузов, либо из научных институтов не из системы ФАНО. И еще одно требование: чтобы более половины членов этих комиссий работали не в академических институтах. Так что приходилось искать ученых, которые, с одной стороны, проводят исследования на высоком уровне, а с другой – работают не в системе научных организаций, подведомственных ФАНО», – добавил Алексей Хохлов.

Как?

По разным направлениям науки оценка будет проводиться отдельно. «Математики будут оцениваться с математиками, филологи с филологами, и биологи с биологами», – отметил Хохлов.

Оценка научных организаций, по данным ФАНО, состоит из следующих этапов. Сначала организации присылают информацию о своей деятельности. «Каждый институт заполняет таблицу для Министерства образования и науки, для сайта sciencemon.ru, и там не только то, что касается научных статей и их наукометрического анализа. Там есть такие пункты, как количество заработанных денег, количество патентов, которые получил институт, количество разработок, внедренных в производство, и так далее», – рассказал Хохлов. Учитывается около 25 показателей, из них только пять-шесть касаются публикаций и их наукометрического анализа, добавил ученый.

Затем данные оценивают экспертные советы, внешние эксперты и отделения РАН. Заключения поступают в экспертные советы референтных групп. После этого комиссия готовит предварительные предложения и отправляет их на согласование в РАН. Заключительную оценку готовит межведомственная комиссия.

Наукометрические показатели не будут рассматриваться как первичные в отношении экспертной оценки, и экспертное сообщество сможет ее скорректировать. «Эксперты и отделения РАН работают на основании других сведений: какие научные результаты получены в статьях, насколько они востребованы мировым научным сообществом, насколько они интересны с чисто научной точки зрения, какие открытия сделаны, какие прикладные разработки проведены», – пояснил Хохлов.

Принципы оценивания различаются для естественных и гуманитарных наук. Наукометрические показатели будут учитываться, в основном, для естественнонаучных направлений, отметил Алексей Хохлов. «Для гуманитарных и общественных наук при оценке гораздо выше удельный вес монографий и других научных публикаций книжного типа. Для институтов, больше связанных с техникой, очень важны патенты и внедренные на практике результаты. Для ряда институтов, которые оказывают услуги, более важно количество заработанных средств», – добавил эксперт.

Что с нами будет?

По итогам оценки научные организации разделят на три категории. В первую категорию войдут научные организации-лидеры. «Для научных организаций, отнесенных к первой категории, готовятся стратегии и (или) программы развития, направленные на поддержание, укрепление и развитие их лидерства», – рассказал Сергей Алдошин.

Во вторую категорию войдут стабильные научные организации с удовлетворительной результативностью. Для них планируется подготовить стратегии, программы развития, рекомендации, направленные на улучшение их деятельности.

Хуже будет с организациями, которые попали в третью категорию: будет считаться, что научная деятельность у таких организаций уже не основная. «В третьей категории институты будут оцениваться по лабораториям. Каждая лаборатория отдельно, – рассказал Indicator.Ru заместитель председателя комиссии, кандидат в президенты РАН академик Роберт Нигматулин. – Институт могут ликвидировать, это не исключено». Организации, попавшие в третью категорию, не обязательно ликвидируют, их также могут реорганизовать. В отдельных случаях ФАНО вправе заменить руководство организации.

В Агентстве отметили, что оценка деятельности научных организаций будет завершена в конце текущего года.


04/08/2017

Развитие науки стало одной из самых неэффективных госпрограмм Подробнее на РБК: http://www.rbc.ru/economics/03/08/2017/598325b19a79471b09966465?from=newsfeed

Госпрограммы по развитию науки и обеспечению граждан комфортным жильем вошли в число наименее эффективных в 2016 году, по оценке Минэкономразвития. На сам механизм госпрограмм неоднократно жаловались правительственные чиновники
Акция профсоюза работников РАН в Москве. Июнь 2017 года (Фото: Николай Винокуров / Newzulu / ТАСС)

Одними из самых неэффективных госпрограмм в прошлом году, если судить по степени достижения целевых показателей, стали программы по развитию науки и технологий и по обеспечению граждан жильем, следует из доклада об эффективности госпрограмм за прошлый год, подготовленного Минэкономразвития. В четверг, 3 августа, его опубликовало правительство.

Российские госпрограммы поделены по пяти направлениям: «Новое качество жизни», «Инновационное развитие и модернизация экономики», «Обеспечение национальной безопасности», «Сбалансированное региональное развитие» и «Эффективное государство». Минэкономразвития отчитывается об их эффективности по трем критериям: достижение целевых показателей, выполнение контрольных событий и освоение средств.

В ходе работы по направлению «Инновационное развитие и модернизация экономики» (всего 17 госпрограмм) исполнители смогли достичь всего 600 показателей из 1180. Самый низкий результат показали две госпрограммы — «Развитие науки и технологий» на 2013–2020 годы (69,6%) и «Развитие рыбохозяйственного комплекса» (64,2%). Отвечали за них Минобрнауки и Минсельхоз.

Паспорт госпрограммы «Развитие науки и технологий» предполагает, что в 2013–2020 годы на ее реализацию из федерального бюджета будет потрачено 1,5 трлн руб. Объем средств, запланированных на 2016 год, составил 157 млрд руб., а кассовое исполнение расходов федерального бюджета по программе в 2016 году составило 98,3%, следует из данных Минэкономразвития. Конкретных причин, по которым Минобрнауки выполнило целевые показатели в столь низком объеме, несмотря на высокую степень освоения средств, в отчете нет. В нем лишь говорится, что на это повлияло «недостижение целевых значений большого числа показателей».

Проблемы, хотя и не такие масштабные, у Минобрнауки наблюдаются и с еще одной программой — «Развитие образования» (она проходит уже по другому направлению — «Новое качество жизни»). Достижение плановых показателей по ней оказалось на уровне ниже среднего (77,8%). ​Минобрнауки, в частности, не обеспечило в полной мере создание новых мест в студенческих общежитиях, увеличение числа получивших премии в области науки, искусства и СМИ, а также создание новых мест в школах, расположенных в регионах России​. Кассовое исполнение программы составило 95% при бюджете в 412 млрд руб.

Само ведомство среди причин, повлиявших на ход реализации госпрограмм в 2016 году, называет в первую очередь макроэкономические факторы, которые привели к сокращению бюджетных расходов и недостаточному финансированию. РБК направил запрос в Минобрнауки.

Низкие показатели демонстрирует и госпрограмма «Развитие культуры и туризма» на 2013–2020 годы, за которую ответственно Минкультуры. Степень достижения показателей составила 77,4%, а эффективность деятельности министерства оценивается на уровне 50%.

Однако худшие результаты в направлении «Новое качество жизни» показал Минстрой, ответственный за программу «Обеспечение доступным и комфортным жильем и коммунальными услугами граждан Российской Федерации». Степень достижения показателей данной госпрограммы составила всего 55% при уровне кассового исполнения 96,2%. Ведомством не были достигнуты показатели по количеству выданных ипотечных кредитов, годовому объему ввода жилья и коэффициенту доступности жилья. Кроме того, был недостаточно сокращен разрыв между процентной ставкой по ипотеке и индексом потребительских цен.

Фото: Олег Яковлев / РБК

Самую высокую оценку получили программы, входящие в направление «Эффективное государство»: это «Управление государственными финансами и регулирование финансовых рынков» (распорядитель — Минфин), «Юстиция» (Минюст); «Управление федеральным имуществом» (Минэкономразвития); «Внешнеполитическая деятельность» (МИД). МИД с Минюстом стали и самыми эффективными в освоении бюджетных средств: в обоих министерствах этот показатель превысил 100%.

Майские указы

Минэкономразвития также обнаружило, что не все действующие госпрограммы отражают поручения из майских указов президента. «Среди оцениваемых показателей, содержащихся в указах, четыре показателя (7% от проанализированных) не нашли своего отражения в государственных программах (данным показателям указов не соответствует ни один показатель государственных программ)», — отмечается в докладе.

Отражения в программах не нашли пункты указов об увеличении к 2018 году финансирования государственных научных фондов до 25 млрд руб.; увеличении затрат на исследования и разработки; ежегодном увеличении пенсий гражданам, уволенным с военной службы, не менее чем на 2% сверх уровня инфляции и т.д.

МЭР заключает, что президентские указы были реализованы в 2016 году на 89,2%, а в целом на 84,9%. В мае правительство отчиталось о выполнении 165 (91,7%) из 180 поручений Путина, которые необходимо было выполнить к маю этого года.

Проблемные программы

Программный подход — один из трех вариантов планирования бюджета наравне с функциональным (по разделам и подразделам) и ведомственным (по главным распорядителям денег). Но ведомства сами не знают всех показателей своих госпрограмм, говорил глава Минфина Антон Силуанов, госпрограммы он назвал «мертворожденными». В направлениях бюджетной политики на 2017–2019 годы (автором документа и было финансовое ведомство) говорилось, что в ближайшие три года госпрограммы ожидает «перезагрузка» с целью устранения их недостатков. Глава Счетной палаты Татьяна Голикова ​на парламентских слушаниях в Госдуме, впрочем, заявляла, что обещанные Минфином «реформы» в области госпрограмм пока не раскрыты.

По словам Голиковой, в вопросах проектного планирования сейчас нет четких подходов и согласованности. В качестве примера глава контрольного ведомства привела планы по созданию мест в школах: показатель по числу новых мест на 2017 год в приоритетном проекте установлен на уровне 47 тыс., в госпрограмме — 98 тыс., в самостоятельной программе по созданию мест в школах — более 680 тыс. мест.

«Госпрограммы нигде в мире еще не заработали в полной мере», — сказал РБК заведующий Лабораторией бюджетной политики Института Гайдара Сергей Белев. Им нужны количественно измеримые показатели конечного результата, и к итогам их деятельности нужно привязать объем финансирования, отмечает эксперт. Другой вопрос в том, насколько в эти результаты внесла вклад государственная политика и насколько — прочие показатели, добавляет Белев. «Для этого нужно внедрять методики, которые позволили бы вычленять именно вклад госполитики», — отмечает Белев. Сейчас этим занимаются только США, Великобритания и Новая Зеландия, а в России «на эту тему пока полная тишина», констатирует он.

Глава Минэкономразвития Максим Орешкин говорил, что последовательность применения госпрограмм в последние годы сильно сбилась: «Мы сначала принимаем бюджет и потом пытаемся подстроить под него госпрограммы». Теперь главная задача, по его словам, «поставить все обратно с головы на ноги».​


27/07/2017

Научная «волна-убийца» Андрея Фурсенко

В Мировом океане иногда возникают загадочные 30-метровые «волны-убийцы». Всей своей невообразимой мощью они обрушиваются на суда, находящиеся рядом. Учёные примерно представляют совокупность факторов, которыми вызываются эти волны. Но предсказать их появление пока не могут. В 2013 г. на российскую фундаментальную науку обрушилась такая чиновничья «волна-убийца». А затем ещё одна и ещё. РАН кричит SOS, но «факторы», напустившие волну, лишь довольно улыбаются: «Всё идёт по плану»…
Почему конкретные российские чиновники так ненавидят учёных? Кто через несколько лет будет читать зарубежные научные журналы и давать рекомендации руководству страны и ОПК? Об этом и многом другом «АН» спросили одного из самых цитируемых учёных в мире российского физика, академика РАН

Выборы, выборы…

– Владимир Евгеньевич, раньше академики выбирали себе президента из нескольких кандидатов. Затем его утверждал председатель правительства. Какова будет эта конструкция сейчас?

– По новому закону, принятому на днях с подачи «Единой России», сейчас академики выдвигают претендентов на пост президента РАН. Затем эти кандидатуры проходят некое непонятное согласование в правительстве. Из согласованных кандидатов учёные выбирают себе руководителя, которого должен утвердить или не утвердить президент страны. В последнем случае выборы считаются несостоявшимися. Это может продолжаться до бесконечности.

– Смущает формулировка «согласование в правительстве». Известно, кто именно и по каким критериям будет это согласование проводить?

– Конечно, нет. Критериев может быть множество: начиная с возраста и заканчивая – «что-то мне его лицо не нравится». Они могут меняться в зависимости от лояльности, «серости» или «яркости» кандидата, как было, например, во время недавних выборов директора в Институте океанологии. Есть такая древняя притча. Один тиран спросил другого: «Как управлять людьми?» Тот в ответ вывел его на пшеничное поле: «Видишь, одни колосья выше выросли, чем другие? Срезай их вровень, и всё будет хорошо». Я боюсь, что выбросят самых ярких кандидатов. Чиновникам легче управлять «классово близкими» учёными среднего уровня.

Также не оговорены и сроки согласования. Правительство у нас работает «быстро» и не исключаю того, что к 25 сентября согласования не будет. А значит, выборы президента РАН вновь не состоятся. Хаос продолжится. И.о. президента останется привычный для начальства Валерий Козлов. Возможно, что согласованный список объявят за неделю до выборов. Это породит непредсказуемые последствия.


И звезда с звездою говорит


– Может быть, проще было бы, чтобы президент назначал президента своим указом? И всё – вопрос закрыт. С Путиным не поспоришь.

– Технически было бы проще. Но… Сегодня во всём цивилизованном мире только Лукашенко назначает себе главного учёного страны. В недавнем прошлом так делал Муссолини. И сравнения с этими двумя деятелями были бы неизбежны. Вряд ли Путин (или его окружение) хочет, чтобы его сравнивали с батькой или дуче. Вот и изобрели такой странный, но с видимостью демократического процесса симулякр.

Я считаю, что есть определённые люди во власти с неуёмным, но страстным желанием всем управлять. В науке – это Андрей Фурсенко. Он, конечно, не делился со мной своими планами, но предполагаю, что желает провести своего человека – Владислава Панченко. В противном случае – сорвать выборы. Тогда ситуация неопределённости сохранится, а в ней он чувствует себя комфортно.

– Фурсенко выгодно то, что сейчас творится в РАН?

– Он очень не хотел, чтобы в марте был переизбран Владимир Фортов, и срыв прошлых выборов, по моему мнению, им и организован. Фурсенко это было выгодно.

– Материально выгодно?

– Не думаю. Человеком движут страсти. И бывший министр, а ныне советник президента – не исключение. В желании Фурсенко разгромить академию есть какой-то «эдипов комплекс». Такие же страсти движут и главным «конвергентом» Михаилом Ковальчуком, которого несколько раз прокатывали на выборах на звание академика.


Российские сенаторы и американское оружие


– Превратилась ли академия в обычный клуб учёных, которые ничего не определяют и ни на что не влияют?

– В какой-то степени превратилась именно в клуб, в котором что-то обсуждают, но от которого ничего не зависит. Весь бюджет Президиума РАН – 4 миллиарда рублей в год. Половина из них идёт на исследовательские программы, остальные – на содержание аппарата Президиума. Научные институты у РАН отобрали, задачу им поставить невозможно. Даже зарплату директорам – причём строго индивидуально – устанавливает ФАНО. Видимо, по степени лояльности…

И я совершенно не понимаю, зачем этот хаос в науке нужен Владимиру Путину?! Сколько он ещё процарствует? И кем останется в истории – правителем, который разрушил академию, просуществовавшую почти 300 лет?

- Была такая идея, что РАН станет действительно авторитетным экспертным советом, который определяет технологическое и экономическое развитие страны. Не сбылось?

– Её благополучно забыли. И это привело к тому, что сенатор Екатерина Лахова с трибуны Совета Федераций заявила, что в проблемах нынешнего плохого российского лета виновата Америка, которая применяет против нас климатическое оружие! Мысль пошла в народ. Обратились в РАН, мол, что за чудо-оружие такое? В академии ответили, что это чушь абсолютная. Может, мадам Лаховой стоило бы к нам обратиться, прежде чем с официальной трибуны произносить подобное?

Так что насчёт «авторитетного экспертного совета», который проводит предварительные экспертизы слов и дел власть имущих, я бы говорить не стал. Плевать им на все экспертизы.

– Кто ставит задачи?

– Наукой сейчас правят финансисты. Задачи для неё определяют они же. Что главное для финансиста? Прибыль. Поэтому они не будут ставить задачи, например, по предсказанию изменений климата или изучению мозга человека. Или по исследованию ранней стадии образования Вселенной. Хотя во всём мире в это сейчас вкладывают миллиарды. И человечество пока не может даже предположить, к каким результатам эти исследования приведут. И отстать в этой области – значит отстать навсегда от мировых лидеров, оказаться на обочине…


Острова в океане


– Среди академиков даже бродит такая версия: мол, ради этого всё и затевалось. Но оставим конспирологию. На ваш взгляд, какие важнейшие вызовы для человечества в течение ближайших хотя бы 50 лет?

– Выжить. Начать наконец-то решать экологические проблемы, созданные самим человеком. Например, по Атлантическому океану сейчас плавают целые острова из пластмассовых отбросов. Никто не знает, что с ними делать и как они влияют на океан. Второе – изменение климата. В социальном плане – всё возрастающий разрыв между небольшой кучкой очень богатых людей и миллиардами бедняков. Как это отразится на человечестве – тоже нет ответа.

Проблем множество. И для их решения и нужна фундаментальная наука. А наши финансисты проводят политику: денег не дадим, а свою голову от грядущих проблем в песок спрячем.

– Кстати, вас и некоторых других учёных из «Клуба 1 июля» обвиняют в том, что вы критикуете реформу РАН по западному образцу, а сами работаете (преподаёте, толкаете чужую науку) за пределами Отчизны. В чём разница работы у нас и там? Как живётся физику Захарову с индексом Хирша 76 и медалью Дирака?

– Меня в Университет штата Аризона выгнали лихие 90-е годы минувшего века. Тогда буквально в один день я, академик, превратился из уважаемого человека в изгоя. Наука никому стала не нужна. Сейчас я половину своего времени провожу в России и большую часть работ я публикую в соавторстве с нашими учёными. Вся моя лаборатория волновых процессов здесь, в Новосибирске и в Москве.

Работа там даёт возможность существовать и работать здесь. Тем более что большую часть мегагрантов, которые мы выигрываем, можно отдавать на своих учёных. У меня уже два ярких кандидата наук защитились, и я дал им возможность купить хорошие квартиры в Академгородке. И три доктора наук на подходе. Но это всё за гранты. Кончится грант – не знаю, что будет с моей лабораторией. В США тоже есть гранты, они составляют малую часть финансирования учёного. А на моей Родине придумали такую систему, что учёный живёт от гранта к гранту. А если вдруг не выиграет новый – вся предыдущая работа насмарку. Нельзя полноценно работать, не имея перспективы.


Взял грант –отдай зарплату


– Надо, кстати, отдать должное работоспособности ФАНО. Они сумели в относительно короткий срок решить множество организационных проблем, в частности, поставить в Госреестр недвижимость, здания научных учреждений. Возникла мысль – теперь перевести ФАНО в качестве ХОЗУ обратно в РАН. Как считаете – правильно?

– Это главное условие возрождения фундаментальной науки. И главное наше – «Клуба 1 июля» – требование к президенту Путину. Ведь так всегда и было. ХОЗУ подчинялось правительству, но входило в состав академии. Стабильное равновесие. Тогда не будет таких идиотских идей, которые иногда озвучиваются. Например, срезать учёному зарплату, так как он получил грант. От глупости или безделья возникают такие мысли.

– И о финансировании, о больном самом. ФАНО дали 74, 6 миллиарда, РНФ – 17, 8 миллиарда. Президиуму РАН – 4 миллиарда. «Курчатник» один огрёб 13, 5 миллиарда. Учёных переводят на половину и четверть ставки. Сокращение научных работников с 2013 года достигло 27 тысяч человек. Куда пойдут уволенные учёные? В дворники, как в 1990-е?

– Те, у кого есть имя и талант, просто уедут. Наши ребята уже работают даже в Новой Зеландии, Малайзии, не говоря уже о Китае, США, Европе. И тут назревает огромная проблема. В мире издаются тысячи научных журналов. Осталось ли у нас достаточное количество учёных, которые могут анализировать, определять грядущие «точки прорыва»? Очень скоро большую часть этих журналов будет просто некому даже читать. Это страшно с точки зрения национальной безопасности. Мы не сможем отследить, например, идею, на которой будут базироваться идеи оружия нового поколения, которое сделает бессмысленным все традиционные виды вооружений. Условно говоря, они изобретут автомат, а мы останемся с очень хорошим, но арбалетом.

Ещё пример. Теория чисел всегда была абсолютно абстрактной наукой. Чистая, неприменимая к обычной жизни математика. А сегодня вся кодировка, квантовые компьютеры основаны на теории чисел.

Стране, как и каждому конкретному человеку, нужно, чтобы его уважали окружающие. СССР боялись, ненавидели, но уважали именно из-за большого вклада в мировую фундаментальную науку. Будут ли уважать страну, которая собственными руками уничтожает предмет для уважения?!

– Владимир Евгеньевич, представим, что вы готовите для президента страны указ по спасению российской фундаментальной науки. Что бы вы написали?

– Первое – осознать, что наука необходима для безопасности страны. Причём вся наука, без деления на главные и второстепенные направления. Второе – преодолеть недоверие к мнению учёных. Третье – вернуть институты и ХОЗУ (ФАНО) в академию. Четвёртое: увеличить финансирование, чтобы разумные майские указы 2012 года по увеличению зарплат научным работникам исполнялись не через увольнение «лишних» учёных. Но у меня мало надежды, что это будет услышано…


27/07/2017

ЗАЯВЛЕНИЕ клуба 1 июля о текущем этапе выборной кампании

луб 1 июля приветствует решение руководства РФ о самостоятельном выборе Президента РАН ее общим собранием и выражает уверенность, что все выдвинутые кандидаты, широко известные по своей работе на ответственных государственных должностях, будут допущены Правительством РФ к тайному голосованию членов Академии. За триста лет служения Науке и Отечеству Российская Академия Наук заслужила доверие государства, а ее независимость и достоинство являются национальным достоянием.

Клуб считает принципиально важным, чтобы все кандидаты поддержали основополагающие принципы, которые должны лечь в основу работы нового руководства РАН и обеспечить выстраивание деловых и конструктивных отношений с руководством РФ:

1) РАН является одним из столпов и символов российского государства, гарантией ориентации его деятельности на прогресс и созидательное развитие. РАН должна работать в тесном контакте с высшим руководством страны и быть представлена на всех уровнях управления для выработки и осуществления научно обоснованных решений во всех областях государственной деятельности.

2) Единая система институтов РАН должна быть сохранена, ФАНО и ВАК переведены под прямое управление РАН, восстановлены нормальное взаимодействие с ВУЗами и академическая аспирантура как важная ступень научной работы.

3) Фундаментальная наука - направленная на изучение устройства мироздания и всегда становящаяся основой новых технологий, хотя и не всегда немедленно - должна быть включена в число приоритетов научно-технологического развития страны. Она должна быть одной из основных в работе РАН.

4) Фундаментальная наука может развиваться только при гарантии академических свобод, обеспечивающих самостоятельный выбор учеными и научными коллективами направлений и методов исследования. Только таким образом можно совместить сохранение самобытной и конкурентоспособной науки и ее встраивание на достойных условиях в систему международного разделения научного труда.

5) Действующие ученые должны быть максимально освобождены от бюрократической нагрузки, написание ими планов, заявок и отчетов сведено к абсолютному минимуму, необходимому для получения дополнительной информации о работе, не содержащейся в открытых публикациях и общедоступных базах данных.

6) В системе РАН должны быть обеспечены возможности кадрового роста и уважение ко всем участникам исследовательского процесса, от безусловных лидеров до вспомогательного персонала. Работа с молодежью и научной диаспорой должна осуществляться в интересах науки и научного образования, без дискриминационных ограничений и искусственных схем.

7) В руководстве РАН должны быть представлены и наделены необходимыми полномочиями все значительные направления и научные школы. Деятельность руководящих органов РАН должна быть ориентирована на гармоничное развитие науки, научных коллективов и конкретных ученых, а не на обслуживание интересов отдельных группировок и кланов.

О программах кандидатов следует судить по тому, как они конкретизируют эти общие положения и какие механизмы предлагают для их практической реализации.

Клуб подчеркивает свою убежденность в том, что только совместная работа большинства кандидатов и их команд после выборов и определения конкретного победителя сможет привести к преодолению затянувшегося кризиса в развитии отечественной науки и образования, предотвратить надвигающееся господство серости, застой и деградацию.


26/07/2017

Как будут выбирать президента РАН

Насколько учтены пожелания академии наук в только что принятом законе о выборах президента РАН? Кто попал в окончательный список кандидатов? Ограничен ли возраст президента академии? Об этом корреспондент "РГ" беседует с исполняющим обязанности президента РАН академиком Валерием Козловым.

В последний день работы Госдумы принят закон о выборах президента РАН. Насколько он отличается от предыдущего?

Валерий Козлов: Отличия существенные и принципиальные. Скажем, в положении о выборах было записано, что будущий президент должен не просто победить конкурентов, а набрать 2/3 голосов. Это очень серьезное и трудно выполнимое требование. Кстати, на прошлых выборах в 2013 году Владимир Фортов получил около 60 процентов голосов, то есть, сейчас он бы не прошел. Дело в том, что такая норма внесена в закон, при подготовке которого с учеными никто не советовался.

На встрече Владимира Владимировича Путина с академиками мы отметили: чтобы гарантированно и успешно провести новые выборы, от этой очень высокой планки надо уйти и вернуться к требованию в 50 процентов голосов от числа участников Общего собрания. Кроме того, мы просили Владимира Владимировича вернуться к когда-то существовавшей норме закона, что избранного президента академии наук утверждает президент страны. Это повышает статус главы РАН. Все эти наши предложения отражены в законе. Также в нем появилось положение, что кандидатуры претендентов согласовываются в правительстве, а затем выносятся на общее собрание.

Именно это положение вызвало в Госдуме немало споров…

Валерий Козлов: Не совсем так. В первоначальном варианте закона было ограничение, предлагалось, что правительство согласовывает не более трех кандидатов. Но мы сумели найти аргументы, чтобы снять эту жесткую норму. Теперь в законе записано, что число согласованных с правительством кандидатов должно быть не менее двух.

И еще на один важный момент хочу обратить внимание. Пусть это маловероятно, но гипотетически исключать нельзя. Что будет, если по какой-то причине выборы не состоятся? Или состоятся, но ни один из претендентов не наберет в трех турах (а по положению они возможны) необходимых 50 процентов голосов?

Так вот, в этом случае будут проведены повторные выборы. Причем не сказано, что кандидаты должны быть новые. А на полгода, которые по нашему уставу требуются для подготовки выборов, президент страны по представлению правительства может назначить одного из действительных членов академии исполнять обязанности президента РАН. Подчеркну, не кого-то из вице-президентов, а любого действительного члена академии.

Я уверен, что до этого не дойдет, учитывая нынешнюю ситуацию, выборы должны состояться, и мы сумеем сформировать весь состав руководства академии.

Есть какие-то ограничения по возрасту президента, по срокам его работы?

Валерий Козлов: В нашем уставе записано, что кандидат на пост президента не должен быть старше 75 лет. А дальше поставлена запятая и сказано: если это предусмотрено законом Российской Федерации. Так вот, в нем возрастного ограничения вообще нет. Значит, теоретически это может быть человек любого возраста. Он избирается сроком на пять лет и не может занимать этот пост более двух сроков.

В уставе еще было положение, что одному из претендентов президиум РАН, по сути, заранее отдает ему предпочтение, называя его имя перед голосованием.

Валерий Козлов: От этого мы ушли. Президиум не рассматривает в предварительном плане все выдвинутые кандидатуры и никакого рейтинга не составляет.

Прошлые выборы не состоялись, так как у ряда кандидатов были претензии к самой процедуре их проведения, в частности к формированию Счетной комиссии. Эти вопросы решены?

Валерий Козлов: Решены. В положение о выборах мы внесли серьезные изменения. Скажем, впервые в истории академии кандидатов на пост президента могут предлагать не только научные отделения, но и инициативные группы ученых в количестве не менее 50 человек. Что существенно расширяет демократичность выборов и возможности кандидатов. Кстати, ряд кандидатов именно так и стали кандидатами.

Что касается положения о Счетной комиссии, то в него внесены самые минимальные косметические изменения. Больше не потребовалось. Ведь выборы всегда были одной из главных составляющих жизни академии. Мы много лет выбираем и в члены академии, и все ее руководство. Здесь все отработано и обкатано. Я не вижу никаких подводных камней. Если нужно, мы можем устроить прямую трансляцию всего хода выборов. А если у кого-то есть какие-то сомнения, предложения, идите в Счетную комиссию и работайте. Мы вам доверяем. Вот это моя точка зрения. Вообще хочу подчеркнуть, что сейчас к процедуре выборов ни от одного из кандидатов я не слышал никаких замечаний, никакой критики.

Итак, завершился этап выдвижения кандидатов. Что это за люди, кто предлагал их кандидатуры?

Валерий Козлов: На данный момент у нас семь кандидатов. Трое выдвинуты отделениями РАН. Так, отделение нанотехнологий предложило председателя Российского фонда фундаментальных исследований Владислава Панченко, которого также поддержали еще два отделения - глобальных проблем и международных отношений, также историко-филологических наук. Директор Института прикладной физики РАН Александр Сергеев получил голоса четырех отделений: физических наук, биологических наук, энергетики машиностроения, механики и процессов управления, а также Уральского отделения. Завкафедрой микробиологии и иммунологии биологического факультета ПГНИУ Валерий Черешнев выдвинут отделением физиологических наук. А четверо кандидатов выдвинуты инициативными группами, о которых я говорил. Это генеральный директор ВНИИ авиационных материалов Евгений Каблов, который поддержан отделением химии и наук о материалах, директор АО "НИИ молекулярной электроники" Геннадий Красников, которого поддержали Сибирское и Дальневосточное отделения наук, проректор МГУ Алексей Хохлов и исполняющий обязанности научного руководителя Института океанологии РАН Роберт Нигматулин. Хотя формально до конца срока, когда еще можно предложить кандидатов, осталось несколько часов, но думаю, что уже ничего не изменится.

В одном из интервью "РГ" вы говорили, что желательно видеть во главе РАН молодого ученого. Вспоминали, что самые успешные президенты - Вавилов, Несмеянов, Келдыш - возглавили академию, когда им было чуть больше 50. Каков возраст нынешних претендентов?

Валерий Козлов: Здесь картина такая. Сергееву, Панченко, Хохлову, Каблову за 60 лет, Черешневу и Нигматулину за 70, Красникову 59 лет. Вот такой диапазон. Готов повторить: если мы говорим о работе президента на два срока, то, конечно, хотелось бы видеть на этом посту более молодых. И они есть. Но сейчас главное, чтобы кандидатура одного из нынешних претендентов была поддержана большинством. Не исключаю, что очередной пятилетний срок работы академии наук под руководством нового президента может быть и своего рода переходным периодом. Ведь предыдущее руководство академии было избрано до реформы РАН, а сейчас мы проводим выборы в условиях, когда реформа идет. Думаю, на нынешнюю ситуацию надо смотреть и с этой точки зрения.

Итак, стадия выдвижения завершилась. Какова дальнейшая выборная схема?

Валерий Козлов: Уже 26 июля мы направим весь список на согласование в правительство, максимум через месяц должны получить ответ. А затем кандидаты, чьи имена будут согласованы, могут начинать свою предвыборную кампанию, знакомить ученых со своими программами, публиковать их в интернете, ездить по институтам и т.д. А выборы должны состояться 26 сентября.

Уверен, к ним будет приковано внимание общественности. Кто знает, может, даже букмекеры начнут принимать ставки. У вас есть фаворит? Вы на кого бы поставили?

Валерий Козлов: Фаворит есть, но по понятным причинам не назову. После 26 сентября пойму, какой из меня прогнозист.


14/07/2017

Экономисты выдвигают в президенты РАН Сергея Глазьева

В кандидаты на пост главы Академии наук метит советник Путина

Восьмым кандидатом в президенты РАН может стать академик Сергей Глазьев. Его персону, по данным «МК», выдвигает экономическое отделение РАН, во вторник 18 июля там должны проголосовать за советника президента РФ по вопросам региональной экономической интеграции. О какой еще новой кандидатуре поговаривают в РАН, чем занимаются уже зарегистрированные участники будущих выборов, узнал корреспондент «МК».

В течение уходящей недели многие муссировали слух о визите Андрея Фурсенко в Академию наук для разговора с исполняющим обязанности президента РАН Валерием Козловым. Речь, якобы шла о том, что было бы неплохо, если бы Козлов согласился на выдвижение своей кандидатуры на выборы.

«Он хорошо знает Академию, в свое время был замминистра образования РФ, что говорит о наличии опыта управления», - сказал о нем один из членов РАН. - В общем, для Академии было бы неплохо, если бы Валерий Васильевич стал президентом. Проблема только в том, что он сам не хочет идти на выборы, о чем сразу заявлял еще на Общем собрании РАН в марте».

Между тем пятеро уже зарегистрировавшихся кандидатов — Владислав Панченко, Роберт Нигматулин, Валерий Черешнев, Рэм Хохлов и Александр Сергеев (Геннадий Красников и Евгений Каблов не приехали) в четверг приняли участие в закрытом совещании в Центре стратегических разработок под руководством Алексея Кудрина. Кроме Кудрина со стороны правительства и администрации президента присутствовали советник президента Андрей Фурсенко, глава ФАНО Михаил Котюков, его зам Алексей Медведев, ректор Сколтеха Александр Кулешов и др. Тема встречи звучала так: «Как сделать науку производственной силой инновационной экономики России?».

«Было приятно, что Кудрин, как руководитель ЦСР озабочен проблемой эффективности научной деятельности в стране, - поведал мне один из академиков, который присутствовал на встрече. - Мы рассказали о своем видении ситуации, о том, что нам действительно важно изменить в существующем порядке».

Так, предлагалось первым делом вывести академическую науку из финансового голода, наделить РАН необходимыми инструментами для ее включенности в жизнь страны. К примеру, до сих пор нигде не прописано об обязанности научных организаций пропускать свои проекты и разработки через экспертизу РАН, - Академия существует, но на нее, как будто никто не обращает внимания. Владислав Панченко, который ко всему прочему является председателем совета Российского фонда фундаментальных исследований, предложил использовать опыт проведения научных экспертиз этой организацией в деятельности Академии.

Говорили в основном академики, - ни Фурсенко, ни Котюков не проронили ни слова, первый даже ушел, не дожидаясь конца заседания. Кудрин слушал выступавших внимательно, что-то записывал. Руководитель Сколтеха Александр Кулешов обозвал Академию наук «стоячим болотом», не способным уже ни на что.

Понятно, что с Кулешовым согласились далеко не все. В итоге сошлись на том, что новый президент РАН и новый состав президиума, который сформируется вслед за выбором главы, должны заметно оживить жизнь в науке.


12/07/2017

Со своим уставом в храм науки. Нового президента РАН выберет Правительство

Нового президента Российской академии наук (РАН) выберет Правительство. Депутаты Госдумы предложили новую схему избрания "главного академика", в ней кабинету министров уделена роль своеобразного фильтра, через который "пропустят" кандидатов. Ученые называют вторжение чиновников в науку унижением и не понимают, чем не угодил действующий с советских времен порядок. Власти, в свою очередь, напоминают об источнике существования РАН – государственном бюджете, за которым нужен, соответственно, государственный контроль. Однако эксперты считают, что дело не только в деньгах, но и в давнишнем желании одной из федеральных элитных групп получить контроль над РАН. Депутаты решат судьбу Академии на заседании 12 июля. Подробности – в материале Накануне.RU.

Законопроект об изменении порядка избрания президента РАН поступил в Госдуму в начале июня. Депутаты Вячеслав Никонов, Николай Герасименко, Геннадий Онищенко и Гаджимет Сафаралиев предложили следующую схему: академики большинством голосов выбирают кандидатов на пост президента, затем этот список поступает на согласование Правительства, которое должно отобрать не более трех претендентов.

"Избранный президент РАН утверждается в должности и освобождается от должности президентом РФ", – сказано в законопроекте.

Изменения предлагаются в целях "повышения эффективности работы Российской академии наук при реализации своих целей и основных задач, взаимодействия с органами государственной власти Российской Федерации", как следует из пояснительной записки.

Ученое сообщество взорвалось от негодования от таких способов "повышения эффективности". В начале июня члены "Клуба 1 июля", который объединяет членов РАН, не согласных с реформой, в открытом письме призвали Госдуму, Совфед и президента отклонить законопроект. Этап согласования кандидатов с Правительством они назвали "неприемлемым и противоречащим демократическим традициям РАН".

"Совершенно неприемлем предлагаемый в проекте закона запрет Правительству РФ согласовать более трех кандидатов на должность президента РАН. При этом выборы, согласно проекту закона, могут проводиться, даже если Правительством будет согласован лишь один кандидат. Эти нормы превращают наше право избирать президента Российской академии наук в фикцию, заменяют их фактическим назначением и делают участие в голосовании бессмысленным", – сказано в обращении, которое подписали более 100 академиков и членов-корреспондентов РАН.

Подобное заявление сделало бюро отделения энергетики, машиностроения, механики и процессов управления РАН.

Ученых поддержали депутаты-оппозиционеры из КПРФ и "Справедливой России".

"Мы уже не раз выступали категорически против введения новомодных фильтров — и в политике, и вот теперь в науке. А это очередной фильтр, правительственно-чиновничий, для людей, которые творят самое главное — науку — в нашей стране. И это похоже на вхождение в храм со своим уставом", – сказал в своем выступлении во время рассмотрения законопроекта в первом чтении заместитель руководителя фракции "Справедливой России" Олег Нилов.



В ответ на критику один из авторов законопроекта и, по совместительству академик РАН, Геннадий Онищенко напомнил, кто является учредителем Академии наук.

"А теперь вернемся к формулировкам "унижение", "грубое вмешательство в храм науки". Хочу напомнить, что сегодня Российская академия наук является федеральным бюджетным учреждением. А это означает, что она финансируется из бюджета Российской Федерации. Финансируется Правительством, потому что Академия наук находится в прямом ведении и в прямом подчинении Правительства Российской Федерации. Вы всегда выступаете за то, чтобы государство контролировало, куда идут деньги налогоплательщиков. А теперь вдруг делаете исключение. Дайте государственные деньги ученым и пусть делают что хотят — так не бывает", – заметил депутат.

Примечательно, что за день до пленарного заседания на встрече с академиками Владимир Путин затронул вопрос избрания президента РАН.

"На мой взгляд, это не процедурный вопрос, это вопрос серьезный, очень важный, сущностный, который в значительной степени должен определять эти приоритеты, и взаимодействие с органами власти, управления, и в регионах, кстати, говоря, разумеется, и с федеральными органами власти. Сегодня мы должны обеспечить безусловное развитие российской экономики, причем сделать это так, чтобы наша страна не только вписалась, а была одним из лидеров уже начавшейся технологической революции, чтобы в новый технологический уклад Россия вошла в качестве одного из лидеров. Такие шансы у нас, безусловно, есть, несмотря на все потери, которые российская наука понесла в середине 90-х – начале 2000-х годов", – сказал он.

К слову, тот факт, что утверждать в должности нового президента РАН будет сам глава государства, прельстил некоторых академиков: это повысит статус и избранного президента, и самой Академии наук.

Увещевания ученого сообщества в некоторой степени были услышаны. Комитет по образованию и науке принял ко второму чтению поправки, которые исключают ограничение по количеству кандидатов, которое должно согласовать Правительство. Сделано важное уточнение: выборы признаются несостоявшимися, если Правительство согласовало менее двух кандидатов. По словам Вячеслава Никонова, это позволит избежать фактического назначения президента РАН. Уточненный текст законопроекта депутаты рассмотрят 12 июля.

Убрать из документа неугодное "согласование" попытался на заседании комитета лауреат Нобелевской премии Жорес Алферов. Он рассказал, что в советское время мнение Правительства о наиболее подходящем кандидате в президенты РАН носило рекомендательный характер.

Теперь ситуация "переворачивается": выбирать будет Правительство, а академики – лишь советовать кандидатов, считает директор Центра политологических исследований Финансового университета Павел Салин.

"Фактически речь идет не об избрании президента по той процедуре, которая прописана в законе, а о назначении президента РАН государством, президентом России и Правительством при учете мнения академического сообщества. Если ничего не изменится в общеполитической ситуации, то Академия наук превратится в то, чем являются Академии наук в большинстве стран мира. Это почетный клуб ученых. Состоять в таком клубе почетно, но практически не сопряжено ни с какими материальными преференциями. Советская академическая система, при которой Академия наук была государством в государстве с огромным бюджетом и огромной самостоятельностью, была типична для Советского Союза и вместе с Советским Союзом ушла в прошлое. Чтобы избежать этого жесткого варианта, Академии наук надо было лет 10 назад самостоятельно предлагать варианты своего реформирования и опережать события. Академическое сообщество решило, что оно самодостаточно, и в итоге они пришли к тому финалу, который изначально можно было прогнозировать", – отметил Салин в разговоре с Накануне.RU.

Соавтор законопроекта Вячеслав Никонов предположил, что список кандидатов будет внушительным, поскольку правом выдвижения обладают все отделения академии – научные и региональные, поэтому и решено было ограничить количество претендентов. Член президиума РАН Валерий Черешнев утверждает обратное: как правило, академики останавливаются на одном кандидате, достойном возглавить РАН. С новыми поправками сделать это будет невозможно.

"Написали, что, если рекомендован всего один кандидат, то выборы отменяются. С одной стороны, хорошо, что убрали ограничение, но, с другой стороны, выходит, они могут оставить двух, трех, четырех кандидатов. Получается, Правительство устанавливает количество кандидатов? У нас никогда не было таких норм. Думали, что убрали ограничение "не более трех", и все нормально. Но все равно, нужны ли такие нововведения? Мне кажется, не стоит устанавливать никаких количественных ограничений", – поделился своим мнением с Накануне.RU академик.

По его словам, в советское время кандидатуры тоже проходили согласование с государством, но в ходе первоначального отбора – в рамках РАН – они представляли единственного кандидата. Более слабые кандидаты уступали место сильнейшему.

"В советское время кандидатов сначала было несколько, а потом выбирали одного наиболее сильного кандидата. Это было не так, что сверху спустили какого-то Иванова Ивана Ивановича. Выбирали среди ученых людей, которых все хорошо знают, которые выступали со своей программой. Проводили первоначальный отбор. А теперь, получается, вся предварительная работа, все тщательные отборы, которые были, будут проводиться в виде согласования с Правительством. Старую традицию ломают: если ученые предложат одного кандидата, выборы могут не состояться. Для чего это Правительству, не знаю. А еще и пишут: "Мы можем вам согласовать всего одного, и выборы вообще не состоятся". Допустим, у нас три кандидата, два из которых в ходе отбора увидели, что у третьего сильная программа, и они сняли свои кандидатуры. Раньше так было. А сегодня, получается, если кандидаты уступают одному сильному кандидату, то выборы считаются несостоявшимися. Как же так, ведь шла большая предварительная работа?" – недоумевает Валерий Черешнев.

Академию возглавить могут 6-7 человек. Свои заявления подали Евгений Каблов, Геннадий Карасников, Владислав Панченко, Александр Сергеев, Алексей Хохлов, Валерий Черешнев и Роберт Нигматулин. Прием документов продлится до 25 июля.

Впрочем, уже сегодня можно назвать фамилию явного претендента на победу, ради которой и замышлялась "избирательная" реформа РАН, считает Павел Салин.

"Что касается бенифенциаров этих изменений, я прежде всего назвал бы группу Ковальчуков (братья Михаил и Юрий, – прим. Накануне.RU), которые 10 лет назад предприняли первую попытку получить контроль над Академией наук, но она закончилась неудачей. Это известная история о том, как Михаила Ковальчука не избрали действительным академиком, а без этого было невозможно стать вице-президентом РАН, в том числе отвечающим за финансово-имущественные вопросы. После этого была избрана стратегия "окружения" Академии наук, потому что она до середины нулевых годов, до прихода Сердюкова в Минобороны, была бастионом – государством в государстве, которое привыкло к тому, что государство деньги дает, а как они расходуются, особо не следит. Избрали стратегию мягкого удушения – вывода сначала финансовых потоков и имущества из-под контроля Академии наук, создали Федеральное агентство по научным организациям, которое ведает всеми имущественными вопросами, а сейчас лишают РАН остатков той символической самостоятельности, которая была", – отметил политолог.

Креатурой братьев Ковальчуков принято считать Владислава Панченко.

Выборы нового президента РАН должны были пройти еще в марте, но внезапно сорвались: все кандидаты заявили о самоотводе. Видимо, это произошло, чтобы лишить предыдущего президента Владимира Фортова административного ресурса и повысить шансы Панченко. В пользу версии о "многоходовке" говорит то, что ни Фортов, ни нынешний и.о. президента РАН Валерий Козлов не претендуют на руководящий пост.


10/07/2017

Академическая семерка

К настоящему времени известно семь кандидатов на пост главы РАН: научный руководитель Института проблем лазерных и информационных технологий РАН Владислав Панченко, директор Института прикладной физики РАН Александр Сергеев, гендиректор НИИ молекулярной электроники Геннадий Красников, проректор МГУ Алексей Хохлов, директор Института иммунологии и физиологии РАН Валерий Черешнев, гендиректор Всероссийского института авиационных материалов (ВИАМ) Евгений Каблов и научный руководитель Института океанологии РАН Роберт Нигматулин.

22 июня 2017 года в Кремле состоялась встреча президента РФ Владимира Путина со всеми семью кандидатами в президенты РАН (см. выше), на которой также присутствовали советник президента Андрей Фурсенко и зам. министра образования и науки Григорий Трубников. В заседании также приняли участие: и. о. президента РАН Валерий Козлов, бывший глава РАН Владимир Фортов, вице-президенты РАН Анатолий Григорьев, Иван Дедов и Геннадий Романенко.

Кроме того, во встрече участвовали: директор Национального научного центра морской биологии ДВО РАН Андрей Адрианов, директор Института социологии РАН Михаил Горшков, научный руководитель Института археологии и этнографии СО РАН Анатолий Деревянко, директор ВНИИ животноводства Наталия Зиновьева, директор Института молекулярной биологии РАН Александр Макаров, научный руководитель Российского федерального ядерного центра Георгий Рыкованов, ректор МГУ Виктор Садовничий, директор ФИЦ «Информатика и управление» Игорь Соколов, ректор МГИМО Анатолий Торкунов, генеральный конструктор АО «Корпорация „Московский институт теплотехники“» Юрий Соломонов, директор Института органического синтеза УрО РАН Валерий Чарушин и зам. академика-секретаря Отделения медицинских наук РАН Владимир Чехонин .

Кандидаты в президенты РАН:

Каблов Евгений Николаевич, род. 14 февраля 1952 года (65 лет)

Красников Геннадий Яковлевич, род. 30 апреля 1958 года (59 лет)

Нигматулин Роберт Искандерович, род. 17 июня 1940 года (77 лет)

Панченко Владислав Яковлевич, род. 15 сентября 1947 года (69 лет)

Сергеев Александр Михайлович, род. 2 августа 1955 года (61 год)

Хохлов Алексей Ремович, род.10 января 1954 года (63 года)

Черешнев Валерий Александрович, род. 24 октября 1944 года (72 года)

Участники встречи (кроме Фурсенко) сидели в алфавитном порядке. Встреча продолжалась почти три часа. В ходе нее обсуждались различные вопросы, но прежде всего поправки в Закон о РАН. Высказались все ее участники, включая кандидатов в главы РАН. Рассказывают, что Путин всех внимательно слушал и кое-что записывал. Какого-то явного предпочтения или поддержки одному из кандидатов участники встречи не заметили. Есть надежда, что поправку «не более трех кандидатов» заменит норма «не менее двух». Между тем Госдума приняла законопроект в первом чтении с поправкой, которая не устраивает Академию наук.

За два месяца до выборов Академия пока не выказала явных предпочтений в отношении будущего главы РАН. Так, Владислава Панченко поддержали Отделение инфо- и нано-технологий РАН и Отделение историко-филологических наук РАН. Александра Сергеева — Отделение физических наук и Отделение биологических наук РАН, Отделение энергетики, машиностроения, механики и процессов управления РАН, а также Уральское отделение РАН. Академика Евгения Каблова — Отделение химии и наук о материалах РАН. Валерия Черешнева — Отделение физиологических наук РАН. Геннадия Красникова — Сибирское отделение РАН. Александра Сергеева — Отделение физических наук, Отделение биологических наук РАН, Отделение энергетики, машиностроения, механики и процессов управления РАН, а также Уральское отделение РАН.

Алексей Хохлов отметил, что «принципиально не ищет поддержки отделений и причины изложены здесь» . В то же время он продолжает собирать индивидуальные подписи членов РАН. Подписи собирает и Роберт Нигматулин.

27 июня состоялось заседание бюро Отделения математических наук РАН, и было решено не поддерживать ни одну из кандидатур. И.о. президента РАН Валерий Козлов, несмотря на уговоры, отказался выдвинуть свою кандидатуру.


07/07/2017

Мнение. Нобелевский лауреат Жорес Алферов: правительство не имеет должной компетенции выбирать президента РАН

Нобелевской лауреат раскритиковал некоторые положения нового варианта закона о выборах главы Академии наук

Лауреат Нобелевской премии Жорес Иванович Алферов, как мог, в одиночку, отстаивал в четверг на заседании Комитета Госдумы РФ по образованию и науке свободу выбора своего президента академическим сообществом во время второго чтения законопроекта об изменении процедуры выборов президента РАН. Кто-то счел излишней поправку, предложенную им и депутатом от фракции КПРФ Олегом Смолиным об отмене предварительного согласования кандидатур с правительством - «ведь кабмин итак пошел навстречу академикам, отменив положение об ограничении согласованных кандидатур до трех». Однако Алферов требовал от правительства больше считаться с учеными. Свидетелем спора ученого с чиновниками стала корреспондент «МК».

Итак, как и было ранее заявлено на пресс-конференции в «МК», Дума все-таки отменила ряд весьма спорных положений законопроекта о выборах президента РАН. На заседании председатель Комитета Вячеслав Никонов сразу объявил процесс голосования по девяти поправкам. Большинством присутствующих были безоговорочно приняты следующие из них: об избрании президента Академии Общим собранием РАН простым большинством голосов (раньше для победы надо было набрать 2/3 голосов), об исключении требования о предварительном согласовании правительством не более трех выдвинутых Академией кандидатов, об утверждении избранного президента РАН президентом страны (раньше его утверждало правительство), о недопустимости продолжения выборного процесса в том случае, если правительство согласует всего одного кандидата (фактически это означало бы назначение президента РАН, а это не демократично).

Среди отклоненных оказалось требование Жореса Алферова и Олега Смолина вычеркнуть из Законопроекта согласование выдвинутых кандидатов с правительством. И тут 87-летний Алферов сказал свое веское слово:

- Я посмотрел выступления Онищенко (Геннадия Онищенко — депутата Госдумы — прим. Авт.) на предыдущем заседании, где он говорил, что президента РАН всегда назначали. Я 65 лет работаю в Академии наук и 45 лет являюсь членом Академии. Я просто помню, как это происходило. Когда выбирали Мстислава Всеволодовича Келдыша в 1961 году, на президиум РАН пришел Алексей Николаевич Косыгин (председатель Совета министров СССР с 1964 по 1980 годы — прим. Авт.) и просто сидел молча. Но все знали его мнение, что по окончании двух сроков академика Несмеянова хорошо бы назначить президентом РАН Келдыша. Когда уходил по болезни Келдыш (он был 14 лет президентом), к нам приехал Суслов (Михаил Суслов — секретарь ЦК КПСС, второй человек в стране с 1952 по 1982 годы — прим. Авт..) и сказал следующие слова: «Мстислав Всеволодович уходит... Нам кажется, что хорошая кандидатура ему на смену это Анатолий Петрович Александров. Но вам решать, за кого голосовать, и мы в это дело не собираемся никак вмешиваться». Мы послушали мнение Суслова и выбрали президентом Александрова. Это был выдающийся президент. Я считаю, что мы должны принимать во внимание мнение руководства страны. Но вот в какой форме? Пусть придет Дмитрий Анатольевич (Медведев — прим. Авт.) на наше собрание, скажет свою позицию, и мы примем это во внимание. Но я против внесения процедуры согласования в закон формально. К сожалению, правительство далеко не всегда имеет достаточную квалификацию, чтобы судить о том, кто должен возглавлять Академию наук. Я сейчас внимательно слежу за тем, кого выдвигают в президенты. Это люди совершенно разного уровня... Экспертный совет нашего Комитета (КГД по образованию и науке — прим. Авт.) принял решение о несогласии выбирать из тех, кто предварительно согласован с правительством, - сказал Алферов.

Ответное мнение правительства огласил заместитель руководителя департамента науки и технологий Минобразования и науки Андрей Аникеев, которого, по его же словам, можно считать научным «внучатым племянником» Жореса Алферова (Жорес Иванович был в свое время научным руководителем Александра Асеева, непосредственного научного руководителя Аникеева по Сибирскому отделению РАН). Однако вердикт, вынесенный этим «родственником» из правительства Жореса Алферова не обрадовал: его поправку об отмене «фильтра», через который пропустят всех выдвинутых кандидатов до начала выборов, все-таки не приняли.

Отказывать такому авторитету, как Жорес Алферов, нелегко. Поэтому в зале не надолго образовалась неловкая пауза... Нарушил ее Никонов вспомнив, что неприятное для академика решение в общем-то принято в полном соответствии с законом об Академии наук 2013-го года. «Вы же сами внесли поправку о переименовании статуса Академии на Федеральное государственное бюджетное предприятие (ФГБУ). В этом случае исключать возможность для правительства высказывать свое мнение в отношении кандидатов просто несправедливо. И еще раз подчеркиваю, - это был выбор Российской академии наук».

- Ничего подобного! - воскликнул Алферов. - Закон вносился по настоянию Медведева и Ливанова (с 2012 по 2016 годы был министром образования и науки РФ - прим. Авт..) и, к сожалению, президент РАН Фортов не дал тогда должного отпора! Академия была против! Я хочу сказать, что Закон о РАН, принятый в 2013 году (я это говорил и президенту страны) принес не пользу, а вред, и Академия наук лишилась при создании ФАНО возможности вести научные исследования.

Похоже, продолжать дискуссию с академиком Никонову не хотелось, и он объявил голосование по поправке Алферова. Итог: один из присутствующих (сам Жорес Иванович) — «за», двое воздержавшихся, большинство - «против». Таким образом была доказана простая истина о том, что дьявол кроется в деталях: воспротивились бы в 2013-м академики переименованию Академии в ФГБУ, остались бы прежней организацией с особым государственным статусом - «РАН-Высшая научная организация Российской Федерации», и никто бы сейчас не имел права ей указывать свысока, кого выбирать в президенты. Вопрос в том, была ли возможность у Владимира Фортова дать в свое время тот самый «должный отпор»?

- Мы же все-таки не противоборствующие силы, - сгладил острые углы в конце заседания заместитель министра образования Павел Зенькович. - Нам важно работать консолидированно, и понимать людей, которые идут во главу РАН.

Хорошо бы еще, чтобы академики их тоже понимали и принимали. Напомним, что момент истины — выборы президента РАН на срок с 2017 по 2022 годы - ждет нас 26 сентября.


07/07/2017

Ученым напомнили о государственных интересах

Депутаты оставили правительству право согласовывать кандидатов в главы Академии

Вчера комитет Госдумы по образованию и науке обсудил перед вторым чтением законопроект о новой процедуре выборов президента РАН. Больше всего споров вызвало положение о «согласовании» кандидатов с правительством РФ и ограничение числа возможных претендентов до трех. Парламентарии вспоминали и советский опыт, и недавнюю реформу РАН, но в итоге решили оставить «правительственный фильтр». Оказавшись в меньшинстве, депутат от КПРФ, нобелевский лауреат Жорес Алферов предупредил коллег, что члены правительства «в этих вопросах не имеют нужной квалификации».

Первое чтение законопроекта о выборах главы РАН прошло 23 июня. Тогда КПРФ и «Справедливая Россия» проголосовали против принятия документа, призвав «выгнать чиновников из храма науки». Напомним, проект подготовила группа депутатов «Единой России» после того, как весной все три кандидата в президенты академии неожиданно взяли самоотвод (подробнее о причинах этого поступка см. “Ъ” от 21 марта). Основным нововведением законопроекта стало правительственное «согласование» всех выдвинутых отделениями РАН кандидатов, причем после него должно было остаться максимум три претендента.

На вчерашнем заседании члены комитета рассматривали поступившие ко второму чтению поправки. Депутаты от КПРФ Жорес Алферов и Олег Смолин предложили полностью исключить пункт о согласовании кандидатов в правительстве. «Я считаю, что мы должны принимать во внимание мнение руководства страны, но в какой форме — это другой вопрос,— сказал господин Алферов.— Пусть придет Дмитрий Анатольевич (Медведев.— “Ъ”) на общее собрание, выскажет свою позицию, и, безусловно, члены академии примут это во внимание». Он поделился воспоминаниями, как руководство СССР взаимодействовало с академиками по поводу выборов руководства: «Когда мы выбирали Келдыша в 1961 году, то на президиум пришел Косыгин, просто молча посидел. А в следующий раз на собрание приехал Суслов — второй человек в государстве — и сказал: “Нам кажется, что хорошая кандидатура — Анатолий Петрович Александров. Но это наше мнение, а вам решать, мы не собираемся никак вмешиваться”. Мы послушали рекомендацию Суслова и выбрали Анатолия Петровича, и это был выдающийся президент». Господин Алферов вновь заверил, что мнение руководства страны будет учтено академиками, но «вносить такое формальное требование — я против».

— Академия все-таки является государственным учреждением,— напомнил коллеге автор законопроекта Вячеслав Никонов.— А раз так…

— То просто назначать надо? — перебил его господин Алферов.

— А раз так, то несправедливо лишать правительство права высказать свое мнение и отклонить неподходящие кандидатуры. Это чисто формально даже не соответствует законодательству РФ,— сказал господин Никонов.— И та форма, в которой существует Академия наук,— это был выбор руководства Академии наук…

— Ничего подобного,— возмущенно перебил его Жорес Алферов.— Закон вносился по настоянию премьера Медведева, и, к сожалению, президент академии Фортов не дал мощного отпора. Но это не было выбором академии.

— Я знаю, что закон не был выбором,— согласился Вячеслав Никонов.— Но организационно-правовая форма РАН была выбором академии. Если бы она стала общественной организацией или НКО — это другой вопрос. Но раз это государственная организация, то правительство, безусловно, имеет право согласовывать ее руководителя.

В итоге за поправку господина Алферова голосовал он один, еще двое парламентариев воздержались, остальные были против. «Мы не противоборствующие силы, мы заодно,— попытался утешить его замглавы Минобрнауки Павел Зенькович.— Перед нами стоят общие задачи, общество ждет от вас вклада в экономику, общее развитие страны. Поэтому важно правительству чувствовать, понимать человека, который стоит во главе РАН». «Я как раз беспокоюсь о развитии науки и технологий в стране»,— парировал господин Алферов. «Не думаю, что правительство думает о том, как бы сделать хуже»,— не выдержал Вячеслав Никонов. «Нет, просто оно в этих вопросах часто не имеет нужной квалификации»,— отрезал нобелевский лауреат.

Представитель правительства, не представившись, пересказал комитету позицию кабинета: «Правительство настаивает на том, чтобы оставить в законе согласование кандидатов. Но необходимо исключить ограничение их числа, а также дополнить пунктом, что если согласован лишь один кандидат, то выборы считаются недействительными».


06/07/2017

Академию наук предлагают разрушить руками самих академиков

Возможно, что уже к зиме нынешнего года, РАН, как организация с собственной исследовательской базой и кадрами, прекратит свое существование.
Как стало известно «НГ» из источников в Президиуме Российской академии наук, на заседании Президиума РАН в среду, 5 июля, было сообщено о получении письма из Федерального агентства научных организаций (ФАНО). Письмо датировано 20 июня 2017 г., получено РАН – 23 июня. В письме предлагается академии в срок до конца июля провести проверку около 500 академических институтов, находящихся сейчас под эгидой ФАНО. (Всего на данный момент подведомственных ФАНО научных организаций – 731.) Для этого – выделить по два эксперта из числа академиков. Если учесть, что сейчас в составе РАН около двух тысяч действительных членов и членов-корреспондентов, то, получается, что каждый второй член Академии наук попадает в состав этих экспертов. Но самое поразительное в другом.

Проверка должна охватить период 2013–2015 гг. При этом, как подчеркнул источник «НГ», в письме специально указывается, что проверка проводится исключительно на основе материалов, который предоставит ФАНО; экспертам обращаться непосредственно в проверяемые институты с запросами необходимой информации запрещено. Заметим, что само ФАНО образовано указом президента РФ от 27 сентября 2013 г., а «Положение о Федеральном агентстве научных организаций» утверждено постановлением правительства РФ лишь 25 октября 2013 г.

Понятно, что формы и содержание отчетности академических организаций до 27 сентября 2013 г. (формальная дата начала реформы Академии наук) и после – серьезно различаются. Например, до сентября 2013 г. не было никакой абсолютизации библиометрических показателей – так называемого «индекса Хирша» и проч. На практике, выполнение указанных в письме требований ФАНО означает, что руками самих же академиков предлагается установить «окончательный диагноз» неэффективности Академии наук. Более изощренной иезуитской формы «реформирования» академической (фундаментальной) науки трудно придумать.

Все это свидетельствует, что исполнительная власть всерьез готовится к намеченным на 27 сентября нынешнего года выборам президента РАН. И все разговоры о том, что власть не намерена вмешиваться в демократические академические процедуры – только разговоры. Об этом же, кстати, свидетельствует, что упомянутое заседание Президиума РАН состоялось не во вторник, 4 июля (традиционный день заседания Президиума РАН), а было перенесено на среду, 5 июля. По информации «НГ», это было связано с вызовом исполняющего обязанности президента РАН, академика Валерия Козлова в Администрацию президента РФ. Если это так, то речь на этой встрече вполне могла идти о предложении академику Козлову выдвинуть свою кандидатуру на выборах 27 сентября. До сих пор Валерий Козлов заявлял, что не собирается этого делать. Но власти, по-видимому, серьезно обеспокоены тем, что самый желанный для них кандидат на высший академический пост, председатель Совета Российского фонда фундаментальных исследований, академик Владислав Панченко не наберет на выборах необходимых 50 + 1% голосов.

Между тем, сейчас число кандидатов на высший академический пост подбирается к 10. Например, как стало известно «НГ», в ближайшее время объявит о своем выдвижении академик Роберт Нигматуллин, в недавнем прошлом директор Института океанологии РАН.

Возможно, что уже к зиме нынешнего года, Российская академия наук, как организация, обладающая собственной исследовательской базой и системой подготовки кадров, прекратит свое существование. Зато останутся исследователи с высоким Хиршем. Недаром на днях министр науки и образования РФ Ольга Васильева с гордостью заявляла, что, по ее мнению, «по макропоказателям, что бы ни говорили, наша наука находится как раз на взлёте». А в качестве доказательства министр привела такие данные: доля публикаций научных статей исследователей из России превысила 2,44% от базы данных Web of Science, что выше заложенных в «майских указах» показателей…

22 июня этого года, на встрече с группой академиков, президент РФ Владимир Путин подчеркнул: «22 июня – день начала Великой ответственной войны. День, когда враг вероломно напал на нашу Родину. И не могу не вспомнить огромный вклад, который внесла советская, российская наука в победу над врагом… Очень многое тогда было сделано советской наукой для того, чтоб победить этого коварного врага, противника». Все правильно. Но тогда эффективность науки оценивалась не по индексу Хирша, и не по «макропоказателям» министра Васильевой. И, кстати, во время Великой Отечественной войны в стране была сохранена сеть вузов и техникумов для воспроизводства технических кадров.


03/07/2017

Штаб науки с фантомными полномочиями

Академию втянули в бюрократические споры, в которых она обречена

Академическое лето перестает быть томным. На сентябрь намечена решающая попытка все-таки избрать президента РАН после проведенной на мартовском Общем собрании РАН аппаратной спецоперации по срыву избрания главы Академии наук. Причем в этом были задействованы как внешние по отношению к РАН политические силы, так и коллаборационисты внутри самого академического сообщества. «Вежливые» академические люди. По каким-то причинам власть не устроила фигура академика Владимира Фортова – главного кандидата на второй президентский срок во главе РАН. Сейчас число кандидатов на высший академический пост подбирается к 10.

В Госдуме сейчас готовится закон, согласно которому академики будут выбирать своего президента из нескольких кандидатур, предварительно одобренных и отобранных правительством РФ. Вокруг количества этих кандидатур и ведутся сейчас последние споры. В законопроекте предлагается выбирать из трех; академики категорически против и требуют не ограничивать количество претендентов.

За последний месяц состоялись три очень важные встречи. 30 мая и 22 июня группу академиков принимал президент РФ Владимир Путин. А в промежутке впервые за четыре года реформы академической науки состоялось совместное заседание научно-координационного совета при Федеральном агентстве научных организаций (ФАНО) и Президиума РАН. Именно ФАНО с 2013 года переданы в оперативное административно-хозяйственное управление все научные институты и организации РАН. Официальная информация после этого переговорного марафона весьма скудная. Однако в общих чертах понятно, что академики просили Путина реорганизовать ФАНО. Звучали предложения влить его в новое министерство науки, сделать структурным подразделением Российской академии наук или вовсе сделать так, чтобы глава РАН возглавил ФАНО.

В нынешней ситуации, возможно, компромиссным вариантом было бы не согласовывать кандидатуру президента РАН, а дать право президенту РФ (или правительству) назначать управделами РАН. Так сказать, «смотрящего за кассой». Но известно, что неразрешимое противоречие – это такое противоречие, очевидный выход из которого не устраивает ни одну из спорящих сторон. И в этом смысле очень характерны два события, случившиеся одно за другим, параллельно, так сказать.

27 июня на совместном заседании совета Российского союза ректоров и Президиума РАН министр образования и науки Ольга Васильева заявила, что по макропоказателям «наша наука находится как раз на взлете».

А 28 июня на митинге в центре Москвы, организованном профсоюзом РАН, было заявлено, что «с каждым годом у научных организаций все меньше средств на проведение исследовательских работ, катастрофически не хватает денег на закупку нового оборудования и поддержание научной инфраструктуры, идут ползучие сокращения».

Очевидно, в ближайшие два месяца мы станем свидетелями обострения лоббистской борьбы вокруг судьбы Академии наук и фундаментальной науки в целом. Президент РФ хочет, «чтобы Академия наук была именно штабом исследований и определения перспектив развития науки». То есть сделать РАН сугубо экспертной организацией. В таком случае действительно никакие исследовательские организации академии и не нужны: Интернет под рукой. Так, по данным Высшей школы экономики, в 2014–2016 годах ассигнования на гражданскую науку из федерального бюджета сократились в целом на 21,2%.

Возможно, людям в руководстве страны, отвечающим за научно-техническую политику, просто не хватает иронии просвещенного человека, понимающего, что в качестве клуба, штаба, экспертного сообщества и пр., и пр. Академия бесполезна. А вот добавление чуть большей степени свободы научных исследований как раз может привести и к экономическим, и к репутационным дивидендам для страны.


03/07/2017

Сибирские ученые поддержали кандидатуру академика Красникова на выборах президента РАН

Выборы президента РАН должны были пройти в марте этого года, однако были перенесены на 25 сентября 2017 года, поскольку все три претендента сняли свои кандидатуры

НОВОСИБИРСК, 30 июня. /ТАСС/. Президиум Сибирского отделения РАН поддержал генерального директора НИИ молекулярной электроники (Зеленоград) академика Геннадия Красникова, претендующего наряду с еще шестью кандидатами на пост президента Российской академии наук. Решение носит рекомендательный характер.

"Мягким рейтинговым голосованием членов президиума СО РАН наибольшую поддержку (22 голоса из 38) получил академик Г. Я. Красников. Теперь он выдвинут на должность президента Академии не только группой ее членов (в числе которых нобелевский лауреат академик Жорес Иванович Алферов), но и крупнейшим региональным отделением РАН - Сибирским", - сообщает в пятницу официальное издание СО РАН "Наука в Сибири".

В пресс-службе президиума СО РАН ТАСС уточнили, что решение отделения носит рекомендательный характер. Оно будет представлено перед выборами вместе с позицией других подразделений Академии наук.

В компетенцию президиума СО РАН входит выдвижение от своего лица либо новых, либо уже выдвинутых кандидатов по представлениям членов Академии, состоящих в Сибирском отделении. Кроме Красникова в списки для голосования были предложены генеральный директор Всероссийского научно- исследовательского института авиационных материалов (Москва) Евгений Каблов и директор ФИЦ "Институт прикладной физики РАН" (Нижний Новгород) Александр Сергеев.

Выборы президента РАН должны были пройти в марте этого года, однако были перенесены на 25 сентября 2017 года, поскольку все три претендента сняли свои кандидатуры.


03/07/2017

Голодный научный паёк

По мере приближения назначенных на сентябрь выборов президента Российской академии наук (РАН) страсти накаляются не только в академической среде, но и в рядах так называемой «политической элиты». И если учёные трубят о нарастающем отставании страны от мирового научного прогресса, о загубленных из-за недостатка финансирования прорывных работах, то чиновники и примкнувшие к ним депутаты правящей партии заняты любимым делом – поставить всё под контроль. Эти «деятели» договорились до абсурда – неграмотные в научном плане члены правительства будут согласовывать (читай – утверждать) кандидатов на пост главного учёного страны.

Такой законопроект был внесён в Госдуму председателем комитета по образованию и науке Вячеславом Никоновым и бывшим санитарным врачом, борцом против молдавских и грузинских вин, а также прибалтийских шпрот Геннадием Онищенко. Защищая законопроект, эти политики предпочли обойти молчанием ключевые вопросы: кто именно в правительстве и по каким критериям будет согласовывать кандидатов в президенты академии. Сегодня, как известно, за науку, удои молока и уборку мусора отвечает вице-премьер Дворкович. А правом отнимать закреплённые за Академией наук земли (так было со знаменитой «Немчиновкой») наделена комиссия под председательством другого «вице» – Шувалова. Эти двое «великих», видимо, и должны согласовывать. Понятно, что умные, знающие свою научную цену кандидаты через таких не пройдут.

Представитель от КПРФ доктор наук Олег Смолин вынес свой вердикт: «Это законопроект о том, кто должен управлять наукой – учёные или чиновники. У учёных есть недостатки, но они всегда лучше разбираются в науке, чем чиновники». Его поддержал справедливоросс Олег Нилов: «Мы уже не раз выступали категорически против введения новомодных фильтров и в политике, и вот теперь в науке. А это очередной фильтр, правительственно-чиновничий, для людей, которые творят самое главное – науку в нашей стране».

– И это похоже на вхождение в храм со своим уставом. Надо изгонять из храмов и ростовщиков, и менял, и чиновников! – вспомнил на думской трибуне библейские призывы Нилов.

В ответ материалист Онищенко напомнил оппонентам «о главном»: «Вы всегда выступаете за то, чтобы государство контролировало, куда идут деньги налогоплательщиков. А теперь вдруг делаете исключение. Дайте государственные деньги учёным и пусть делают что хотят – так не бывает».

Победила, как всегда, «Единая Россия»: 315 депутатов проголосовали за, 82 – в основном из КПРФ и СР – были против. Закон о правительственном фильтре для российской науки планируется принять в трёх чтениях уже в эту сессию.

Свой ответ Никонову и Онищенко по контролю за финансовыми ресурсами, которые тратятся на российскую фундаментальную науку, дали сами учёные.

– Финансирование фундаментальных исследований в развитых странах составляет от 0, 4 до 0, 6% ВВП. Для среднеразвитых стран Европы, таких как Польша, Венгрия, Португалия, Греция, Эстония, уровень финансирования находится в диапазоне между 0, 2 и 0, 4% ВВП. В 2015 году российский уровень расходов на фундаментальные исследования государства и небольшая негосударственная добавка составляли 0, 16%. В этом году хорошо если будет 0, 14–0, 15%. В 2019 году он упадет до 0, 13% ВВП. Это значит, что если в 2015-м мы финансировали фундаментальные исследования на уровне Мексики, то через два года мы cкатимся до уровня Чили, – рассказал «АН» руководитель аналитического центра профсоюза работников РАН, научный сотрудник Физического института им. П.Н. Лебедева РАН Евгений Онищенко.

То есть правительство Медведева, которое жаждет согласовывать кандидата в президенты Академии наук, фактически провалило выполнение майских указов президента Владимира Путина в части увеличения финансирования науки до 1, 77% ВВП к 2015 году. И исправлять ситуацию, похоже, не собирается. Если в 2014 году ФАНО, через которое идёт финансирование всех научных учреждений огромной страны, было выделено 92 млрд рублей, то в этом году на содержание науки планируется выделить около 72 миллиардов. Этих денег не хватит ни на оплату «коммуналки», ни даже на налоги, которые госучреждения отдают государству. Учёные даже не заикаются о закупке приборов или проведении исследований – не выгнали бы из профессии из-за того, что банально нечем платить зарплату.

Ошеломляющую статистику (которую почему-то не заметили бодрые федеральные телеканалы) по общей численности научных сотрудников в бюджетных учреждениях на конец 2016 года привёл на днях Росстат. Всего над наукой у нас трудятся 80 211 человек. Буквально за три года число научных сотрудников уменьшилось более чем на 27 тыс. человек! На четверть! Понятно, что без работы они не остались и ныне поднимают рейтинг большой науки либо в США, либо в Китае. Осенью этого года, когда будет свёрстан новый бюджет на 2018 год, РАН ожидает новая волна сокращений.

– Мы видим, что правительство просто не хочет тратить на науку деньги, – комментирует ситуацию физик Онищенко.

– По-видимому, в России есть большая группа влиятельных людей, которым крайне невыгодно, чтобы Россия сделала технологический рывок и перешла в страны высоких технологий, – ещё жёстче отзывается председатель профсоюза работников РАН Виктор Калинушкин.

Научные профсоюзы и сами учёные запланировали провести серию митингов по всей стране. И вот странность – главное их требование не о повышении зарплаты себе любимым хотя бы до депутатского уровня, а о выполнении Указа президента об увеличении финансирования российской науки до 1, 77 %.


30/06/2017

Российским ученым предложили перейти на неполный рабочий день Подробнее на РБК: http://www.rbc.ru/society/30/06/2017/59526a859a7947f9d09bda86?from=main

Подведомственные ФАНО институты массово переводят научных сотрудников на неполные ставки. Причина — отсутствие денег на выполнение майских указов Владимира Путина о повышении зарплат
Фото: Денис Вышинский / ТАСС

В научно-исследовательских институтах руководство предлагает сотрудникам «массово переходить» на неполный рабочий день, сообщили РБК в Федеральном агентстве научных организаций (ФАНО). Таким образом, агентство косвенно признало претензии ученых, вышедших на митинг 28 июня. Никто не заставлял научные учреждения массово сокращать ставки сотрудникам, настаивают в агентстве. Цель ФАНО — перевести на неполные ставки только тех, кто и так работает не весь рабочий день.

Чтобы избежать формальных переводов, ведомство провело несколько совещаний с руководителями институтов и профсоюзом работников РАН. В пресс-службе агентства пояснили, что после такой оптимизации в ФАНО смогут подсчитать, сколько потребуется дополнительных средств для выполнения одного из майских указов президента Владимира Путина — доведения средних зарплат научных работников в России до 200% от средней по региону.

В действительности часто происходит фиктивное сокращение ставок, рассказал РБК научный сотрудник Физического института им. П.Н. Лебедева РАН (ФИАН) ​Евгений Онищенко. Это происходит в нескольких институтах: речь идет о переводе сотрудника с полной ставки на половину или четверть при сохранении того же денежного вознаграждения. Онищенко добавил, что его самого перевели с полной ставки на половину, а денег продолжили платить столько же.

На митинге 28 июня ученые говорили корреспонденту РБК, что такая ситуация сложилась как минимум в трех институтах: помимо ФИАН, это Институт элементоорганических соединений имени А. Н. Несмеянова и Институт органической химии им. Н.Д. Зелинского. Про проблемы в Институте им. Несмеянова РБК сообщили три сотрудника. «Начинает действовать [система фиктивного сокращения], уже перевели заведующих лабораторий на 0,2 ставки, нас к концу года переведут», — отметил один из них. Сотрудница Института им. Зелинского подчеркнула, что всех сотрудников в скором времени переведут на 0,4 ставки. В Институте синтетических полимерных материалов им. Н.С. Ениколопова такая возможность рассматривается, утверждает действующий сотрудник учреждения. «[Ставки] еще не снизили, но это обсуждается. Дирекция сопротивляется сколько может», — заявил РБК ведущий научный сотрудник Института географии РАН Вячеслав Шупер.

В Москве прошел митинг ученых. Фоторепортаж Еще 6 фото
Фотогалерея

«Денег сотрудникам больше не платят, поскольку их у института просто нет, но средний оклад после таких действий резко вырастает — в два, в три, в четыре, в пять раз. Зависит от того, на какую часть ставки переведут сотрудников», — объясняет логику руководителей институтов Онищенко. Такой подход формально позволяет выполнить майский указ. С Онищенко соглашается зампредседателя Московской региональной организации профсоюза РАН Николай Демченко. По его словам, несмотря на желание ФАНО подсчитать все траты на научных сотрудников и в зависимости от полученного результата выявить, сколько еще необходимо денег для выполнения указа, все директора институтов и без этих дополнительных средств обязаны достичь определенных показателей. В случае их невыполнения организация не получает годовой «премии», которая обычно идет на дополнительные выплаты ученым. Поэтому руководители вынуждены искать выход из ситуации и многие прибегают к схеме с фиктивным сокращением, указывает Демченко.

Глава ФИАН Николай Колачевский подтвердил факт дополнительных выплат институтам в случае достижения плановых показателей. Но он настаивает, что в ФИАН нет фиктивного сокращения ставок, которые были бы обоснованы исключительно желанием улучшить ситуацию со средней зарплатой. По указу ФАНО решение принималось по каждому отдельному сотруднику индивидуально: в зависимости от его опыта, количества времени, которое он тратит на работу и т.д. Колачевский признал, что после сокращения ставки какому-либо ученому зарплату ему сокращали не всегда. «Все очень пестро. Всего 730 научных сотрудников. Из них около 220 на полной ставке, 200 на половине ставки и т.д.», — рассказал Колачевский.

Директор Института им. Несмеянова ​Азиз Музафаров отказался отвечать на запрос РБК, руководитель Института им. Зелинского Михаил Егоров находится в отпуске.

Помощник вице-премьера Аркадия Дворковича, который отвечает в правительстве за развитие науки, Алия Самигуллина сказала РБК, что распределение ставок — компетенция исключительно директоров научных учреждений.

Подробнее на РБК:
http://www.rbc.ru/society/30/06/2017/59526a859a7947f9d09bda86?from=main


28/06/2017

Протестующие из РАН потребовали прекратить «удушение науки»

В случае отказа властей прислушаться к их требованиям участники прошедшего в Москве митинга ученых пообещали устроить осенью всероссийскую акцию протеста
ез повышения зарплат ученых и увеличения расходов на закупку оборудования и проведение исследований российская наука продолжит деградировать, утратив конкурентоспособность, предупредили организаторы митинга профсоюза работников Российской академии наук (РАН), прошедшего в среду в Москве.

Участники акции протеста, в которой, по разным данным, приняло участие 500–1000 человек из разных регионов, заявили о катастрофической нехватке средств на поддержание научной инфраструктуры и продолжении «ползучих сокращений».

«Здесь собрались не только работники РАН, но и работники образования, и фундаментальная наука — Курчатовский институт здесь, Протвино, Пущино. И мы готовы сказать власти: хватит нас дурить, хватит отписки подавать на письма. Мы будем идти до тех пор, пока не будет создана комиссия во власти, которая будет предпринимать шаги к тому, чтобы наука действительно стала стратегическим ресурсом», — заявил председатель профобъединения «РКК-Наука» Анатолий Миронов
В принятой участниками митинга резолюции, направленной ими президенту и в правительство страны, содержатся требования об увеличении госрасходов на науку, в том числе доведение расходов на фундаментальные исследования до 0,22% ВВП уже в 2018 году, а также увеличение финансирования Российского научного фонда, Российского фонда фундаментальных исследований и исследований, ведущихся в вузах.

Кроме того, участники митинга заявили о необходимости повышения зарплат ученых через Федеральное агентство научных организаций (ФАНО).

В случае отказа властей прекратить «финансовое удушение» науки участники прошедшего в Москве митинга пообещали устроить осенью всероссийскую акцию протеста


28/06/2017

Минобрнауки предлагает вернуть обязательную защиту диссертаций для аспирантов

Минобрнауки предлагает вернуть обязательную защиту диссертаций для аспирантов в 2017 году, заявила министр образования и науки Ольга Васильева на совместном заседании президиума РАН и совета ректоров, передает РИА «Новости».

«Что мы предлагаем сейчас непосредственно в этом текущем году по направлению научной аспирантуры… возвращение диссертации как работы обязательной защиты, оставив на 2018 год контрольные цифры приема, то есть бюджетные цифры приема аспирантуры», — сказала Васильева.

И. о. президента РАН Валерий Козлов в ходе заседания поднял вопрос о возвращении прежней формы аспирантуры в академических институтах, какой она была до 2012 года. По его словам, после того как аспирантура стала третьей ступенью образования, институты столкнулись с бюрократией, вызванной необходимостью готовить документы для получения образовательных лицензий.

Васильева отметила, что ведомство предлагает в этом году отменить обязательную аккредитацию образовательным программам аспирантуры для академических институтов.


27/06/2017

Валерий Чарушин: «Никакого раскола в Российской академии наук нет»

Президент России Владимир Путин 22 июня встретился с академиками Российской академии наук и руководителями ведущих вузов страны. На встречу был приглашён председатель президиума Уральского отделения РАН Валерий Чарушин. «ОГ» попросила его рассказать о том, какие вопросы обсуждались в узком кругу за закрытыми дверями.

— Валерий Николаевич, в пятницу Госдума рассмотрела в первом чтении законопроект о новых правилах избрания руководства РАН. Как участники встречи с Президентом РФ оценили ожидаемые поправки?

— Возможность избирать руководство РАН простым большинством голосов, а не двумя третями, как сейчас, безоговорочно принимается научным сообществом. Выборы состоятся осенью, но уже сегодня есть семь претендентов на должность президента РАН, при такой конкуренции и половину голосов набрать непросто, не говоря о двух третьих. Достаточно позитивно отнеслись участники встречи и к тому, что избранного президента РАН будет утверждать президент страны. Это поднимает статус академии как государственной структуры.

— Между тем в СМИ уже появились ёрнические замечания о том, что по новому закону администрация президента будет фактически нанимать главу академии…

— Со времён Петра Первого академия была государственной организацией. И хотя в соответствии с демократическими традициями должность руководителя была выборной, его кандидатуру всегда согласовывали с главой государства. Так было и при царе, и при генеральном секретаре ЦК КПСС, лишь на небольшом историческом отрезке согласование происходило в правительстве РФ. Государственный пост предъявляет определённые требования к человеку, который его займёт. Это должен быть авторитетный учёный, способный конструктивно взаимодействовать с правительством страны и быть публичным человеком. У нас таких людей достаточно, и после вчерашней встречи у меня не осталось сомнений, что выборы пройдут успешно.

— Некоторое время назад высказывались мнения о необходимости ограничить число претендентов на пост президента РАН тремя кандидатурами…

— Эта поправка оказалась более дискуссионной. Многие участники встречи предлагали не указывать численность претендентов. Скорее всего, на этапе выбора претендентов у правительства будет право отклонить некоторые кандидатуры. По такой схеме проходят выборы директоров научных организаций и ректоров вузов, за исключением федеральных университетов, где ректоры назначаются. Вуз выдвигает несколько кандидатур, министерство на этапе согласования может отклонить некоторые из них, из оставшихся кандидатур коллектив выбирает ректора.

— Какие ещё вопросы обсуждались на встрече?

— Встреча с Президентом РФ продолжалась почти три часа, каждый из 26 приглашённых имел возможность высказать своё мнение. Говорили о том, как повысить эффективность работы РАН и её вовлечённость в решение проблем государства, как отвечать на глобальные вызовы, участвовать в стратегии экономического развития страны. Обсуждали и пути устранения проблем, возникающих при взаимодействии РАН с Федеральным агентством научных организаций (ФАНО), а также майские указы. К сожалению, при их выполнении возникают организационные проблемы и бюрократические нелепости. К примеру, научный сотрудник лаборатории попадает под эти указы и ему полагается увеличить зарплату, а заведующий лабораторией — нет, так как формально он является администратором, но ведь и он вовлечён в научное исследование.

— Недавно заявление о проблемах реализации майских указов сделал представитель клуба «1 июля». Представители этой группы учёных воспринимаются как оппозиционеры. Можно ли сказать, что в РАН существует раскол?

— Группа сформировалась, когда начался процесс реорганизации РАН. Она объединила членов академии, более критично настроенных по отношению к реформам. Их позицию нельзя считать официальной позицией РАН, но в их критике часто присутствует рациональное зерно, которое разделяют другие члены академии. Никакого раскола нет, просто представители клуба «1 июля» занимают более бескомпромиссную позицию.


26/06/2017

Метафизика власти: Научный популизм

Научный популизм

Философ Александр Рубцов о политической оптимизации науки

Нет оснований не доверять искренности желания политического руководства поднять содержание отечественной науки на еще более высокую высоту

Страну охватила эпидемия «разрушительной оптимизации». Почти по Алексею Леонтьеву с его «сдвигом мотива на цель», которая, отщепляясь от первоначального мотива, становится самоценной. Так же и здесь: улучшения оказываются направлены не столько на улучшаемое, сколько на улучшение позиций самих улучшающих. В этом парадоксально сближаются такие, казалось бы, совсем далекие друг от друга практики, как оптимизация дорожного движения и оценки результативности научных исследований. Или та же самая околонаучная библиометрия и околополитическая социология. И даже самое для нас заветное: пиар власти – индустрия лояльности как производство рейтингов. Административный постмодерн зациклен на симулякрах «улучшения улучшений».

Задача ликвидации пробок, затрудняющих движение, решается остановкой самого движения. Чтобы людям было удобнее ездить на личном транспорте, надо лишить большинство самой этой возможности. После масштабных усилий урбанистики на месте когда-то нормального города остаются улицы, на которых негде ездить, и тротуары, по которым некому ходить. И дизайнерские формы озеленения, в которых нечему расти. Смысл всего этого благоустройства – устройство блага, причем известно чьего.

Старая шутка про гильотину и перхоть получает новые трактовки и живые воплощения. Чтобы иметь в опросах правильный результат, надо разрушить социологию, превратив ее в генератор «линеек», не интересующихся реальным мнением. Политология работает на самоутешение власти и становится подразделением пропаганды. Нарциссическое самообожание упражняющихся в патриотизме переходит все границы приличий, разрушая остатки уважения к героической мифологии. То же с реформой здравоохранения, в которой здравоохранители очень здраво охраняют самих себя, но уже почти некому лечить – а скоро будет и некого.

В связи с этим особенно искрят соприкосновения знания с политикой. Наука, издавна бывшая важной составляющей отечественной идентичности, все с большим трудом выполняет функции не только генерации знания, но и банального представительства. Реформа науки осуществляется исключительно в интересах околонаучного менеджмента, но скоро не оставит камня на камне от того, чем еще можно хоть как-то управлять, а главное – предъявлять.

Сеанс связи с реальностью

У президента не получилось разделить с народом проблемы

Статистика публикаций и ссылок изначально использовалась наукой в той мере, в какой это было нужно самой науке, но не более. Ее не использовали для управления в автоматическом режиме, не приходя в сознание. Результат грубого внедрения этих методов в систему администрирования был предсказуем, ибо известен из богатого и печального опыта. Ученые – люди сообразительные, и «лучшие» из них тут же перестроились работать на показатель, а не на результат. Специально обученные бригады технично накачивают индексы особо выдающимся организаторам постсоветской науки. Почта научных работников всех рангов и отраслей знания завалена спамом с бюджетными предложениями обеспечить публикации в реферативных базах данных Skopus и Web of Science, не говоря о РИНЦ. Множатся научные издания, предназначенные для отмывания показателей при нулевом научном результате. Ничего личного, только бизнес.

Как это можно делать, правда, в других целях, показали Жан Брикмон и Ален Сокал, авторы скандально известного труда «Интеллектуальные уловки. Критика современной философии постмодерна». Они вдоволь поизмывались над естественнонаучной метафорикой таких классиков, как Лакан, Бодрийяр, Делез и Гваттари, Вирилио и др. Для иллюстрации бреда был устроен славный розыгрыш: публикация в авторитетном, строго научном журнале статьи в виде лишенного смысла ассамбляжа цитат из вышеперечисленных авторов. Статья вписалась как влитая.

Производство «правильных публикаций» ставится на конвейер, по сути мало отличающийся от торговли в переходах дипломами вузов и ВАК. Недавно один из патриархов нашей философии едва ли не всерьез посетовал на то, что философы не перенимают опыт ученых-естественников, быстро освоивших «перекрестное опыление» – договорное массовое цитирование друг друга независимо от надобности. Проблема лишь в том, что для линейной науки статья – это всего лишь техническое средство донести результат, тогда как для философа книга – самоценное произведение, и портить его искусственно раздуваемым аппаратом уважающие себя авторы не станут.

Но самой напряженной выглядит ситуация с дорожными картами. Вот и стала наша наука на пять лет взрослей, и пора настает выполнить перед выборами президента майские указы и прочие поручения этого же самого президента. Но для того чтобы поднять оклады научных работников на обещанный уровень, надо либо увеличить бюджет науки, либо... опять технично сдвигать мотив на цель, добиваясь формального достижения показателей любой ценой – даже при сокращающемся финансировании. Простые прикидки показывают, что выполнить указы и довести оклады в науке до 130 000 руб. и более и в самом деле можно – уволив три четверти сотрудников институтов. Некоторых результатов можно добиться, переводя ученых на неполные ставки при сохранении выплат, манипуляциями с длительными отпусками и проч. Самое смешное, что задрать среднестатистические показатели можно даже при тех же людях и деньгах, на одной только «химии» с рабочими графиками и штатными расписаниями. Но это было бы уже слишком: и у нас, и у них все ходы записаны.

Благоустройство как смысл и принцип

Такого рода «оптимизации» прозрачны по технологиям и последствиям, но с политической точки зрения это просто беда. Поэтому здесь гораздо важнее произвести обратную операцию – попытаться вернуть на свои места мотивы и цели. Для чего, собственно, все это затевалось? Все же прекрасно понимают истинные приоритеты политики и работы на рейтинг во всех этих далеко идущих обещаниях.

Как говорят в наших судах, нет оснований не доверять искренности желания политического руководства поднять содержание отечественной науки на еще более высокую высоту над плинтусом. Однако не меньше оснований доверять и аналитикам, считающим, что во всех этих обещаниях решающим остается мотив политического пиара на грани предвыборного популизма. А мотивы и цели всякого популизма связаны исключительно с повышением популярности. Поэтому, даже если зарплатные обязательства без увеличения объемов финансирования и будут выполнены имитационно, никаких политических целей в предвыборный год достигнуть не удастся. Ровно наоборот. С таким же успехом можно сократить штаты в науке в 10 раз, наплодить толпы разъяренных безработных – и радостно отчитаться в ходе президентской кампании десятикратным увеличением среднего оклада нашего почти нечеловеческого капитала.

Поскольку формальное выполнение ранее поставленной задачи политически контрпродуктивно, инерция исполнительской дисциплины в рамках этой злосчастной «вертикали» дает явный сбой – по всей цепочке, от Минфина и ФАНО до институтов и подразделений. То, что затевалось, чтобы расположить людей к себе, вызывает ярость пока еще глухую, но уже транслируемую далеко за пределы собственно научного сообщества. Из технически сложной и при этих деньгах вовсе не решаемой задача перерастает в остро политическую. Власть своими руками строит страшную мизансцену: когда дым рассеется, на площадке уже никого не будет – ни ученых, ни связанных с ними избирателей.

Теоретически все в итоге может упереться в личность автора указов. Команде в какой-то момент окажется проще дать своему патрону чисто формальный, а если честно, то просто фиктивный повод произнести эту фразу: обещания выполнены! Или хотя бы не произносить неприятных фраз о том, что выполнение поручений позорно провалено. При том что все будут прекрасно понимать хитрости этой не самой замысловатой арифметики, и в истории правления данный эпизод останется образцом сочетания обмана и самообмана. Но это уже будет сдвиг не «мотива на цель», а «по фазе», не сохранение лица и репутации, а верх унижения. Примерно как первому лицу явиться всему миру в часах Blancpain Leman, купленных через интернет за две с половиной тысячи. Рублей.

Александр Рубцов, руководитель Центра исследований идеологических процессов


26/06/2017

Уже полдюжины. Список кандидатов в президенты РАН расширяется

родолжается выдвижение кандидатов на участие в выборах президента Российской академии наук. К четырем зарегистрированным претендентам, в числе которых председатель Совета РФФИ Владислав Панченко, директор Института прикладной физики Александр Сергеев, генеральный директор АО “НИИ молекулярной электроники” Геннадий Красников и проректор МГУ Алексей Хохлов, добавились двое кандидатов, выдвинутых отделениями РАН.

Бюро Отделения физиологических наук РАН отдало предпочтение Валерию Черешневу, известному специалисту по иммунологии, имеющему большой организаторский и политический опыт. В свое время Валерий Александрович был председателем Президиума Уральского отделения РАН, вице-президентом академии, дважды избирался депутатом Государственной Думы РФ и возглавлял там Комитет по науке и наукоемким технологиям.

В ходе нынешней выборной кампании 72-летний В.Черешнев уже пытался выдвинуться от Уральского отделении РАН, но уступил по числу голосов Александру Сергееву, кандидатуру которого, кстати, на днях поддержало также и Бюро Отделения энергетики, машиностроения, механики и процессов управления РАН.

Бюро Отделения химии и наук о материалах выдвинуло генерального директора Всероссийского научно-исследовательского института авиационных материалов Евгения Каблова. Его кандидатура была единственной, и Бюро проголосовало за нее единодушно. Новому кандидату 65 лет. Он автор более 300 научных публикаций, в том числе 8 монографий. Е.Каблов пытался стать кандидатом в президенты в ходе выборов президента РАН и в 2013 году, и в марте нынешнего года, но в окончательные списки кандидатов не попал, в обоих случаях проиграв конкурентам с минимальным отрывом.

На недавнем заседании Президиума РАН исполняющий обязанности президента Валерий Козлов заявил, что, по его сведениям, шестью кандидатами дело не ограничится. Он сообщил также, что Академия наук направила во властные структуры свое заключение по поводу внесенного в Госдуму группой депутатов законопроекта, согласно которому выборы президента РАН будут проводиться не более чем из трех кандидатур, согласованных с Правительством РФ. РАН выразила несогласие с таким ограничением.

А вот Комитет Госдумы по образованию и науке на днях рекомендовал нижней палате парламента принять законопроект в первом чтении без внесения в него изменений. Правда, председатель комитета Вячеслав Никонов заявил прессе, что после первого чтения компромиссные решения по количеству кандидатур все же возможны.


26/06/2017

К осени мы получим еще одну государственную бюрократическую структуру – Академию наук

27 июня, исполнится ровно четыре года с того момента, когда на заседании правительства совершенно неожиданно премьер-министр Дмитрий Медведев сообщил о том, что будет рассмотрен подготовленный правительством законопроект о реформе российской академической науки. В первом варианте законопроекта предполагалось придать Российской академии наук статус «общественного государственного объединения», превратив, таким образом, РАН в клуб по интересам. Ценой мобилизации последних ресурсов некогда мощного лоббистского потенциала нескольким авторитетным академикам удалось отложить решение о судьбе академии на осень. Но в конце сентября 2013 года реформа Академии наук все же началась и де-юре, президент РФ Владимир Путин подписал соответствующий закон.

Четыре года – срок не маленький. Можно подвести некоторые итоги.

Полное административно-хозяйственное и, фактически, программное управление академической (фундаментальной) наукой теперь осуществляет Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). То есть чиновничья структура второго и третьего уровня.

С 2015 по 2019 год финансирование фундаментальной науки планируется сократить с 0,16% ВВП (уровень Мексики) до 0,13% (уровень Чили).

Лишь второй раз за всю свою историю, с марта нынешнего года, РАН осталась без легитимно назначенного или выбранного президента. (Первый раз Академия наук жила без президента в период с 1741 по 1746 год.)

Чтобы выполнить Указ президента РФ от 7 мая 2012 года № 597, предписывающий повысить зарплату ученых до уровня 200% от средней по региону, ФАНО предлагает бывшим академическим институтам, находящимся сейчас под управлением ФАНО, массово перевести сотрудников… на 0,25–0,5 ставки при обязательном увеличении результативности работ. Причем сделать это предлагается добровольно! В Физическом институте РАН все сотрудники уже подписали добровольное заявление на перевод их на 0,5 ставки. Подписали и в Математическом институте им. В.А. Стеклова РАН и Институте высоких температур РАН. А в Институте общей физики им. А.М. Прохорова РАН решили действовать (добровольно, конечно же) еще более радикально – всех перевели на 0,25%. Как это может способствовать выполнению майских указов? Очень просто. При фиктивной неполной занятости в 0,25 ставки умножаем среднюю зарплату старшего научного сотрудника в 23 тыс. руб. на четыре и получаем 92 тыс. Что, конечно, не позволяет достичь плановой средней ставки ученого в 115 тыс. к октябрю 2017 года, но очень близко к этому. К тому же кто мешает перевести не на 0,25 ставки, а на 0,2 ставки? ФАНО вряд ли.

На этом фоне совсем уж оптимистически прозвучал тезис Владимира Путина на встрече с группой академиков РАН 22 июня: у российской науки есть потенциал, чтобы сделать страну лидером технологической революции. Такие шансы, по словам Путина, есть, несмотря на все потери, которые российская наука понесла в середине 90-х – начале 2000-х годов.

Но если отвлечься от «бухгалтерской» статистики, то главным итогом четырех лет реформы Академии наук стало ее устранение из общественно-политической жизни как полноценного субъекта. Так, предстоящая сентябрьская попытка все же избрать президента РАН пройдет, строго говоря, уже не по академическим правилам и традициям, а по закону, который вот-вот будет принят Госдумой. «Соль» этого законопроекта: выборы президента РАН будут проводиться не более чем из трех кандидатур, согласованных с правительством. Но, собственно, это уже не важно – из трех или из десяти. Важно, что это будет уже другая Академия наук, окончательно поставленная под финансовый и творческий контроль от государственной бюрократии. Модель таких взаимоотношений науки и государства уже реализована и опробована – ФАНО.


26/06/2017

Выборы в РАН: президент, скорее, одобряет спорный законопроект

Дума приняла в первом чтении документ, ограничивающий список утвержденных Правительством кандидатов до трех человек

Коней на переправе все-таки меняют. Законопроект о новом порядке избрания президента РАН приняла в пятницу, 23 июня, в первом чтении Госдума РФ буквально за два месяца до выборов.

Дума одобрила то, против чего выступало большинство академиков, а именно положение о том, что кандидатуры на должность президента РАН все-таки будут согласовываться с правительством РФ, при этом самих кандидатов не может быть более трех человек из числа выдвинутых научным сообществом. Иными словами, если проект пройдет и второе чтение, то правительство «включит» фильтр: войдет в него неограниченное количество кандидатов, а выйдет только три. И из этих трех придется выбирать себе главу академикам.

Как сообщал «МК», в четверг, накануне принятия законопроекта президент Путин вновь принимал в Кремле представителей академического сообщества, чтобы обсудить с ними самые острые вопросы. Ученые очень надеялись, что гарант пойдет им навстречу, отменит спорный пункт законопроекта о правительственном фильтре и ограничении числа кандидатов. «Обсуждения идут... Ну какая разница — тройка, семерка, туз, дама...», - ответил им на это довольно уклончиво Путин, но все-таки обещал подумать. Интересно, что во время встречи ее ведущий просил проголосовать присутствующих за положение об отборе трех кандидатов членами правительства, и среди тех, кто поднял руки, оказалось как раз три кандидата: академики Владислав Панченко, Геннадий Красников и Евгений Каблов. Остальные кандидаты, которые также участвовали в голосовании, проголосовали против. Так что уже сейчас можно предположить, кто именно может пройти отбор в правительстве. Принятие законопроекта в первом чтении говорит о том, что глава страны, скорей всего, уже обо всем подумал.

Что касается двух других положений нового законопроекта, по ним ни у кого не возникло нареканий. Одно из них гласит, что решение Общего собрания членов РАН по вопросу избрания президиума, президента, вице-президентов, главного ученого секретаря президиума и академиков-секретарей отделений академии принимается не 2/3 голосов, как сейчас, а простым большинством голосов, то есть 50 % собравшихся плюс один голос. Второе устанавливает утверждение избранного президента РАН в должности и освобождение от должности президентом РФ. Президент РФ также наделяется полномочием по назначению исполняющего обязанности президента РАН в случае признания выборов несостоявшимися.


23/06/2017

Заявление Клуба «1 июля» о проблеме реализации майских указов

В связи с необходимостью выполнения указов от 7 мая 2012 года о выведении на достойный уровень зарплат научных сотрудников (Указ № 597, п. 5) и наполнении научных фондов (Указ № 599, п. 17) Клуб «1 июля» считает своим долгом обратить внимание президента РФ на то, что:

• порученное правительству исполнение указов спущено на уровень ФАНО и директоров институтов, на котором они не могут быть исполнены так, как задумано;

• выполнение указов невозможно без выделения дополнительного финансирования, которое требовалось увеличить до 1,77% ВВП еще к 2015 году (Указ № 599, п. 18);

• несправедливо установление зависимости зарплаты от региона проживания, а не от качества работы научных сотрудников;

• чиновники, поставленные управлять наукой, вынуждают руководителей на местах заменять исполнение указов очковтирательством — например, «добровольно» переводя часть сотрудников на половину, а то и на четверть ставки, зачастую с ущемлением прав получателей конкурсного финансирования, т.е. наиболее активных и инициативных ученых и научных коллективов.

Для высшего руководства РФ происходящее — очередной сигнал о катастрофе, вызванной бездумным унижением Российской академии наук и грозящей окончательно похоронить будущее нашей страны как мировой научной державы. Принцип «разделяй и властвуй» в применении к организации научных исследований ведет лишь к их полной деградации — непозволительной для России в ее нынешнем положении.

Вызовы научно-технического прогресса, со всей остротой стоящие сегодня перед нашей страной, важнее амбиций конкретных виновников происходящей трагедии. Интересы развития государства требуют немедленного перехода к восстановлению разрушенной структуры самоуправления научного сообщества. Оно должно получить надежную государственную поддержку, средства для решения возникающих проблем и само взять на себя ответственность за результаты своей деятельности. Научная бюрократия должна быть подчинена интересам развития науки, необходимы гарантии академических свобод, доверие и уважение к труду научных сотрудников. Наукой должны управлять ученые.


19/06/2017

Основные преобразования сети научных институтов планируется завершить в 2017 году

Основные структурные преобразования сети академических институтов планируется завершить в 2017 году, сообщает пресс-служба Федерального агентства научных организаций.

Первый заместитель руководителя ФАНО Алексей Медведев отметил, что по 21 проекту приняты решения – уже подписаны приказы ФАНО, семь проектов находятся на рассмотрении в правительстве России, 15 проектов – в работе ФАНО России и РАН, один проект инициирован, сейчас в стадии разработки.

«На данный момент уже завершены 33 интеграционных проекта, в которые вошли 145 организаций», - сказал Медведев.

Он отметил, что план реструктуризации организаций, подведомственных ФАНО, и дополнения к нему прошли широкое обсуждение в Российской академии наук и в федеральных органах исполнительной власти.

В свою очередь руководитель ФАНО Михаил Котюков подчеркнул, что объединения организаций в крупные центры федерального уровня происходят исключительно по инициативе научных коллективов.

«В основе этих проектов лежит научная составляющая. Принципиально важен ответ на вопрос: что даст объединение потенциала этих организаций для решения больших, перспективных задач», - заявил Котюков.


19/06/2017

Проба формата. РАН и ФАНО идут на сближение

На днях состоялось первое совместное заседание Научно-координационного совета (НКС) при ФАНО России и Президиума Российской академии наук. Нельзя сказать, что совещательный орган федерального агентства и коллегиальный руководящий орган РАН до этого совсем не взаимодействовали. В состав НКС входит немало членов РАН и добрая дюжина членов президиума академии, так что обмен мнениями шел постоянно. А уж сколько раз на своих мероприятиях и в прессе стороны поминали друг друга и не перечислить. Однако вот такой - глаза в глаза - диалог состоялся впервые.

Всем было понятно, что первая встреча будет носить символический характер и стороны явно не смогут сразу сформировать общее мнение. Открывая заседание, исполняющий обязанности президента РАН Валерий Козлов отметил, что главное для начала - наладить взаимодействие и сблизить позиции.

- РАН и ФАНО решают разные задачи, но нас объединяет ответственность за настоящее и будущее российской науки, в первую очередь фундаментальной, - подчеркнул академик В.Козлов.

Руководитель ФАНО Михаил Котюков сообщил, что такое собрание планировалось давно, накопилось много вопросов и наиболее актуальные из них связаны с совместным участием в бюджетном процессе, в частности с совершенствованием механизма формирования государственного задания для институтов.

На встрече обсуждались два важных для РАН и ФАНО вопроса - реструктуризация и финансовое обеспечение организаций, ранее подведомственных академии, а теперь агентству. О ходе реструктуризации академической сети рассказали в своих докладах заместитель руководителя ФАНО Алексей Медведев и вице-президент РАН Сергей Алдошин. Согласно представленной А.Медведевым информации, темпы структурных преобразований в этом году серьезно возрастут. Если в 2015-м было создано шесть федеральных исследовательских центров (ФИЦ), в 2016-м их число достигло 21, то в течение нынешнего года количество ФИЦ планируется довести до 56. При этом ФАНО считает важной задачей поддержку программ развития и модернизацию их научной инфраструктуры. Все интеграционные проекты реализуются по инициативе и с согласия коллективов институтов, возникающие вопросы и разногласия снимаются в рамках совместной рабочей группы РАН и ФАНО, подчеркнул А.Медведев. Наиболее острыми проблемами, возникающими при создании ФИЦ, он назвал имущественно-финансовые, такие как выравнивание зарплат в интегрированных структурах и ликвидация висящих на некоторых из них долгов.

Сергея Алдошина и участвовавших в обсуждении этой темы представителей РАН, как выяснилось, больше волнует неясный правовой статус ФИЦ и недостаточное обоснование целесообразности ряда объединений.

Свое мнение изложили и непосредственные участники процесса - директора пяти ФИЦ. Судя по их словам, интеграция пошла организациям на пользу.

Однако академика Александра Некипелова приведенные ими цифры и факты не убедили. Он заявил, что речь должна идти не столько о работе отдельных структур, сколько о КПД процесса в целом.

- Создание ряда высокоэффективных центров может быть чревато потерей целостности российской фундаментальной науки, - заявил он.

Коллегу поддержал нобелевский лауреат Жорес Алфёров, в резкой форме потребовавший от ФАНО отчета - ради чего затевались реформы, что сделано за прошедшие три с лишним года, каковы дальнейшие планы.

Михаил Котюков напомнил, что докладывал о результатах работы, кадровом и имущественном обеспечении академических институтов на недавнем Общем собрании РАН. Во время брифинга, проведенного по окончании встречи, глава ФАНО сообщил журналистам, что, как он понял, выступавшие хотят знать, что за последние годы произошло не только с академическими организациями, а в целом в исследовательском секторе.

- В развитии науки сегодня участвует много организаций, ФАНО не самый крупный распорядитель выделяемых на исследования бюджетных средств, - добавил он. - Было бы правильно на площадке академии, собрав более широкий состав участников, обсудить общую ситуацию и дать по ней свои заключения. Напомню, что по закону именно РАН ежегодно готовит предложения об объемах финансирования различных направлений исследований.

Подводя итоги, руководители ФАНО и РАН сообщили, что они удовлетворены результатами встречи.

- Первый блин не вышел комом, разговор получился содержательным и требует продолжения, - отметил Михаил Котюков. - Мы должны постоянно сверять позиции РАН как высшего экспертного органа и федерального агентства, представляющего интересы научных организаций, по таким важным для институтов вопросам, как финансирование, развитие кадрового потенциала и исследовательской инфраструктуры. Наши действия должны быть слаженными и выверенными.

Встречи в таком формате будут продолжены, пообещал Валерий Козлов. По итогам состоявшегося обсуждения хода реструктуризации соответствующая совместная рабочая группа ФАНО и РАН должна подготовить обобщенный материал по данной теме, в котором найдут отражение общие результаты, наиболее сложные проблемы, варианты их решения и задачи на перспективу.

Вопросы финансирования, обсуждавшиеся во второй части заседания, “Поиск” предполагает осветить в следующем номере.


16/06/2017

Кандидат на пост главы РАН академик Геннадий Красников считает, что академия должна активно участвовать в федеральных программах

Новосибирск. 16 июня. ИНТЕРФАКС-СИБИРЬ - Один из кандидатов на пост президента Российской академии наук (РАН), председатель Совета директоров ПАО "Микрон", генконструктор ПАО "Микрон", гендиректор АО "НИИ молекулярной электроники" академик Геннадий Красников выступает против ограничений фундаментальных исследований в академической науке.

"Я считаю, должна быть сбалансированность. Фундаментальные исследования очень сложно ограничивать, и действительно, они должны идти широким фронтом. Невозможно "загнать" фундаментальные исследования в одни приоритеты. С другой стороны, приоритеты должны быть, но они не должны касаться фундаментальных исследований", - заявил Г.Красников в Новосибирске в ходе заседания президиума Сибирского отделения РАН.

По его мнению, для этого необходимо изменить роль и статус РАН, чтобы Академия могла активно участвовать в реализации федеральных целевых программ, из средств которых можно было бы финансировать часть фундаментальных исследований.

"Мы должны уйти от грантовой зависимости в финансировании. В том числе дополнительный источник в том, что мы должны максимально брать деньги по федеральным целевым программам. Если мы соберем все федеральные программы, то оказывается, что их там в год под 500 млрд руб., на сегодняшний день Академия стоит в стороне", - сказал академик.

Он также подчеркнул, что при этом РАН должна принять на себя определенную долю ответственности за доведение научных разработок до практического использования

Г.Красников также высказался за то, чтобы дать региональным отделениям РАН более широкие полномочия для решения проблем научно-технологического развития.

"Потому что здесь ближе, здесь понятнее, какая складывается в каждом регионе ситуация с точки зрения научно-технологического развития", - сказал он.

Как сообщалось, выдвижение кандидатов на пост президента РАН продлится до 25 июля. К настоящему времени на пост главы РАН бюро Отделения нано- и информационных технологий выдвинуло 69-летнего академика РАН Владислава Панченко. Отделение физических наук выдвинуло Александра Сергеева.

При поддержке Жореса Алфёрова необходимое число подписей набрал 59-летний академик РАН Геннадий Красников. Примет участие в выборах и 65-летний академик РАН Евгений Каблов, набравший более 50 голосов академиков.

По информации сайта РАН, больше требуемого числа голосов также набрал академик РАН Алексей Хохлов.


14/06/2017

Перемирие между РАН и ФАНО: ученые и чиновники начали переговоры

Михаил Котюков проявил «чудеса дипломатии»

Историческое событие случилось во вторник в научной жизни России. Научно-координационный совет при Федеральном агентстве научных организаций (ФАНО) провел совместное заседание с Президиумом Российской академии наук. Объединенное совещание состоялось впервые за четыре года, прошедшие после начала реформирования РАН и перехода всех институтов академии под контроль ФАНО.

Президентский зал в здании Академии наук на Ленинском проспекте, 32, был условно поделен на две части: слева — сотрудники ФАНО, справа — академики Сергей Алдошин, Анатолий Григорьев, Жорес Алферов, Владимир Фортов, Юрий Осипов и др. Для начала заместитель руководителя ФАНО Алексей Медведев и академик Сергей Алдошин выступили с докладами о состоянии науки в академических институтах. Главная головная боль чиновников и ученых — текущая реструктуризация научных организаций,объединение их в большие научные центры.

Создавать их с целью пресловутой оптимизации подстегивает Правительство РФ, что ученым, естественно, не нравится. По словам Алдошина, часто это приводит к падению уровня научных исследований. Хотя после выступили представители трех таких объединенных центров, которые высказали удовлетворение слиянием. Положительные примеры работы Федеральных НИЦ конечно, есть (об этом говорил и Алдошин), но проблема в том, что часто они в них соединяют бездумно институты разных направлений деятельности. Это приводит к созданию не полноценных центров, а комплексных институтов, что неправильно.

Вскоре члены Президиума РАН, в частности академик Александр Некипелов (и его поддержал в этом Жорес Алферов), напомнили собравшимся, что надо обращать внимание не только на отдельные результаты преобразований в виде отдельных центров, но и на то, что в целом дала «оптимизационная» реформа науки в стране. «Что у нас с финансированием? Что происходит с научными коллективами? Что с притоком и оттоком молодежи в науку?» — спрашивал Некипелов. Понятно, что речь шла о науке академической. Но руководитель ФАНО Михаил Котюков продемонстрировал чудеса дипломатии, сделав вид, будто речь идет обо всей науке в стране, а за нее он, конечно, не отвечает.


07/06/2017

Есть ли деньги для науки?

http://trv-science.ru/2017/06/06/est-li-dengi-dlya-nauki/


01/06/2017

Фельдфебеля в Вольтеры

При нормальном развитии науки реструктуризация научных исследований — процесс естественный, эволюционный. Административный раж ФАНО, основанный на волюнтаризме чиновников, будет лишь способствовать деградации фундаментальной науки в России

Как преобразовать фундаментальную науку в России — письмо с такими предложениями направил в апреле в подведомственные организации начальник управления ФАНО по координации и обеспечению деятельности организаций в сфере науки Михаил Романовский. Мы попросили прокомментировать документ известного физика, заведующего лабораторией теоретической физики Института электрофизики УрО РАН академика Михаила Садовского. По его оценке, предложения вызывают серьезные опасения.

— Чем документ опасен, Михаил Виссарионович?

— Это не сочинение на свободную тему, а мысли руководящего работника ФАНО, и они отражают задумки этого ведомства по дальнейшей замене руководства наукой со стороны Академии руководством со стороны чиновников. Михаил Романовский использует военно-полевую терминологию, а суть его идей — построить всех ученых и заставить выполнять боевой приказ. Товарищ не понимает, что наука развивается не по военным правилам, а управление в таком стиле обречено на провал.
Рассуждая о способах управления фундаментальной наукой, он вспоминает написанный в начале ХХ века знаменитый список задач математика Давида Гильберта. И говорит: так и надо действовать — создать списки фундаментальных проблем, подлежащих решению, и кавалеристской атакой эти проблемы решить. Но так не делается нигде и никогда.
О выборе

— Возможно ли в принципе в фундаментальной науке искусственное сужение направлений поиска и не приведет ли это к тому, что за бортом окажутся потенциально прорывные?

— Великий Гильберт перечислил ряд нерешенных задач, но страшно представить, что математики ХХ и XXI веков побросали бы свои исследования и взялись за решение только его задач. Не все задачи списка даже сейчас решены, решение каждой становится событием. Но развитие математики уже больше века идет вовсе не по тем «планам». Я не математик, но назову кое-что, Гильберту просто не известное: создание математики, связанной с методами Монте-Карло; многие вопросы функционального анализа, такие как функциональные интегралы, которые давно и широко применяются в физике; теория обобщенных функций; вся математика, связанная с созданием архитектуры современных компьютеров (она началась с фон Неймана и развивается по сей день)…

Если бы и Эйнштейн век назад написал список важнейших физических задач — это был бы интересный список, но физика развивалась бы не по нему. Эйнштейн, например, считал квантовую механику неким неполным описанием природы, однако более 90% успехов современной физики связано с развитием именно квантовой механики и квантовой теории поля. Даже для гения всех времен и народов проблематично предсказать развитие науки, причем не то что на столетие, но и на пять лет.

Цитаты из Письма:

Виталий Лазаревич Гинзбург, великий человек, накануне 70-х опубликовал в «Успехах физических наук» статью о том, какие проблемы физики и астрофизики наиболее интересны. Я читал эту статью с увлечением, и не раз: Гинзбург все написал правильно. Но современная физика далее развивалась далеко не всегда по этому списку…

Как же так: начальник управления ФАНО «по координации и обеспечению деятельности организаций в сфере науки» не знает, что фундаментальная наука практически не поддается планированию, что в ней возникают задачи, о которых буквально вчера люди и помыслить не могли…

— Зато он точно знает, например, что должны быть назначены конкретные исполнители запланированных фундаментальных работ. Предлагаемый инструментарий реорганизации, по терминологии автора, фронта исследований в принципе во многом опирается на оценочность.

— Да, в создании ориентиров для фундаментальных научных исследований предлагается в частности ликвидировать дублирование работ. Приведу пример, близкий мне как специалисту по высокотемпературной сверхпроводимости. По этой теме у нас в стране работают разные группы исследователей: в Красноярске, Екатеринбурге, Казани, немного их, к сожалению, осталось в Москве. Да, они все занимаются одной проблемой, но подходы и идеи у них разные, и никто не знает, кто в какой момент достигнет наибольшего успеха. По Романовскому, их надо все или объединить и поставить над ними одного начальника, или ликвидировать. Голубая мечта бюрократа.

Цитаты из Письма:

Следующий момент: институтам придется сократить все «непрофильные научные исследования». Прокомментирую снова на своем примере. 30 лет назад, когда состоялось открытие высокотемпературной сверхпроводимости в оксидах меди, в науке произошел невероятный бум, и директор только что организованного Института электрофизики УрО РАН Геннадий Месяц решил тогда развивать эти исследования. Десятилетия прошли — и что? Экспериментальные исследования по этой теме в институте закончились, причем довольно давно и по разным причинам, в основном экономического характера. Однако моя теоретическая группа, созданная тогда по инициативе Месяца, все 30 лет работает, причем является, скажу без ложной скромности, одной из лучших в этой области в России, хорошо известна и за рубежом. Так исторически сложилось в нашем институте: теоретическая деятельность по сверхпроводимости не имеет прямого отношения к основному направлению — импульсной электрофизике. Но и в страшном сне не могу представить, чтобы нас в приказном порядке «пришили» к какой-то «головной» организации. Да и где найти такую в нынешнем кризисном состоянии российской науки?

У Романовского прямо говорится: ежели у института есть некое «основное» направление, то все остальное надо отрубить, перестать финансировать. Разумеется, ни к чему, кроме дальнейшей деградации науки в России, это не приведет.

Вот пример на эту тему из истории прошлого века. В Институте физических проблем Петр Леонидович Капица открыл сверхтекучесть гелия и, поскольку считал, что Лев Давидович Ландау может построить теорию этого явления, создал в Институте теоретическую группу. Ландау действительно построил такую теорию, но группа продолжала работать, из нее возникла знаменитая школа Ландау. И ее деятельность уже далеко не всегда имела прямое отношение к физике низких температур, чем в основном занимался Институт. Например, группа Ландау вела фундаментальные исследования в области квантовой теории поля. По логике начальника управления ФАНО по координации и обеспечению деятельности организаций в сфере науки, таких надо просто гнать.

В жизни бывает как раз наоборот: там, где все занимаются только по «профилю», ничего нового, как правило, не возникает. И вдруг появляется некая точка сингулярности, человек говорит — мне не интересно, чем вы все вокруг занимаетесь, я придумал кое-что и убежден, что заниматься надо именно этим. Причем необязательно, одобрит ли такое решение даже руководство его института — примеров таких сколько угодно. Кстати, работы школы Ландау по квантовой теории поля сохранили значение до нашего времени и затрагивают наиболее глубинные вопросы этой теории.

С научных сотрудников требуют из ФАНО планы на будущий год и даже на много лет вперед. А я не знаю, что буду делать даже через три месяца: в моей жизни бывало, когда приходилось резко менять область занятий в связи с новыми экспериментальными открытиями.

Цитаты из Письма:

Прямо-таки веет от «труда» Михаила Романовского непониманием того простого факта, что фундаментальная наука — система саморазвивающаяся, причем безотносительно приказов вышестоящего начальства. По нему, нам только «фельдфебеля в Вольтеры» не хватает: создать списки задач, назначить головные организации и начальников, каждому раздать по направлению — и исполнять!
Об оценке и результативности

— Слово «оптимизация» в последнее время изменило смысл: вместо выбора лучшего варианта для достижения наибольшей эффективности оно означает теперь «сокращение». Необходимость оптимизации автор письма обосновывает наличием ««балласта» сотрудников, которые или ничего не делают, или занимаются ерундой».

— Это любимый миф журналистов, нападающих на науку, есть он и у Михаила Романовского. Я полвека в Академии наук, работал в трех институтах, а бывал в очень многих — большого количества бездельников или людей, занимающихся «ерундой», за эти годы как-то не встречал. Есть люди, работающие лучше, есть хуже. Один и тот же человек может в какие-то периоды работать хорошо, а в какие-то у него спад, ничего не получается. Но бывает, что только впоследствии выясняется, занимался человек «ерундой» или «не ерундой». А ранее — не определить, и не только по формальным критериям, но и пресловутой экспертной оценкой.

Еще в советское время я, будучи аспирантом в теоротделе ФИАН, стал свидетелем поучительной истории: тогда регулярно проводились «плановые» сокращения — каждая лаборатория должна была сократить такой-то процент ставок. Ученый совет нашего отдела судил-рядил, а нужно было сократить доктора наук, и в конце концов определил: это Юрий Абрамович Гольфанд, человек, занимающийся «непонятно чем». В итоге он долго не работал, потом эмигрировал, вскорости умер. А через несколько лет выяснилось: Гольфанд занимался тем, что сегодня называется «суперсимметрия в теории элементарных частиц». То есть уволенный как малоценный сотрудник в реальности оказался основателем огромного научного направления, ссылка на него в любой статье или монографии по суперсимметрии — сейчас первая. А ведь сокращали его, как занимающегося непрофильными делами, люди неглупые, более того — мудрые.

— Кстати, об экспертной оценке. Мерять результативность игроков на фундаментальном научном поле снова предлагается только количественно: сравнением числа публикаций в зарубежных журналах.

— Сегодня из ФАНО идут рапорты наверх — в российской фундаментальной науке все улучшается, потому что число публикаций растет. И это еще одно свидетельство непонимания чиновниками специфики академической науки. Помнится, я еще будучи школьником старших классов понимал: ни отдельного ученого, ни институт, ни науку в целом нельзя характеризовать числом публикаций. Есть те, у кого мало публикаций, но это великие ученые, а есть те, у кого их сотни — но они как ученые почти ничто. Типичный российский доктор наук к пенсии имеет 150 — 200 публикаций, а у Ландау их было всего примерно 90. У великого физика-теоретика Фейнмана вообще всего около полусотни работ за всю жизнь. Наука — предмет сложный, и характеризовать его сложно.
О причинах и перспективах

— Начинается письмо, однако, с верной посылки: уровень российской науки падает, все меньше в кулуарах конференций слышен русский язык…

— Свидетельствую: с русским там все в порядке, он даже стал практически вторым разговорным языком. Но это, увы, есть прямой результат реформ российской науки. Потому что говорят на нем представители не России, а российской научной диаспоры в западных странах.

Да, мы уже давно не являемся доминирующими фигурами на международных мероприятиях. В советское время выехать было очень сложно, но нас встречали с распростертыми объятиями. Теперь на международных форумах нас никто не ждет, мы играем даже не второстепенную, а третьестепенную роль. А причина проста: не попадают наши исследователи на международные конференции потому, что банально нет денег — ни у людей, ни у институтов. И не только на поездки. Более важно, что нет денег на исследования. Ничего более кошмарного нельзя себе представить. Из примерно полутора десятков центров нейтронных исследований, что были в СССР, сейчас остались три: в Дубне, в Гатчине да у нас под Екатеринбургом, и тот дышит на ладан. Все институты Академии в совокупности уже четверть века финансируются как один заштатный американский университет — этот факт хорошо известен. Почти 90% бюджета институтов РАН идет на зарплату. А как быть с установками, оборудованием, реактивами, с затратами на эксперименты, на экспедиции и т.д. и т.п. — работать-то на что?

Цитаты из Письма:

Начальник управления ФАНО по координации и обеспечению деятельности организаций в сфере науки пишет, что в естественных науках самым опасным является свертывание экспериментальной деятельности, эксперименты имеют заказной прикладной характер. А почему они носят такой характер? Да просто денег нет на проведение экспериментов, нет оборудования: академический институт без финансирования находится в аховом состоянии. Естественно, люди делают то, что можно, а это далеко не всегда то, что нужно.

Неудивительно поэтому, что наука деградирует, что есть проблемы с привлечением молодежи, что в обществе занятие наукой считается непрестижным, а ученые —несчастными бедными людьми.

— При этом акцент в письме сделан на программах класса megascience, программы президиума РАН отнесены к «средней» науке, а программ отделений РАН может не остаться вовсе.

— Развитие экспериментов класса megascience (это крупные установки, международные исследовательские комплексы), конечно, важно, кто бы отрицал… Вот только российский опыт здесь печальный, ибо отсутствует то самое финансирование. В письме упоминается проект Курчатовского института, перехваченный у РАН: создание реактора ПИК в Петербургском институте ядерной физики (ПИЯФ). Строительство ПИК (этот аббревиатура от заглавных букв фамилий разработчиков Юрия Петрова и Кира Коноплева) было начато в 1975 году. В 1979 году я был на конференции в ПИЯФ и впервые услышал «теорему Петрова»: в каждый данный год до запуска реактора ПИК остается еще пять лет. Эта теорема работала тогда, работает и сейчас: по устойчивости прогноза это превосходит знаменитый закон Мура в микроэлектронике…

Дай Бог, конечно, чтобы реактор ПИК и другие установки megascience заработали. Но их создание требует огромных средств. И в условиях незначительного финансирования российской науки в целом тут есть нечто неправильное: деньги отвлекаются от нормальной науки, которая не требует таких больших расходов. Несколько экспериментов или таких установок не поднимут российскую науку, а ее надо поднимать на всех направлениях. Ничего этого не происходит.

Кстати, похожие постоянные разговоры в ФАНО, мол, за счет мегагрантов можно вернуть часть нашей диаспоры, — также не просто наивные надежды, а глубокое заблуждение. Вернуть можно, но лишь некоторых из тех, кто становятся там сейчас заслуженными пенсионерами. Это что, способ справиться с проблемами российской науки?

— Отсутствие денег предлагается компенсировать организационными решениями.

— На самую «блестящую» идею — создание аутсорсинговой компании, обслуживающей институты, — ответом может быть только хохот. Я работал в двух очень больших институтах и одном компактном (200 сотрудников), разница — небо и земля. Купить мышку, или картриджи для принтера, или бумагу — в большом институте займет недели (если не месяцы) прохождения бумажек с учетом правил бухгалтерии и отделов снабжения. В маленьком институте — минутное дело. Про аутсорсинговую компанию, снабжающую сразу несколько институтов, — даже страшно подумать. Товарищ Романовский этого не понимает. Он упирает на другое: сокращение административно-управленческого персонала, оптимизация состава институтов будут способствовать процессу реструктуризации.

— Про реструктуризацию сказано и написано уже немало (см., например, «Когда два плюс два меньше четырех», «Э-У» №1-3 от 19 декабря 2016).

— Да, ученые критиковали ее нещадно и многократно. В ФАНО затеяли и проталкивают эту безумную программу, думают, что получат хороший результат. Не получат. Считал и считаю, что оптимальная численность для научно-исследовательского института — 200-300 человек, в этом случае нормально работают все: и научные сотрудники, и административно-управленческий персонал, и службы. Как только численность растет, все становится очень грустным.

Важно: в ФАНО почему-то игнорируют тот факт, что реструктуризация научных исследований при нормальном развитии науки шла во все времена. Институты и лаборатории открывались и закрывались. Как и научные направления. Это естественный эволюционный процесс, и административный раж тут не в помощь.

— Чего ждать?

— По прочтении этого письма пессимизм только возрастает. Возьмем пассаж: наука XXI века должна делаться в зданиях XXI, а не XX или XIX века… Большинство ученых изначально предупреждали: реформа затеяна, чтобы «избавить» Академию наук от «ненужной» ей собственности в центре Москвы и Санкт-Петербурга. Реформаторы до сих пор открещивались, а теперь Михаил Романовский прямо это подтверждает. Что сделают с историческими зданиями в центре столиц, все прекрасно понимают. А науку с Ленинского проспекта Москвы и со стрелки Васильевского острова Санкт-Петербурга вышлют куда подальше.

Цитаты из Письма:

В ФАНО не понимают, что чисто административными методами ничего добиться не удастся. Исследователи ищут то, что считают нужным, и на этом пути иногда получают замечательные результаты. А когда сверху говорят: вы неправильно живете, а мы знаем, как надо — на ум приходит строка Галича: «Бойтесь того, кто знает как надо».

То, что делается под флагом реформы науки, выглядит вредительством. Намеренным или от недомыслия — не столь важно. Термин этот имеет в нашей истории печальную репутацию, но его трудно отогнать: дело идет к деградации и даже к полной ликвидации фундаментальной науки в России. И этот путь не столь уж долог.


26/04/2017

Судьба науки в российском социуме – 2

Как политический, идеологический и административный прессинг государства деформировал этику ученых

Об авторе: Андрей Георгиевич Фонотов – доктор экономических наук, профессор НИУ «Высшая школа экономики»; Виктория Викторовна Киселева – доктор экономических наук, профессор НИУ «Высшая школа экономики»; Сергей Васильевич Козырев – кандидат физико-математических наук, профессор Санкт-Петербургского технического университета, член правления союза ученых Санкт-Петербурга.

Приведенный исторический экскурс (см. первую статью цикла: «НГ-наука» от 12.04.17) помогает понять те разрушительные последствия, которые были вызваны целями, формами и методами государственной научной политики.

Эрозия научного этоса

Во-первых, произошло полное огосударствление советской науки, утрата ею независимости и возможности на свободную, непредвзятую и объективную оценку процессов и явлений не только в социально-экономической сфере, но и в сфере естественных наук. Ярким примером здесь может служить печально известная сессия ВАСХНИЛ 1948 года. Нарастающие процессы архаизации в организации научного сообщества вылились в глубочайший откат в прошлое, к ситуации, имевшей место за пару столетий до этого.

Во-вторых, огосударствление науки сделало целью и источником ее существования нужды, потребности, цели и интересы исключительно государства, уделяя несопоставимо меньшее внимание чаяниям и потребностям общества и его членов.

Подобная политика не могла пройти бесследно для научного этоса, основные характеристики которого сформулировал в 40-х годах прошлого века Роберт Мертон (Merton R.K. Social Theory and Social Structure. Alencol, Ill. The Free Press, 1957). Он выделил базовые условия научного этоса: универсализм науки, общественный характер ее результатов, бескорыстность и организованный скептицизм. Эти «идеальные» требования конкретизируются в процессе институционализации науки как особой сферы деятельности под влиянием социально-экономической и культурной среды.

Политический, идеологический и административный прессинг государства деформировал научный этос. Из-за разрушения фундаментальных ценностей институты науки нормально и полнокровно функционировать не могут. Приоритет «пользы» вместо приоритета «истины» разрушает ткань научной работы, делает неполноценными результаты исследований. Механизм такой деформации достаточно прост.

Начинается он с прямой агрессии властей по отношению к «вредным», а затем и к «бесполезным» сферам науки и творчества. Последствия этого акта многообразны. Прежде всего размываются, искажаются и разрушаются ценностные установки, регулирующие функционирование научного сообщества и науки в целом как важнейшего социального института. На смену самостоятельному, независимому исследователю приходит конформист, вместо организованного скептицизма воцаряется дух конъюнктуры, вместо универсализма всячески подчеркивается специфика национальной науки (советская математика, немецкая физика 30-х годов и т.п. как антитезы буржуазным направлениям соответствующих отраслей знания).

Возникает естественный вопрос: если описываемые негативные процессы действительно имели место, то как можно объяснить успехи СССР в решении проблем индустриализации, осуществлении масштабных атомного и космического проектов, совершении открытий и изобретений в отдельных отраслях естествознания и технического прогресса?

Очевидно, что достижения советской науки и техники до начала 1960-х годов эксплуатировали научно-технический потенциал царской России.

В этом смысле НЭП, оружие победы во Второй мировой войне, атомный щит и космические успехи взросли на ниве русской науки XIX–XX веков. В.И. Вернадский, К.Э. Циолковский, В.Н. Ипатьев, И.П. Павлов, Н.Е. Жуковский, В.А. Базаров, Н.Д. Кондратьев, А.В. Чаянов, А.Н. Туполев, С.П. Королев, И.В. Курчатов, Н.И. Вавилов, С.И. Вавилов, А.Ф. Иоффе, П.Л. Капица, В.А. Стеклов – все эти и многие другие выдающиеся ученые или сами росли и воспитывались в окружении богатейшей и многообразной русской культуры рубежа XIX и XX веков, или же учились у тех, кто был ее непосредственным носителем. По мере того как последующие поколения отдалялись от этого богатства, попадая в среду «новой» социалистической культуры с ее маниакальной «верностью делу партии», нарастали тенденции подавления открытого и честного взгляда на проблемы развития советского общества, создавая обстановку моральной и нравственной дезориентации.

Кстати, есть показательный исторический прецедент этому явлению. При основании Французской академии наук перед ней как государственным учреждением были поставлены две основные задачи: иметь дело с техническими проблемами, выдвигаемыми королем, и прославлять его за поддержку наук.

Десятилетие забвения

Деструктивные процессы в науке, проявившиеся в 1980–1990-е годы, были непосредственной проекцией тех проблем, с которыми столкнулась страна. Но на фоне системного социально-экономического кризиса в СССР и постсоветской России кризис научно-технического комплекса страны был не слишком заметен и ощутим. Более того, в первые годы после распада СССР именно накопленный научно-технический потенциал руководство страны рассматривало как важный ресурс нормализации ситуации. Реформирование научной сферы стало одним из приоритетов первого правительства постсоветской России.

Однако отсутствие социальной базы перемен, слабая профессиональная солидарность ученых и инженеров и низкая оценка обществом главных движущих сил прогресса нового времени (неприятие обществом и даже открытая враждебность к представителям частного бизнеса) лишили политику развития на инновационной основе социальной и политической поддержки. Немаловажным фактором оказался резкий спад финансирования научных исследований и разработок (почти в пять раз в начале 1990-х годов). Все это привело к сокращению численности исследователей, часть которых эмигрировала, а оставшиеся в стране пытались сопротивляться процессам маргинализации научного сообщества.

В 1990-е годы программа реформирования российской науки была направлена на создание системы грантового финансирования через создание государственных фондов (Российский фонд фундаментальных исследований, РФФИ; Российский гуманитарный научный фонд, РГНФ; Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере), реализацию механизмов заемного финансирования коммерчески перспективных проектов промышленных компаний через систему фондов НИОКР и Российский фонд технологического развития, реорганизацию прикладной науки в систему государственных научных центров (ГНЦ), создание современной системы телекоммуникаций для науки и высшего образования, поддержку самоорганизации научного сообщества в научные общества. И может быть, самое главное – создание условий открытости для интеграции отечественной науки в мировое научное пространство.

Реформы научно-инновационного комплекса, стартовавшие в начале 90-х годов, через пять лет были остановлены. Возобновлены – только в середине первого десятилетия ХХI века. Этот период воспринимался научным сообществом как «десятилетие забвения», когда государство не просто забыло о развитии науки, но даже не знало, как распорядиться этим советским наследием. К тому же экономический кризис конца 1990-х годов нарушил связи науки с производством, сведя к минимуму источники финансирования НИОКР.

К этому времени ситуация в науке усугубилась. Обыденными стали такие явления, как взятки при проведении тендеров на закупку научной продукции, систематические откаты за возможность получить бюджетное финансирование, фальсификация научных результатов для получения доступа к государственным заказам.

Широкое распространение получила торговля научными степенями. Согласно данным Яндекса, в месяц имеет место 1542 показа контекстной рекламы для людей, осуществляющих поиск с ключевыми словами «диссертация заказ»; 1144 показа приходится на запрос «купить диссертацию» и 1114 – на запрос «заказать диссертацию». Ограниченное сопротивление, оказываемое научным сообществом подобным процессам саморазрушения (примером служит вольное сетевое сообщество экспертов, исследователей и репортеров «Диссернет»), не пользуется поддержкой властей, поскольку затрагивает и дискредитирует в первую очередь саму эту власть и ее представителей.

Попытки государства нормализовать ситуацию с помощью введения формальных критериев оценки труда ученых (таких как публикационная активность, через индексы цитирования в системах РИНЦ, Scopus, Web of Science и т.п.), с одной стороны, ориентировали научных работников на осязаемый конечный результат. Но, с другой стороны – породили мелкотемье, искусственное дробление этапов исследований и даже нелегальный рынок платных услуг по публикации в российских и зарубежных изданиях.

Впрочем, в соответствии с международными оценками (Консорциум Корнельского университета (США), Школа бизнеса INSEAD (Франция) и Всемирная организация интеллектуальной собственности), в глобальном инновационном рейтинге Россия за период 2012–2016 годов переместилась с 51-го места на 43-е. Но этот прогресс достигнут преимущественно за счет показателей уровня человеческого капитала (Global Innovation Index 2016) и роста ресурсного потенциала инновационной сферы без учета его результативности, падение которой стало тревожной тенденцией.

Так, если в 2000 году Россия выпускала 3,22% мировых публикаций, индексируемых в Web of Science, то в 2014-м на ее долю пришлось 2,05%, тогда как вклад Индии в 2014 году составил 3,93%, Китая – 17,55%, а США – 24,91% (Индикаторы инновационной деятельности: 2014. Статистический сборник. М: НИУ ВШЭ, 2014).

Реформа РАН как образец модернизации

Следует заметить, что даже в СССР с его тотальным государственным контролем институты науки были наделены большей свободой и самостоятельностью в решении вопросов научной политики. Власти стремились учитывать позицию научного сообщества, которую представляла, пусть и не всегда четко, Академия наук СССР. Последняя, пользуясь своим официальным статусом высшей научной организации страны, обладала определенной независимостью в решении внутриорганизационных проблем и, более того, имела право на свою точку зрения по вопросам, затрагивающим интересы научно-технологического и социально-экономического развития страны. Все это отражалось в разрабатывавшейся каждую пятилетку Комплексной программе научно-технического прогресса и его социально-экономических последствий.

В постсоветской России АН СССР, превратившись в Российскую академию наук (РАН), вынуждена была приспосабливаться к новой социально-экономической реальности. Экономическая и социальная нестабильность объективно способствовала утрате общественного интереса к науке и технике, и эта ситуация не изменилась даже с началом устойчивого роста экономики в 2001–2007 годах.

Проблемное положение РАН особенно ярко проявилось в ходе реализации мероприятий по созданию национальной инновационной системы (НИС). Они включали формирование институтов развития, модернизацию системы образования и усиление контроля за инновационной активностью государственных компаний и компаний с государственным участием. Все эти мероприятия были составными частями двух стратегий развития науки и инноваций в Российской федерации, принятых в 2006 и 2011 годах. Последняя из этих двух стратегий представляла собой масштабный пошаговый план, охватывающий большинство значимых направлений для обеспечения развития науки и инноваций.

Однако, несмотря на значительные усилия, через пять лет после начала реализации целей этой стратегии оказалось, что она выполнена только на 10% и нуждается в переработке. Разработчики этого документа слишком поверхностно подошли к диагностике сложившегося состояния науки, экономики и производства. В результате реальные проблемы перехода к инновационной экономике оценили слишком оптимистично.

Одной из самых больших неудач в рамках стратегии можно считать реформу РАН. Из всех путей ее реформирования был выбран вариант без постановки четких целей и задач, который свелся к созданию бюрократической надстройки над академией в виде Федерального агентства научных организаций (ФАНО), лишающего ее самостоятельности, блокирующего ее инициативы и возводящего новые преграды между наукой, производством и обществом.

Содержание и характер реформы РАН, равно как непонятная анонимность, таинственность и внезапность ее проведения без широкого обсуждения и в интересах узкой группы лиц, – следствие резкого снижения престижа науки и научного труда в современном российском обществе. А это, в свою очередь, отражает откат общества на позиции архаичных верований и предрассудков.

Показательно, что в 2016 году финансирование науки в России упало до минимума за последние 12 лет. Очередным аккордом в этом ряду стало сокращение расходов федеральной целевой программы развития научно-технологического комплекса страны на 2014–2020 годы на 25 млрд руб. относительно первоначальных цифр. Соответственно финансирование РАН через ФАНО в 2017 году будет уменьшено на 10% по сравнению с 2016 годом, составив 74,6 млрд руб.

Сокращение финансирования фундаментальных исследований происходит четвертый год подряд и грозит превратиться из тенденции в закономерность. Впрочем, это явление полностью вписывается в более общий процесс нарастающей архаизации.


25/04/2017

ВРЕМЯ ВЫБОРА. Апрельские тезисы

Отрешение академика В.Е. Фортова от должности президента Академии наук через сорванное в марте 2017 г. общее собрание РАН окончательно показало несостоятельность политики компромиссов, проводимой теперь уже уходящим руководством РАН. «Спецоперация» с одномоментным самоотводом еще двух претендентов явилась ответной реакцией оппонентов и «реформаторов» РАН на по-прежнему результативную деятельность Академии даже в разрушительной для российской науки атмосфере последних трех лет. И, в частности, на успех выборов членов РАН в октябре 2016 г., еще раз подтвердивших высокую репутацию и авторитет Академии в обществе. Эти выборы вызвали ответные действия: провокацию недовольства со стороны главы государства и новую серию заказных публикаций против РАН. Так были необратимо разрушены иллюзии академика В.Е. Фортова и значительной части академического сообщества о «двух ключах» управления — в руководстве страны уже не относятся всерьез к РАН в статусе одного из многочисленных госбюджетных учреждений. Это подтверждают и ёрнические слова президента Курчатовского института член-корреспондента М.В. Ковальчука о «фантомных болях» РАН по отторгнутым от нее институтам, сказанные на одном из заседаний президентского Совета по науке и образованию.

Сорванное собрание РАН свидетельствует и о глубоком расколе в академическом сообществе. Прежде всего — между «патриотами РАН» и «соглашателями с ФАНО». Тревожным симптомом является воскрешение последними практики доносительства и угодничества, а также их хорошо срежиссированные выпады по отношению к сложившейся в РАН системе выборов, что отмечено в статье академика А.Р. Хохлова в «Троицком варианте» №6 (225) от 28 марта 2017 г. Группа оппонентов действовавшего в период 2013-2017 гг. президента РАН названа поименно — это весьма известные академики Е.Н. Каблов, И.А. Соколов, В.Б. Бетелин, А.А. Дынкин и солидарная с ними тройка членов РАН из Сибирского отделения — академики В.Н. Пармон, Н.А. Колчанов, В.В. Власов.

Прошедшие события похоронили и надежды на ресурсные возможности ФАНО — бюджетное финансирование фундаментальной науки неумолимо сокращается: со 108 млрд. руб. в дореформенное время до 72 млрд. руб. в настоящий момент. Это может значить одно из двух. Или правительство вовсе не расположено выделять сколько-нибудь значимый бюджет группе ретивых менеджеров, плотно оседлавших веками создававшуюся научную структуру, или управленцы ФАНО попросту не способны этот бюджет обосновать и утвердить. А возможно, и то, и другое сразу. Не случаен ответ министра финансов А.Г. Силуанова на вопрос сенатора и академика А.К. Тулохонова о недостаточности бюджетного обеспечения науки: «фундаментальную науку должно финансировать не государство, а олигархическое сообщество…». Отсюда и Роснано, и Сколково, и РВК, и бесчисленные бизнес-инкубаторы. Но эти и другие «институты развития» всё равно притягивают и бюджетные средства (по крайней мере, первые два), а новых фундаментальных знаний не продуцируют. РАН с популярной у «патриотической» ее части идеей восстановления ГКНТ — опасный и неуживчивый конкурент для «инновационных» новообразований.

С огромным напряжением отбитая (и то не полностью) в 2013 г. фронтальная атака на РАН с ее продекларированной «реформаторами» ликвидацией сменилась ползучим наступлением. Удушение академической науки силами ФАНО осуществляется многообразно и изощренно с привлечением «соглашателей» из РАН. Излюбленный и уже отработанный путь — реструктуризация, сопровождаемая потерей статуса юридических лиц академическими институтами и, в последующем, их ликвидация внутри ФИЦ и ФНЦ уже без всякого, даже формального, согласования с РАН и научными коллективами, формирование разрозненных и максимально подготовленных для будущей приватизации квазинаучных структур.

Что же делать? Прежде всего — использовать те возможности, которое даёт правовое поле, экономическая и внутриполитическая обстановка в России. Нужно буквально и в полной мере исполнять ФЗ-253, требовать этого от других его субъектов. Активно включиться в процесс подготовки новой редакции федерального Закона о науке, сделать его максимально полезным для Академии. Принципиально и даже жестко отстаивать интересы науки, использовать в полной мере потенциал, квалификацию и компетентность членов РАН. При любой возможности идти во власть и опираться на союзников в её органах.

Не упуская из вида достижение прорывных результатов в фундаментальной науке, необходимо в полную силу заняться практически важными задачами государства, регионов и индустрии — сформировать программу действий, исходя из приоритетов, из «больших вызовов», обозначенных в Стратегии научно-технологического развития РФ. Тем самым, необходимо вступить в конструктивное взаимодействие с оппонентами и выигрывать на их поле, добиваться значимых результатов в научно-технической и технологических сферах. Нужны глубоко продуманные и целесообразные действия по интеграции науки, образования и инноватики (в нашем случае это новосибирский Академгородок и другие территориальные образования), повышению эффективности научной деятельности при организации консорциумов, инновационных структур при академических институтах, подготовке программ развития корпораций и регионов на основе лучших достижений современной науки. Чем больше Академия будет приносить ощутимой пользы — тем больше будет у нее союзников, в том числе в самых высоких кабинетах.

Главные задачи будущего президента РАН — одержать интеллектуальную победу над «реформаторами»; добиться исполнения всех статей ФЗ-253 всеми обозначенными в нем субъектами; начать процесс возвращения успешных институтов в РАН вместе с бюджетными средствами; повысить статус РАН до государственной корпорации или государственного научного центра. Для пользы дела необходимо де-факто преобразовать ФАНО в управление делами РАН с подчинением выбранному президенту Академии, соответственно превратив территориальные управления ФАНО в управления делами региональных отделений РАН.

Многое зависит от личных качеств и компетенций человека, который возьмет на себя ответственность возглавить Российскую академию наук в самый критический для нее момент. Это должен быть не только выдающийся учёный, заслуги которого признаны мировым научным сообществом. На пост президента РАН сегодня востребован общественный деятель в лучшем смысле этого слова, хорошо знакомый с высочайшими государственными чиновниками страны и уважаемый ими. Изначальный вес нового главы Академии наук видится если не на 100% эквивалентным, то близким авторитету таких титанов, как академики А.П. Александров, П.Л. Капица, Ж.И. Алфёров, М.В. Келдыш… В недавно вышедшем на экран фильме «Время первых» Л.И. Брежнев говорит академику С.П. Королеву: «Ты у нас незаменимый, ты уж постарайся…» Даже фамильярное «тыканье» не умаляет в этой сцене высшей степени уважения и доверия лидера великой страны к великому учёному. Подобное отношение к себе и ко всей Академии наук необходимо сформировать и её новому главе. Что же касается участившихся пожеланий сравнительно молодого возраста, то это не главный критерий. Критерии — талант и работоспособность.

Принципиального и сильного главу Академии наук мы будем выдвигать и избирать сообща: физики и медики, аграрии и гуманитарии, москвичи и дальневосточники… Важнейшая задача всего академического сообщества состоит в том, чтобы на предстоящих в сентябре этого года выборах президента и всего руководства РАН, включая вице-президентов и председателей региональных отделений, не отдать рычаги управления «соглашателям», ведущим свою предвыборную кампанию под лозунгами конвергенции с «реформаторами» и созданным ими Федеральным агентством научных организаций. Урок сорванных в марте выборов хорошо показывает, что замыслы окончательного уничтожения трехсотлетней Российской Академии наук не сняты с повестки дня. И суть проблемы не в том или ином формате сотрудничества РАН с ФАНО, Минобрнауки, правительством и президентом страны. Коренной вопрос — восстановит ли Академия позиции головной, системообразующей научной организации России, её интеллектуального центра. Другие подходы к будущему РАН — непродуктивны. Так что пожелаем нам удачи.


11/04/2017

Лукавый паритет. Верны ли слухи, что в науке хорошо с деньгами?

Об Академии

Президиум РАН

Структура РАН

Члены РАН, почётные звания

Фундаментальные научные исследования

Экспертное научное обеспечение

Научно-издательская деятельность

Популяризация науки

Новости, пресса

Профсоюз работников РАН
Версия для печати
Лукавый паритет. Верны ли слухи, что в науке хорошо с деньгами?
10.04.2017


В СМИ стали часто появляться материалы, в которых говорится о высоком уровне финансирования науки в России и низкой эффективности труда российских ученых. Обычно эти выступления эмоциональны, но плохо аргументированы. В них приводятся искаженные факты, информация неправильно трактуется.

Постараюсь показать, как именно творятся мифы о хорошо обеспеченных, но плохо работающих российских ученых.

Наиболее полные и достоверные данные сейчас есть по 2014 и 2015 годам. Поскольку финансирование науки в последнее время падает, опираясь на цифры по этим годам, можно нарисовать картину, которая будет близка к реальности и даже несколько ее приукрасит. Использованные в этой статье цифры взяты из законов о федеральном бюджете РФ за разные годы, информации Росстата и публикаций Института проблем развития науки РАН.

Очень распространенное лукавство - проведение расчетов финансирования науки с использованием такого понятия, как паритет покупательной способности (соотношение валют исходя из цен на аналогичные товары в соответствующих странах). Что происходит, когда реальные доллары заменяются “паритетными”? Вот один из примеров.

Финансирование российской науки из всех источников (федеральный и региональный бюджеты, частные инвесторы) составило в 2015 году, по разным данным, 1,12-1,19% ВВП. (Не могу не упомянуть, что, согласно указу Президента РФ от 7 мая 2012 года, этот показатель должен был достичь 1,77% ВВП.) Возьмем для расчетов большее значение - 1,19%. При ВВП 80,4 трлн рублей финансирование науки составит 960 млрд рублей, или 16 млрд долларов (по курсу 60 рублей за доллар). У Росстата, который провел расчеты по паритету покупательной способности, получились другие цифры - 44,4 млрд долларов. Это означает, что их “паритетный” доллар стоит примерно 21,6 рубля (!).

Мне представляется, что расчеты по паритету покупательной способности к науке вряд ли применимы и сильно искажают действительную картину. Многие расходы в этой сфере деятельности осуществляются в настоящей, а не “паритетной” валюте - закупки оборудования, материалов, научной литературы, участие в конференциях, оплата публикаций в зарубежных журналах, оформление патентов за рубежом. Для всех перечисленных целей нужна настоящая, а не “паритетная” валюта.

К слову сказать, привлекая в нашу страну зарубежных ученых или членов российской диаспоры, им стараются обеспечить зарплату, эквивалентную их заработкам на Западе. Тем более что в крупных городах России, где сосредоточена основная часть научных институтов, цены на товары и услуги практически не отличаются от европейских.

Теперь сравним финансирование науки в России и за рубежом. Как было сказано выше, максимальная за последние годы доля ВВП на науку - 1,19%. Практически во всех странах, основу экономики которых составляют высокие технологии, этот показатель превышает 1,5%. Ниже среднего он только в Испании - 1,24%, Италии - 1,26%, Португалии - 1,37%. Меньше нас в Европе на науку тратят Греция - 0,8%, Польша - 0,87%, Словакия - 0,83% и Турция - 0,94%. А вот Германия, Япония, Франция, Бельгия, Голландия, Финляндия, Швейцария, Израиль и догоняющие их Корея и Китай тратят более 2% от ВВП. В лидерах Корея - 4,15%, Япония - 3,47%, Германия - 2,85%, США - 2,73%.

Таким образом, ни в одной стране, на коллег из которых наших ученых призывают равняться, финансирование науки не падает ниже 1,5% ВВП. Чиновники любят подчеркнуть, что на Западе в науку значительно больше, чем у нас, вкладывается частный бизнес. На самом деле, и здесь есть некоторая хитрость. В развитых странах действует целая система налоговых льгот для бизнес-структур, поддерживающих научные исследования. Но ведь деньги, которые сэкономили на налогах коммерсанты, недополучил бюджет, так что вложенные ими в науку средства фактически являются неявным бюджетным финансированием.

В конце концов, разве нам важно, кто обеспечивает исследования - госбюджет или частные инвесторы? Если уровень финансирования науки в России значительно меньше, чем в большинстве развитых стран, возможности наших ученых и их зарубежных коллег несоизмеримы. А шансы нашей страны войти в клуб технологических лидеров практически нулевые.

Есть и еще несколько важных обстоятельств. Во-первых, размер ВВП на 10 тысяч населения в России меньше, чем в развитых странах, значит, меньше и фактическое финансирование науки. Во-вторых, наши конкуренты не переживали развала науки, аналогичного случившемуся в России в конце 1990-х - начале 2000-х годов. Нам приходится догонять страны со сложившейся структурой экономики и развитой наукой, поэтому совершенно очевидно, что мы должны вкладывать в исследования больше средств, чем они.

Применяя такой запрещенный, на мой взгляд, прием, как расчеты расходов на науку по паритету покупательной способности, “аналитики” искажают и показатели, связанные с финансированием, приходящимся на одного ученого. Сравним эти данные для России и развитых стран. По информации Росстата, на одного ученого в России в 2015 году приходилось 99,9 тысячи “паритетных” долларов. Это существенно меньше, чем во всех развитых странах. Ближе всего к нам была Англия со 154 тысячами долларов. Во всех остальных развитых странах эта величина составляла больше 200 тысяч.

Очевидно, что даже при расчете по “паритетному” курсу мы сильно уступаем развитым странам, но разница все-таки не катастрофична. При переходе же к реальным долларам получается примерно 36 тысяч на российского ученого в год. Сравнивая эту цифру с 200 тысячами у коллег за рубежом, понимаем, что разрыв, на самом деле, огромен.

Подчеркну, финансирование в пересчете на одного ученого - это не только зарплата научного сотрудника, но и приведенные к числу ученых расходы по оплате труда научно-технического и вспомогательного персонала, обеспечению исследований приборами, материалами, содержанию научной инфраструктуры. Совершенно очевидно, что ни одна команда в развитых странах, где только средняя зарплата ученого составляет около 3 тысяч долларов в месяц, в наших условиях работать не сможет.

Часто звучит и такое утверждение: в России слишком много ученых. Чтобы избежать субъективизма, просто проведем сравнение по этому показателю с теми странами, которые пытаемся догнать. На 10 тысяч занятых в экономике у нас приходится 66 исследователей. Это меньше, чем в США, Канаде, Корее, Японии, Австралии, Израиле и большинстве стран Европы. Ниже, чем у нас, число ученых по отношению к экономически занятому населению в Польше, Турции, Венгрии.

Чиновники еще любят заявлять о существенном увеличении бюджетного финансирования науки в последнее десятилетие. Посмотрим, что стоит за этими словами. Если сравнивать с концом 1990-х годов, расходы на гражданскую науку действительно возросли. Однако при учете инфляции это увеличение оказывается не таким уж большим. Так, в 2000 году финансирование гражданской науки составляло 17 млрд рублей (0,22% ВВП), а в 2011 году оно в сопоставимых ценах, по данным Росстата, стало около 65 млрд в ценах 2000 года (0,52% ВВП). Таким образом, финансирование с учетом инфляции увеличилось в 3,8 раза, а отнюдь не на порядок, как в последнее время нам внушают. Главное, необходимо учитывать, что увеличение началось с уровня, близкого к нулевому. Наука в России в 1990-е годы просто умирала. Финансирование поступало нерегулярно, а бывало, что вообще не поступало. Зарплаты ученых были символическими, людей отправляли в неоплачиваемые отпуска, почти не проводились ремонты зданий, закупки оборудования и материалов. Тем не менее люди работали - в основном, конечно, на старых запасах. Российская наука выжила благодаря самоотверженности оставшихся в стране ученых и существовавшей у нас системе организации исследований, которая позволяла институтам функционировать при почти полном отсутствии денег.

Начавшийся с 2005 года рост финансирования науки спас ее от смерти. Наметился определенный прогресс. К сожалению, в 2011 году он прекратился. По данным Росстата, финансирование гражданской науки в России в ценах 2000 года после 2011-го практически не менялось, а с 2015-го начало падать. Сегодняшнее состояние можно охарактеризовать как стабильную стагнацию. Увы, приходится констатировать: происходившие в период 2005-2011 годов положительные сдвиги не обеспечили уровень, достаточный для того, чтобы наука стала драйвером перевода экономики России на инновационный путь развития.

Какова ситуация в фундаментальной науке и ее наиболее крупном академическом секторе? Если в ряде стран Европы государственные расходы на науку в целом меньше, чем в России, то в части фундаментальной науки таких примеров нет. Россия тратит на фундаментальную науку примерно 0,15% ВВП. Во всех развитых странах эти расходы составляют 0,35% ВВП и выше. То есть развитые страны вкладывают в фундаментальную науку из бюджета вдвое больше России.

Поговорим об эффективности наших исследователей. Организации ФАНО в 2014 году опубликовали 69 тысяч статей в журналах, регистрируемых русскоязычной системой РИНЦ, и 24 тысячи статей, индексируемых в базах Web of Science и Scopus. Стоимость одной статьи, полученная делением средств на число публикаций, составляет около 90 тысяч долларов (или 280 тысяч “паритетных” долларов). В США рассчитанная таким же образом цена статьи, опубликованной в рецензируемых журналах, - 900 тысяч долларов. В других развитых странах цифры примерно такие же.

В расчете на 100 ученых подведомственные ФАНО институты опубликовали в 2014 году в среднем 37 статей. Это не так много. Но необходимо учитывать, что часть научных организаций (в основном относившихся к РАМН и РАСХН) никогда не была ориентирована на публикации статей в ведущих мировых журналах, а гуманитарии всегда делали акцент на написании монографий. В серьезных институтах РАН, работающих в сфере естественных наук, публикационные показатели высокие. Так, у организаций, относящихся к Отделению физических наук, публикационная активность более чем вдвое выше средней.

Необходимо понимать, что ученым нужно время, чтобы приспособиться к очередному нововведению. Когда от научных сотрудников стали требовать печататься в ведущих журналах, число таких публикаций стало быстро расти. По информации главы ФАНО Михаила Котюкова, за последние три года увеличение составило около 20%.

Подведем итог. Очень многие проблемы российской науки связаны с ее хроническим недофинансированием. Как показывает мировой опыт, без существенного увеличения средств на науку, как минимум до 2% ВВП, России не удастся догнать развитые страны. Судя по нынешнему положению дел и намечающимся тенденциям, у нашей страны мало шансов войти в круг технологических лидеров. Несмотря на улучшение ситуации в период с 2005 по 2011 год, по уровню обеспечения работы одного исследователя Россия до сих пор серьезно уступает зарубежным конкурентам.

Виктор КАЛИНУШКИН,

председатель Профсоюза работников РАН,

заведующий лабораторией Института общей физики им. А.М.Прохорова РАН


27/03/2017

«Наука плохо вписывается в современное общество, и государству просто не до нее»

Личный взгляд кандидата экономических наук Сергея Голодова

Правительство России пошло навстречу бывшему президенту крупнейшей научной организации страны – Российской академии наук – Владимиру Фортову и освободило его от должности, что разделило ученых на два лагеря. В следующие полгода исполнять обязанности Фортова будет академик Валерий Козлов, а президиум должен будет улучшить процедуру выборов президента РАН и сделать ее более прозрачной и более публичной. Общее собрание РАН 20 марта проголосовало за перенос выборов президента академии на осень 2017 года и попросило продлить полномочия Фортова, которые истекали 27 марта. Сам же Фортов отказывался от продления его пребывания на посту президента. Точку в этом вопросе поставило правительство, удовлетворив просьбу Фортова и частично остальных ученых – о переносе выборов на полгода. О том, почему так неспокойно в научном мире, своим мнением поделился Сергей Голодов, доцент кафедры статистики РЭУ им.Г.В.Плеханова:

«Общее собрание Академии наук выбору президента не достигло своей цели, что, кстати, ожидаемо, если не сказать симптоматично. Реформа Академии, инициированная чиновниками зашла в тупик. Не только академики взволнованы, вопрос вышел на уровень премьера. В частности, он даже употребляют такую хлесткую ремарку : «Академия – не клуб по интересам!» Академики обвиняют власть предержащих, критикуют и собственное безволие. В одном они точно правы – еще шаг и пропасть! Есть некоторые исторические параллели.

Актуальная и важнейшая тема: наука, технологии, внедрение разработок – именно в формате триединства. В угаре реформ о ней забыли на долгое время. Вспомнили не так давно. В 2009 г. в президентском послании Д.Медведева прозвучали правильные слова о переходе к новой модели развития. Еще тогда были произнесены правильные слова о том, что надо бы оторваться от экспорта сырья, которым, кстати, Россия торговала на мировом рынке всю свою историю. В том же послании были названы и актуальные и эффективные направления и исследовательской работы, и развития и внедрения технологий. Вот цитата: Внедрение новейших медицинских, энергетических и информационных технологий, развитие космических и телекоммуникационных систем, радикальное повышение энергоэффективности. А ведь развитие стратегических и информационных технологий включает в себя потенциал суперкомпьютеров и их систем, которые объединены высокоскоростными каналами передачи данных, создание электронного правительства и т.д.

Для решения поставленных задач руководством страны предлагались следующие управленческие действия: модернизация государственного сектора, создание комфортной среды для осуществления в России исследований и разработок мирового уровня, изменения в законодательстве и в государственном управлении, которые помогут переходу российской экономики на инновационный характер развития. При Президенте РФ была оздана Комиссия по модернизации и технологическому развитию экономики России. Однако, это не сильно способствовало развитию. Тем не менее создали Сколково. Есть ли эффект? Но в информационной среде точно есть некоторое число уголовных дел и докладов Пономарева. Создали Роснано. Каков эффект можно фиксировать здесь. И снова на устах только громкие истории. Реорганизовали Академию Наук. Небольшая ремарка – даже такие радикальные реформаторы, как большевики, не стали ее трогать после революции. Академия получила ФАНО во главе с «не мужем, но юношей». Почему мы так играем с наукой? Она не первостепенная необходимость? Не хлеб, не вода? Не нужна обществу и государству, ведь дальше деклараций дело не идет. Возможно наука не вписывается в современное российское общество, она не вся коммерциализуется, а государству не до нее.

Процитирую академика А.Н. Крылова. Январь 1917 года. Заседание комиссии естественных производительных сил при Академии наук. «Председательствовал А.Е. Ферсман, ученый секретарь комиссии, пока – профессор, и член Горного совета тайный советник Богданович делал доклад «О месторождении вольфрама», который есть в Туркестане и на Алтае. Для изучения туркестанских руд надо снарядить туда экспедицию, испросив на нее 500 руб. Про вольфрам на Алтае он промолчал. «Кому угодно высказаться по поводу доклада Карла Ивановича?» – спросил Ферсман. Я (А.Н. Крылов) попросил слово: «Насчет Туркестанских рудников дело обстоит просто – вот 500 руб.», и, вынув бумажку с портретом Петра передаю ее Ферсману. «С Алтаем дело сложнее. Карл Иванович не указал, что рудники находятся на землях великих князей Владимировичей. Вольфрам – это быстрорежущая сталь, т.е. более чем удвоение выделки шрапнелей. Если где уместна реквизиция или экспроприация, то именно здесь: не будет шрапнелей – это значит проигрыш войны, а тогда не только Владимировичи, но и вся династия «к чертовой матери полетит». Именно так и было сказано. Карл Иванович не знал куда деться. Ферсман перешел к следующему вопросу, не углубляя предыдущего. «Я оказался пророком – месяца не прошло, как династия Готторп-Романовых полетела». Вот и ответ всем нам, не так ли»?


24/03/2017

«Какое отвратительное охотнорядское зрелище»

Академия наук — источник славы и могущества государства — стала для него обузой. Как это получилось?
В марте 1965 года президент Академии наук СССР Мстислав Всеволодович Келдыш находился на космодроме вместе с главным конструктором ракетной техники Сергеем Павловичем Королевым. В самый ответственный момент, когда космонавтов уже посадили в корабль, Келдыша позвали к аппарату правительственной ВЧ-связи. Секретарь ЦК КПСС Суслов просил Келдыша срочно вылететь в Москву и провести общее собрание Академии наук. Повестка дня — осуждение академика Андрея Дмитриевича Сахарова и, возможно даже, исключение его из Академии.

Келдыш попросил у Королева самолет для полета в Москву. Королев поинтересовался, что случилось. Келдыш рассказал. Королев пришел в ярость. Отвел президента Академии наук подальше, чтобы никто не слышал его слов, и стал кричать, что для такого дела самолета не даст. Ставить вопрос об исключении Сахарова — позор! Келдыш не полетел, и это ему сошло с рук. Президент Академии наук был в ту пору фигурой, с которой считались.
Расстрелянные братья

В 1951 году умер известный физик Сергей Иванович Вавилов, который шесть лет возглавлял Академию наук. Лет ему было немного. Его убила происходившая на его глазах деградация отечественной науки. Вавилов записывал в дневнике: «Семь часов непрерывный Ученый совет Московского университета: о физиках. Боже мой, какое страшное и отвратительное охотнорядское зрелище. Помесь малограмотности, наглости, московской купеческой хитрости и кабацкого жаргона. В этом болоте должны расти физики. Нужно быть очень большим человеком, чтобы выйти отсюда здоровым и крепким».

Президентом Академии наук стал директор Института органической химии Александр Несмеянов. Между Вавиловым и Несмеяновым — помимо крупных научных достижений — было еще нечто общее: репрессированные братья. Брат Вавилова, Николай Иванович, выдающийся биолог, погиб в заключении. Один из братьев Несмеянова, Василий Николаевич, талантливый геодезист, был расстрелян в 1941 году. Следующим главой Академии станет Мстислав Всеволодович Келдыш. Его брата Михаила, аспиранта исторического факультета, в 1936 году арестовали и на следующий год расстреляли. Чудовищные совпадения в биографиях президентов Академии — свидетельство масштабности сталинского террора против интеллигенции.
Петр I и Никита Хрущев

Несмеянов исходил из того, что ученые, занимающиеся академической наукой, должны решать фундаментальные задачи, которые только на первый взгляд кажутся далекими от жизни, а в реальности они-то и питают производство. Он называл Академию «теоретическим вождем в науке». Хрущев же требовал от науки немедленной отдачи. Обвинял академиков в оторванности от жизни, был недоволен теоретиками, считая, что они слишком мало уделяют внимания практике.

В 1961 году решением ЦК КПСС и советского правительства большое число научных институтов передали в отраслевые ведомства. Техническую науку отделили от Академии. Одним из печальных последствий этого «практичного решения» стало колоссальное отставание СССР в вычислительной технике.

Несмеянов не соглашался с реформой Академии и сказал Хрущеву:

— Петр I вошел в историю тем, что создал Академию наук…

Смысл фразы был понятен.

11 июля 1964 года Хрущев, раздраженный оппозицией Академии печально знаменитому погубителю биологической науки Трофиму Лысенко, заявил:

— Если Академия наук будет вмешиваться, мы ее разгоним к чертовой матери! Наука должна быть в отраслях производства, там она с большей пользой идет.

Секретарь Новосибирского обкома Федор Горячев получил указание подыскать в своей области место, где разместится переведенная из Москвы Академия наук. Но осенью Хрущева отправили на пенсию. Товарищи по президиуму ЦК, в частности, поставили ему в вину неуважительное отношение к академической науке!
Читайте также
Кто вывел из игры академика Фортова? В РАН сворачивают «остатки научной вольницы»
Малограмотный членкор

Советские партийные и государственные чиновники всеми правдами и неправдами пробивались в Академию. Понимали, что рано или поздно лишатся хлебного места в аппарате, но из Академии их не исключат, и будут они получать высокую зарплату, смогут пользоваться машиной и академической поликлиникой. И вообще — одно дело пенсионер, тоскующий на лавочке у подъезда, другое — академик…

Избранный после Октябрьской революции председателем исполкома Моссовета Михаил Покровский был историком с большими амбициями. Мечтал о звании академика. Но Российская академия наук не желала ценить его таланты. Тогда Покровский открыл Социалистическую академию общественных наук и сам ее возглавил. А в июле 1925 года Российскую академию наук переименовали в Академию наук СССР. Теперь она подчинялась ЦК партии и правительству. Академия утратила остатки автономности. Для науки это губительно. Зато Покровский получил вожделенное звание. И не только он.

Во время академических выборов ЦК партии прилагал особые усилия, чтобы провести нужных людей. Но голосование оставалось тайным, и академики имели возможность проявить самостоятельность. В 1972 году академиком пытались избрать министра высшего и среднего специального образования Вячеслава Елютина.

Академиков выбирали в два этапа. Сначала голосовали коллеги по отделению, после чего окончательное решение принимало общее собрание Академии наук. На собрании секретарь отделения доложил, что химики проголосовали за Елютина.

— Есть ли вопросы? — поинтересовался президент Академии.

Обычно вопросов не бывает. Но выдающийся физик-теоретик Михаил Александрович Леонтович попросил секретаря отделения охарактеризовать научные достижения будущего академика. Тот перечислил работы Елютина.

— А когда эти работы были опубликованы? — поинтересовался Леонтович.

Выяснилось, что все они появились до 1958 года.

— Но позвольте, — сказал Леонтович, — именно за эти работы мы его в 1962 году избрали членом-корреспондентом. А что им сделано с тех пор?

Секретарь отделения не знал, что ответить.

— И вообще, — твердо заявил Леонтович, — мне непонятно, как можно одновременно быть министром и работающим ученым, достойным избрания в академики!

Елютина прокатили. Партийные начальники были недовольны: «Не обеспечили избрания одобренного в ЦК кандидата». Но ничего не могли поделать с человеком такой порядочности и принципиальности, как Леонтович.

Во главе отдела науки и учебных заведений ЦК Брежнев поставил своего давнего помощника Сергея Трапезникова. Когда Леонид Ильич руководил Молдавией, тот руководил республиканской Высшей партийной школой и журналом «Коммунист Молдавии».

Перед назначением Брежнев поделился со своим помощником по международным делам Андреем Александровым-Агентовым:

— Я думаю заведующим отделом науки сделать Трапезникова. Как ты думаешь?

Александров-Агентов признавался потом, что пришел в ужас: Трапезников — безграмотный, примитивный человек. Он сказал Леониду Ильичу:

— У меня в сейфе лежит написанная Трапезниковым от руки бумага, в которой на одной странице восемнадцать грубейших орфографических ошибок. И этот человек будет руководить развитием нашей науки, работой академиков?

Брежнев нахмурился и оборвал разговор. Грамотных полно, а по-настоящему преданных куда меньше… Трапезников тоже мечтал стать академиком. Выставил свою кандидатуру в члены-корреспонденты Академии наук. Обществоведы его кандидатуру одобрили. Но на общем собрании выступил академик Игорь Евгеньевич Тамм, выдающийся физик, лауреат Нобелевской премии: «Речь идет о научных заслугах».

Таковых не оказалось. Трапезникова прокатили. Главный партийный идеолог Суслов распорядился еще раз провести голосование. Трапезникова опять провалили. Через десять лет он все-таки стал членом-корреспондентом Академии наук. В полные академики так и не пробился, зато попортил немало крови подчиненным ему ученым.
Не писали и не читали

Такие выдающиеся фигуры, как Капица, Семенов, Басов, Прохоров, Котельников, Энгельгардт, кандидатов с плохой репутацией не пускали в Академию, даже когда власть давила. Но ученые старой школы постепенно уходили. И принимали уже не за научные достижения, а по должности.

Академию организовали по иерархическому принципу. Следовательно, директор института должен иметь соответствующие регалии. Кандидат наук управляет академиками? Немыслимо. Поэтому директор академического института имеет неписаное право быть избранным. Путь наверх лежал и через кресло секретаря парткома института. Только надо было постараться на этой должности: неукоснительно исполнять указания партийных инстанций, «воспитывать» несознательных ученых.

Вот академические чиновники дорожили и своим положением, и пайками, и премиями, и доверием начальства, и — главное — поездками за границу. Академики, которые могли бы держать себя более независимо, демонстрировали готовность участвовать в любом пакостном деле, порученном сверху. И принимали в Академию подобных себе. В конце концов, академиками становились люди, которые не только не писали изданные от их имени труды, но, кажется, их и не читали…
Наука приносит славу

На заседании президиума Совета Министров первый заместитель главы правительства Дмитрий Полянский выговаривал Келдышу:

— Вы просите так много средств на развитие научных исследований, но ведь у вас в науке так много бездельников.

Келдыш ответил:

— Во-первых, я совершенно не согласен с вашим заявлением. Во-вторых, я считаю, что бездельников в государственном аппарате значительно больше.

Келдыш держался самостоятельно. Упрямо отстаивал свои позиции, не боялся ссориться с начальством.

Заместитель главного ученого секретаря Академии Владимир Виноградов своей властью увеличил зарплату советским ученым, работающим на Кубе. Министерство финансов усмотрело в этом незаконное расходование средств и нанесение ущерба государству. Министр финансов информировал Академию наук, что намерен передать материалы в прокуратуру для привлечения Виноградова к уголовной ответственности. Мстислав Всеволодович позвонил министру. Сказал, что решение принято с его ведома. На этом все закончилось. Жаловаться в прокуратуру на президента Академии наук было себе дороже.

Дело не только в том, что сам Келдыш был высшим авторитетом для власти. Академия, ученые представляли ценность. Вожди понимали, что наука создает славу государству и озаряет их светлый образ. Хрущев поверил в ракеты и дал возможность работать будущим академикам Королеву и Глушко, которых при Сталине чуть не сгноили в лагерях. Благодаря им Хрущев отправил человека в космос. Ничего более славного наша страна в ХХ веке не совершила. Академики помогли Хрущеву и Брежневу создать ракетно-ядерный потенциал, что определило место нашей страны в мировых делах.

Ученые могли запросто позвонить первому человеку в стране и знали, что их внимательно выслушают и к ним прислушаются. С учеными были вежливы, любезны и предупредительны высшие чиновники государства. А вот после Келдыша роль и значение Академии начали падать и падают до сих пор.
Атака на институт

Показательная история — судьба директора Института мировой экономики и международных отношений Николая Николаевича Иноземцева, самого молодого в ту пору академика. Его заместителем был тоже молодой еще Евгений Максимович Примаков. Работа института состояла в том, чтобы давать советы власть имущим. Но к началу 80-х власть постарела и окостенела. Перестала слушать своих советчиков.
Академик Академии наук СССР Николай Иноземцев, 1979 г. Фото: Валентин Черединцев / Фотохроника ТАСС

А аппарат институтские разработки раздражали. ИМЭМО называли «ревизионистским гнездом». Иноземцева обвиняли в том, что институт не разрабатывает теоретическую базу для борьбы с империализмом, а дает абсолютно антипатриотические, антисоветские рекомендации относительно политики вооружений: «Ваши записки об ослаблении международной напряженности подрывают нашу обороноспособность. Америка вооружается, а мы хотим себя обезоружить».

Атаку на институт организовали по всем правилам. Подключили отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности МВД, прокуратуру. И тут сотрудник административно-хозяйственного отдела института обвинил заместителя директора по общим вопросам в хищении мебели.

Замдиректора вызвали к Арвиду Пельше, члену Политбюро и председателю Комитета партийного контроля при ЦК. Главный инквизитор потребовал:

— Вы должны написать о фактах расхищения социалистической собственности в вашем институте. Кто и сколько воровал, кому и куда вывозилось государственное имущество.

Хотели доказать, будто импортная мебель и строительные материалы отправили на дачу Иноземцева. Прокуратура РСФСР завела уголовное дело на главного инженера института, прямо в своем кабинете арестовали замдиректора.

Через год уголовное дело прекратят за отсутствием состава преступления! Никто мебель не похищал. Но Иноземцева госпитализировали с сердечным приступом. Николай Николаевич тяжело переживал разговоры об украденной мебели, о строительстве дачи за счет института.

Хозяйственное дело подкрепили политическим. В апреле 1982 года оперативники КГБ задержали юных сотрудников института Андрея Фадина и Павла Кудюкина, у которых нашли самиздатовские рукописи. Это уже не списанная мебель — директор института приютил антисоветчиков.

Председатель КГБ Андропов доложил об их аресте на Политбюро. Почему задержанию двух молодых сотрудников института придали такое значение?

В январе 1982 года умер Суслов. Освободился кабинет №2 на пятом этаже в первом подъезде основного здания ЦК КПСС. Все ждали, кто его займет. Брежнев обещал это место Андропову. Но переход в ЦК затягивался. Андропов нервничал. Старался показать непримиримость к любым отклонениям от генеральной линии. И тут подвернулось дело с учеными из института Иноземцева.

Поймать молодых людей с сомнительными рукописями — невелика заслуга, а вот выявить их связи, разоблачить антисоветское гнездо в Институте мировой экономики и международных отношений — значит показать высокий уровень работы.

В декабре 1982 года подготовили обвинительное заключение. В начале января должен был начаться суд. Но его отменили. А в апреле всех выпустили!

Академик Иноземцев, фронтовик — всю войну на передовой! — не стал каяться. Но травля оказалась для него роковой. Он умер от обширного инфаркта. Ему был всего 61 год.

* * *

Эпоха научных достижений мирового уровня завершается. Великие ученые оставляют сей мир. Приходят воспитанники позднесталинских лет, когда наука и особенно образование деградировали. Годы репрессий и идеологических чисток не прошли даром. Устраняя ярких, одаренных и потому самостоятельных, Сталин открыл дорогу посредственности, троечникам. Сплоченная когорта, делавшая карьеру за счет уничтожения талантливых коллег, руководила научными институтами, учила молодежь.

Из нашей страны поступают разно­образные новости, иногда оглушительные и поражающие воображение. Но все реже о выдающихся достижениях науки. Как мало осталось ярких и самостоятельных фигур! Одаренные люди не находят себе применения. Чиновники их не жалуют. Для новых вождей Академия наук, которая воспринимается как часть госаппарата, как одна из многочисленных контор, становится обузой.


24/03/2017

Кто вывел из игры академика Фортова?

В понедельник стало известно, что все трое претендентов на пост главы РАН сняли свои кандидатуры с очередных выборов, которые должны были состояться в среду, 22 марта. Официально этот неожиданный демарш объяснили необходимостью решения «процедурных вопросов», хотя кандидаты до последнего рассылали свои программы и подтверждали намерение баллотироваться. Выборы президента академии перенесены на ноябрь этого года.

В среду нынешний президент РАН Владимир Фортов был госпитализирован, и академию временно возглавил его заместитель, Валерий Козлов. Политический кризис в РАН может закончиться тем, что полномочия по назначению главы академии будут переданы президенту России, который будет выбирать его из списка кандидатов, а механизм выборов станет чисто символическим.

Скорее всего, Фортова вызывали в администрацию президента и вынуждали подать заявление об отставке, говорит источник «Новой газеты» в РАН на условиях анонимности. Фортов отказался сниматься с выборов, но двое других кандидатов — Александр Макаров и Владислав Панченко — пошли властям навстречу. В такой ситуации Фортов становился бы безальтернативным кандидатом, а значит, его избрание потеряло бы легитимность. В результате на общем собрании, участниками которого стали около двух тысяч членов академии из разных регионов России, все трое кандидатов отказались от выдвижения.

«Истоки того, что происходит сегодня с главной научной структурой в России, нужно искать в 2013 году, когда проходили последние выборы президента РАН», — говорит источник «Новой». Предыдущий президент академии с 1991 года — Юрий Осипов — понимал, что структуру ждут серьезные изменения, и не захотел снова баллотироваться на руководящий пост. В результате на выборах победил Владимир Фортов, после чего была запущена реформа РАН.

«Уход Осипова привел к нарушению равновесия в отношениях между академией и государством: Фортов изначально показался власти неудобным человеком, его кандидатуру долго не утверждали», — говорит член академии.

В тот же период появился проект о ликвидации РАН — процессу помешали лишь массовые протесты академиков и переговоры Фортова с высокопоставленными чиновниками. В рамках реформы было решено переписать устав организации, но из-за противодействия правительства процесс затянулся на полгода. «Каждый новый вариант они встречали в штыки, и в итоге устав фактически написали юристы правительства. Поэтому сегодняшние претензии насчет того, что он плохой и непрозрачный, звучат просто смешно», — считает источник «Новой».

Последующие три года прошли в попытках РАН выстроить нормальные отношения с Министерством образования и Федеральным агентством научных организаций. С министерством общий язык найти удалось, но конфликт с ФАНО продолжал обостряться. «В ФАНО хотели избавить ученых от несвойственных им функций (речь идет об административном управлении имуществом. — А.Х.), но в итоге начали забирать у академии все полномочия подряд», — говорит академик.

Самым серьезным ударом по позициям РАН стало решение объединить структуру с Российской академией медицинских наук (РАМН) и Российской академией сельскохозяйственных наук (РАСХН). В ходе реформы контроль над научными институтами, без которого академия не имеет практически никакого влияния на науку, перешел к ФАНО. С тех пор основное финансирование поступает институтам от агентства, поэтому оставшиеся у РАН функции (научно-методическое руководство и финансирование фундаментальных исследований) превращаются в фикцию.

В СМИ появлялась информация о том, что передел в РАН может происходить в интересах Михаила Ковальчука (брата близкого к Владимиру Путина бизнесмена Юрия Ковальчука), которого называют одним из идеологов реформы академии. Ковальчук, член-корреспондент РАН с 2000 года, давно добивается статуса академика.

Источник «Новой» полагает, что это не самая правдоподобная версия: РАН уже превратилась в обычный «общественный клуб», пост президента академии сегодня — лишь трата времени и нервов. «Скорее, это делается, с тем чтобы задавить остатки научной вольницы: в академии до сих пор проходили какие-то выборы, звучали какие-то возражения и прочее. Ничего этого, по мнению власти, теперь быть не должно», — говорит член РАН. Впрочем, этой цели никак не противоречит передача контроля над академией приближенным к власти лицам.

Логическим завершением этой ситуации может стать принятие законодательных поправок, закрепляющих право назначения главы РАН за президентом России. Институт выборов главы организации, формально существовавший даже во времена Политбюро, будет фактически отменен. Назначенный глава продолжит реформу, после которой РАН окончательно растеряет свои полномочия и репутацию.

Премьер-министр Дмитрий Медведев уже пообещал оказать организации «юридическую поддержку» и не допустить в академии «коллапса».


24/03/2017

Минимум на полгода страна лишилась академии наук

Коллизия вокруг поста президента РАН – только отражение борьбы лоббистских групп во власти

До 27 марта правительство РФ должно было решить, что делать с Российской академией наук. Столь кардинальная постановка вопроса связана с уникальной правовой коллизией, возникшей 20 марта на Общем собрании РАН. Академики собирались для того, чтобы выбрать своего нового (следующего) президента. Но в итоге все три претендента на этот пост солидарно сняли свои кандидатуры. Среди отказавшихся баллотироваться – действующий президент РАН, академик Владимир Фортов. Его полномочия истекают 27 марта.

Академики нашли паллиативное решение: перенести выборы президента на полгода, а с учетом двух летних каникулярных месяцев, до ноября, и обратились в правительство с предложением – на этот срок продлить полномочия действующего президента РАН и Президиума РАН. Утвердило бы правительство Владимира Фортова, явного фаворита на выборах президента РАН – большой вопрос.

Однако 22 марта стало известно, что Владимир Фортов подписал распоряжение о назначении вице-президента РАН Валерия Козлова и.о. главы Академии наук, а сам лег в ЦКБ на «плановое обследование».

Вчера, распоряжением правительства РФ обязанности президента РАН возложены на вице-президента Академии наук Валерия Козлова, Владимир Фортов освобожден от должности. В правительстве считают, что подписанное распоряжение «позволит обеспечить деятельность Российской академии наук до избрания нового президента Академии».

По информации «НГ», во многом даже для руководства правительства – уровень вице-премьеров и председателя – случившееся 20 марта на Общем собрании РАН стало неожиданностью. Вроде бы скрепя сердце чиновники согласились с нелюбезной им кандидатурой Фортова. А тут вдруг такое… «Нужно, чтобы там коллапс не наступил», – искренне удивился на совещании с вице-премьерами Дмитрий Медведев. Кстати, слабая осведомленность Медведева относительно проведенной в РАН «спецоперации» по фактическому отстранению Фортова с поста президента РАН свидетельствует об отсутствии консенсуса в политической и государственной верхушке по поводу дальнейшей судьбы Академии наук. И это еще один фронт борьбы для нашего премьера.

Конечно, можно было легко обратить инвективы в доведении ситуации до состояния коллапса самому правительству. И реформа РАН, начатая в 2013 году, и Устав РАН, написанный под диктовку аппарата правительства, – все это уже задокументированная история.

Но сейчас животрепещущий вопрос – сценарий развития ситуации после 27 марта.

В любом сценарии неизбежно возникнет вопрос: а что дальше, за пределами восьмимесячной академической паузы? Нобелевский лауреат, академик Жорес Алферов сообщил, комментируя ожидающиеся поправки в закон «О науке»: «Есть такие предположения, что ожидаемые поправки будут предусматривать, что академия выбирает трех кандидатов в президенты РАН, а президент страны назначает своим указом одного из них».

И все-таки не для того была организована и блестяще проведена кабинетная «спецоперация» по отстранению Фортова. Не для того были задействованы мощные лоббистские структуры, чтобы через восемь месяцев дать тому же Фортову, теперь уже абсолютно легитимно, избраться на пост президента РАН. Исходя из этой логики, можно предположить, что Госдума еще в весеннюю сессию примет поправки в закон «О науке». И самое позднее, к концу лета президент России своим указом назначит следующего президента РАН.

Что будет с академической наукой в содержательном плане дальше? На 28 марта назначено заседание Президиума РАН. В повестке один пункт: «Стратегические направления устойчивого социально-экономического развития АПК России». Научное сообщение академика Ивана Ушачева.

Дальше – тишина. Вернее, пустота…


23/03/2017

Точка невозврата: о чем говорит скандал в Российской академии наук Подробнее на РБК: http://www.rbc.ru/opinions/politics/22/03/2017/58d28ceb9a7947fc65a51a22?from=center_11

После бездарно проведенной реформы академии никакого внутреннего импульса на обновление у нее не осталось. Фактическая отмена выборов президента РАН лишь довершила картину

Если посмотреть на тех, кто является инициатором переноса выборов президента Академии наук, то становится ясна и причина: академик Панченко или, вернее, те люди, которые за ним стоят, поняли, что никак не могут победить. Моя гипотеза состоит в том, что главной движущей силой принятого решения был Михаил Валентинович Ковальчук. Он не может быть президентом Академии наук, потому что он член-корреспондент, а выбраться в академики ему не дают: сначала его раз за разом прокатывали физики в своем отделении, потом было специально переформатировано отделение нанотехнологий и информационных технологий, теперь он через отделение проходит очень хорошо, но проваливается на общем собрании.

Провал реформы

Вся история с переносом довольно сильно накладывается на общий ход реформы РАН, начатой в 2013 году. Моя точка зрения не очень популярна среди коллег, но я всегда считал реформу абсолютно необходимой, только ее надо было делать гораздо раньше, еще в 2000-е. Но то, как она проводится, является совершенным безобразием, как по субъективным причинам (просто все очень плохо делается), так и по объективным — вы не можете проводить глубокие реформы в условиях сокращения бюджета, реформу можно делать, когда бюджет растет.

Важно, что у реформы было два ключевых элемента, и если об одном из них много говорят, то на другой часто не обращают внимания. Общее место, что у академии отняли административные функции по управлению имуществом, создали ФАНО, то есть ввели «правило двух ключей» (теперь, правда, один ключ «расплавился»). И в этом еще можно было увидеть некую логику — отделение экспертной функции от хозяйственной, снятие встроенного в структуру еще советской академии конфликта интересов. Не самая глупая затея, просто сделано было очень плохо.

Но, кроме того, «большую» академию объединили с академиями медицинских и сельскохозяйственных наук, и вот это уже никакому логическому объяснению не поддается, если только опять не вспоминать тех, кто не мог пройти в академики. Чем больше академиков, тем проще, на новых академиков легче влиять, все-таки научный уровень в «малых» академиях был пониже, а уровень коррупции повыше. Была даже идея автоматического перевода всех членов-корреспондентов в академики, но это не прошло. Зато удвоили академические стипендии.

Все это вместе должно было привести к увеличению зависимости и управляемости академии. Но, видимо, оказалось недостаточным. Теперь обсуждаются поправки в закон о науке, которые заменят выборы президента РАН представлением кандидатур на утверждение главы государства. Это уже запредельный цинизм. Сначала люди соглашаются играть по правилам, которые есть: претенденты на пост президента Академии наук, академики Панченко и Макаров, рассылали свои программы. Потому вдруг они осознают, что правила «неправильные» и выборы надо отложить. «Ломают» президента академии Фортова, который явно не собирался снимать свою кандидатуру — достаточно просто посмотреть хронологию его заявлений буквально по часам. Теперь вдруг предлагается вообще отменить выборы. Это напоминает историю с рассмотрением диссертации министра культуры Владимира Мединского. Когда прошлой осенью ее рассматривали в диссертационном совете Уральского университета и стало ясно, что результат для Мединского будет плохой, тот сначала прислал письмо с просьбой отложить заседание, а потом попросил вообще забрать диссертацию из этого совета, потому что ее слишком долго рассматривают (там все пришлось на летние месяцы, когда советы не работают). Казалось бы, что-нибудь одно: или ты просишь отложить, или говоришь, что срок пропущен. Здесь то же самое: сначала отложить, потом замотать. Видно школу мастеров.

Спасти, что осталось

Я думаю, что точка невозврата была пройдена в момент объединения академий. Состав академии настолько ухудшился, что никакого внутреннего импульса на обновление уже быть не может. Теперь или надо спасаться на уровне отделений — держать уровень исследований, не выбирать в академики навязанные кандидатуры, либо создавать что-то новое рядом, но для этого нет ни сил, ни ресурсов. Можно вспомнить печальный пример РАЕН, которая изначально создавалась очень сильными учеными и на хорошей основе и потом выродилась во что-то ужасное.

Фортов за время своей работы во главе академии вряд ли мог на что-то серьезно повлиять. У него была очень неплохая программа, когда он в первый раз шел на выборы в 2013 году. Но вскоре была объявлена реформа академии, и программа Фортова, что называется, превратилась в тыкву. Не могу вполне оценить его действия на посту президента, не знаю, насколько сильное воздействие на него оказывалось. Я как сотрудник академического института хотел бы, чтобы он вел себя порезче, но, возможно, он просто не мог. По большому счету его действия сводились к более или менее вялой реакции на шаги власти. Когда у тебя нет реальных властных рычагов, таким рычагом может быть общественное давление, публичная политика, в хорошем смысле слова. Но на это он не смог или не захотел пойти.

Кстати, из трех программ нынешних претендентов как раз программа Панченко, на мой взгляд, наименее осмысленная. В ней основным для развития российской науки документом названа Стратегия научно-технологического развития, которая была одобрена президентским советом по науке и образованию в прошлом году. Академии наук предлагается по ней жить. А это мертворожденный документ, он исходит из двух совершенно ложных предпосылок. Первая — это то, что фундаментальная наука должна приносить немедленную пользу. Если есть некое достижение в науке, то, пожалуйста, через три года давайте практический результат, например, новое лекарство. Второе — что развитием науки нужно управлять, выделяя приоритеты. Приоритеты могли бы быть разумным делом, но не в наших условиях, когда основным фактором для их определения является административный ресурс и близость к уху текущего президента. В результате есть уже три как минимум действующих списка приоритетов, и все довольно странные.

Единственный государственный приоритет, который я понимаю, — сохранить в науке то, что еще живо, не важно, в какой области. Если это будет сделано, то можно что-то выбирать. Сейчас государство не отдает себе отчет, что живого не так много. Оно хочет наступать, когда половина армии погибла, а половина валяется в госпиталях.

Подробнее на РБК:
http://www.rbc.ru/opinions/politics/22/03/2017/58d28ceb9a7947fc65a51a22?from=center_11


23/03/2017

Смертельное РАНение российской науки: академики в растерянности, Фортов в больнице

Сначала в понедельник, 20 марта, три кандидата-академика, которые уверенно шли на выборы президента РАН со своими программами и за которых голосовали тысячи ученых по всей стране, буквально за день снимают свои кандидатуры с выборов!

А в среду на головы ученых обрушился новый удар: действующий президент РАН Владимир Фортов, которому общее собрание РАН выразило доверие и выбрало исполняющим обязанности президента академии даже после завершения срока его полномочий 27 марта, сам сложил с себя полномочия.

Еще днем он был в своем рабочем кабинете, а затем уехал на обследование в больницу. Академия, которую Фортов своим распоряжением временно передал в управление вице-президенту РАН Валерию Козлову, в растерянности. Некоторые выражают готовность даже выйти из ее рядов.

Все те, с кем корреспонденту «МК» удалось поговорить постфактум, утверждали, что причина конфликта вовсе не в злосчастном уставе РАН, в котором якобы нашли какие-то несоответствия, а в противоречиях между РАН и созданной три года назад правительством хозяйственной структурой ФАНО, под руководство которой перешли все институты.

Фраза «академиков продавили, и теперь нового главу РАН будет назначать президент» стала самой расхожей в тот день.

Вообще, разрушение Академии наук, созданной в 1724 году Петром I, происходит не впервые. Сначала ее уничтожили большевики, создав альтернативную Социалистическую академию наук, да со временем, когда в ее ряды стали проникать партийные деятели, не имеющие научных заслуг, спохватились — в 1936 м вернули прежнюю модель.

После темные тучи сгустились над учеными в середине прошлого столетия, когда на академию обрушился гнев первого секретаря Никиты Хрущева. Он был готов закрыть научную организацию только за то, что академики посмели обидеть его любимчика Лысенко. Бывший тогда президентом РАН академик Александр Несмеянов сказал главе страны: «Ну что же, Петр Великий открыл Академию, а вы ее закроете...» Хрущев не посмел разрушить старейшую российскую организацию, а Несмеянов вскоре в знак протеста против таких выпадов ушел в отставку.

Фортова отличает от Несмеянова то, что он не ушел, хлопнув дверью, в 2013 году, сразу после объявленной унизительной для ученых реформы РАН.

Как сказал мне как-то академик Юрий Рыжов, это было бы самым правильным поступком. Но у Владимира Евгеньевича был больший кредит доверия власти, он верил, что его усилия на посту президента РАН помогут навести мосты между академией и реформаторами с меньшими для ученых потерями, а потому проявил мужество и остался.

«Благодаря Фортову мы еще называемся Российской академией наук, можем собираться вместе и принимать решения», — сказал, выступая на общем собрании 20 марта, светоч российской науки академик Владимир Захаров.

Трехлетняя работа Фортова на посту президента РАН, действительно, была ежедневной отчаянной борьбой отдельно взятого человека с ветряными мельницами в условиях, когда у академии отобрали все институты, когда обрубили финансирование.

Объяснялось ли грубое разрушение академической науки желанием поживиться за счет некогда богатой российской организации (все имущество которой, к слову, и до прихода ФАНО принадлежало Росимуществу) — вопрос. Неужели денег не хватает, к примеру, советнику Президента РФ Андрею Фурсенко? А ведь именно его во время своего выступления на общем собрании РАН назвал главным исполнителем «черной работы по уничтожению науки и образования в стране» лауреат Нобелевской премии академик Жорес Алферов.

Конкретики добавил академик Геннадий Месяц: «Он (Фурсенко - «МК») пришел на должность министра образования и науки в 2004 году и вскоре выдвинул свою великую идею: «В России должно остаться 100–200 институтов». Он с этой великой идеей долго-долго живет, а как-то на президентском совете вообще прозвучало «до 160 институтов», это значит, что у нас все еще впереди <...>

Понимаете, я думаю, что реформа (2013 года. — Н.В.), которая была в виде блицкрига, и то, что сейчас повторяется, — это звенья одной цепи».

Идея Фурсенко, как объяснили академики, заключается в том, чтобы насадить в стране американскую систему управления наукой. Но это невозможно, как невозможно, к примеру, поменять наш климат на американский. Беда, что многие члены правительства эту идею поддерживают.

Есть и еще один персонаж, которого также называют одним из людей, близких к Кремлю. Это Михаил Ковальчук, руководитель Курчатовского центра. По словам академика Владимира Захарова, он идеолог слияния институтов, так называемой конвергенции. В свое время его, доктора наук и члена-корреспондента, не приняли в академики, после этого он, как передают, сказал: «Мне легче разрушить академию, чем в нее выбраться», — а чуть позже добавил: «Как погибла Римская империя, так и Академия должна погибнуть». В ответ ему можно было бы сказать: «Римскую империю разрушили варвары, а вы тогда кто?». Но, видимо, снова варвары побеждают.

Итак, нам приоткрылась краткая, хоть и неофициальная предыстория нынешних драматических событий вокруг Академии наук. В ее свете невольно поверишь в слова академика Месяца о том, что события, предшествовавшие выборам в Академии, «были тщательно продуманной операцией». «В пятницу в 9 утра за Владимиром Евгеньевичем (Фортовым) приехала машина, они уехали. Вернулся он в половине второго и сказал, что происходит...»

Вслед за этими вывозами Фортова (как говорят, его возили в Кремль) последовало и «сенсационное» отречение сразу трех кандидатов от выборов. Многие академики, которые ехали на выборы из самых дальних уголков страны, восприняли это как предательство.

А вчера стало известно, что Фортов отказался исполнять функции исполняющего обязанности президента РАН в течение 6 месяцев.

Предвижу очередной всплеск недовольства академиков, проголосовавших за это 20 марта большинством голосов. Они так верили ему... Фортова воспринимали в качестве единственной кандидатуры, при которой Академия на ближайшие 6–8 месяцев не окажется без руля и ветрил.

Близкий друг президента РАН Владимир Захаров еще вечером 21 марта был уверен, что Фортов не откажется. «Он не сделает этого, он сам мне об этом говорил, — уверял автора этих строк Захаров. — Для того чтобы Фортов ушел, надо будет изменить закон, его кандидатура поддержана общим собранием как высшим органом Академии».

Да, прав все-таки был Рыжов, который говорил о том, что Фортову лучше было уйти сразу. А теперь Владимир Евгеньевич поставлен в ситуацию, которая на шахматном языке называется цугцванг — как бы ни пошел, все ходы оборачиваются против него: либо на него давит власть (не может же он пойти против Путина и правительства, куда его вызывали на прошлой неделе чуть ли не каждый день), либо осуждают за бесхребетность коллеги по Академии.

То, что происходит сейчас с Академией наук и ее президентом, можно сравнить еще с одним историческим событием, бурно обсуждаемым сейчас в России, — отречением царя Николая II от престола. Его тоже выдавливали с трона с нарушением законов и предательством самых близких людей. И что получила в итоге Россия? Смуту, которая переросла потом в революцию. Смута зреет сейчас и в сердцах академиков.


20/03/2017

В союзе с конструктором

Академик РАН Геннадий Красников о судьбе и нынешних приоритетах российской микроэлектроники
Создание в России института руководителей приоритетных технологических направлений - такой вопрос стал предметом специального совещания в правительстве РФ, а затем был рассмотрен на заседании ВПК с участием президента Владимира Путина. Тогда же, осенью 2016-го, состоялись персональные назначения и стали известны некоторые имена таких технологов-интеграторов. Среди первых - академик РАН, генеральный директор НИИ молекулярной электроники (НИИМЭ) Геннадий Красников. Он согласился ответить на вопросы "Российской газеты" специально для выпуска "Наука и технологии".


16/03/2017

Программа мегагрантов для молодых ученых будет продолжена

МОСКВА, 15 марта. /ТАСС/. Средства на программу мегагрантов для молодых ученых найдены, программа будет продолжена. Об этом президент РФ Владимир Путин сообщил на встрече с гендиректором Российского научного фонда Александром Хлуновым. Как отметил глава государства, программу договорились продолжать в течение нескольких лет.

Хлунов, со своей стороны, рассказал о позитивной ситуации с публикациями российских ученых в авторитетных изданиях. Он также сообщил, что программа мегагрантов разработана на семилетний период.

В 2010 году правительство приняло постановление о выделении на конкурсной основе трехгодичных грантов для привлечения ведущих ученых в российские вузы. Из-за большого размера, по 150 млн рублей, они получили название мегагрантов. Основными приоритетами реализации этой программы являются привлечение ученых с мировым именем в российские вузы и научные организации с целью стимулирования притока молодежи в сферу науки, образования и высоких технологий, а также восполнение недостающих в российской науке компетенций в областях, развивающихся в мире в последние десятилетия, и формирование конкурентоспособных отечественных коллективов.

Как отметил Хлунов, в программе предусмотрено несколько направлений. Это гранты для кандидатов наук в возрасте до 33 лет на два года в размере 1,5-2 млн рублей; для кандидатов и докторов наук сроком на 3-5 лет - по 5 млн рублей в год; на развитие проектов ведущих лабораторий сроком на 4-7 лет - до 30 млн в год; грант до 7 лет - для консорциума организаций, которые формируют комплекс научных проектов.

По словам Хлунова, в рамках первой программы 600 молодых кандидатов наук будут участвовать в ежегодном конкурсе, во второй - 200 проектов, а в двух последних - по 30. На 7 лет функционирования программы запланирован бюджет в размере 58,5 млрд рублей. В конце апреля закончится подача заявок в рамках первого конкурса, в середине июля планируется довести деньги до получателей мегагрантов.

"Наука стала той сферой, где работать стало не только интересно, но и престижно", - добавил Хлунов.


07/03/2017

ФАНО России информирует о начале приема заявок на первые конкурсы Президентской программы поддержки ученых

Российский научный фонд начинает прием заявок по первым трем конкурсам Президентской программы исследовательских проектов, реализуемых ведущими учеными, в том числе из академических институтов.

Конкурсы проводятся по всем областям знания, предусмотренным классификатором РНФ, однако, научные исследования должны быть направлены на решение конкретных задач в рамках одного из определенных в Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации приоритетов.

В рамках мероприятия, направленного на поддержку новых лидеров фундаментальных исследований, пройдут два конкурса: инициативных исследований молодых ученых и молодёжных научных групп.

Конкурс по поддержке инициативных исследований молодых ученых.

В рамках этого конкурса гранты РНФ сроком на два года будут выделены на проведение фундаментальных и поисковых научных исследований учеными в возрасте до 33 лет включительно, имеющими ученую степень кандидата наук.

Конкурс пройдет в два этапа. Победителями станут участники, признанные победителями его второго этапа. Формы конкурсных заявок представлены в конкурсной документации.

Размер каждого гранта составит от 1,5 (если исследователь собирается выполнять работу в своем регионе) до 2 миллионов рублей (если планирует переехать в другой регион) ежегодно.

Печатные экземпляры заявок для участия в первом и втором этапах конкурса представляются в Фонд по адресу: г. Москва, ГСП-2, 109992, ул. Солянка, д. 14, стр. 3. При этом печатные экземпляры заявок для участия в первом этапе конкурса представляются в Фонд до 12 часов 00 минут (по московскому времени) 6 апреля 2017 года.

О проектах, прошедших во второй этап конкурса, времени и дате представления заявок для участия в нем Фонд проинформирует участников конкурса дополнительно в порядке, установленном в конкурсной документации.

Результаты конкурса будут подведены до 10 июля 2017 года.

Конкурс по поддержке исследований научных групп под руководством молодых ученых.

Данный конкурс предполагает выделение грантов сроком на три года с возможностью продления еще на два года будут выделены на проведение фундаментальных и поисковых научных исследований молодежными научными коллективами под руководством кандидатов или докторов наук в возрасте до 35 лет.

Размер каждого гранта составит от 3 до 5 миллионов рублей ежегодно.

Печатные экземпляры заявок представляются в Фонд по адресу: г. Москва, ГСП-2, 109992, ул. Солянка, д. 14, стр. 3 до 12 часов 00 минут (по московскому времени) 17 апреля 2017 года.

Результаты конкурса будут подведены до 10 июля 2017 года.

Конкурс по поддержке исследований научных лабораторий мирового уровня в рамках реализации приоритетов научно-технологического развития Российской Федерации.

В рамках этого конкурса гранты РНФ сроком на четыре года с возможностью продления еще на три года будут выделены на проведение фундаментальных и поисковых научных исследований мирового уровня научными коллективами на базе существующих лабораторий. Результаты исследований должны быть востребованы экономикой и социальной сферой России.

Финансовое обеспечение проекта в объеме не менее 32 миллионов рублей в год формируется из гранта РНФ и софинансирования. Требования к форме, объемам и источникам софинансирования указаны в конкурсной документации.

Печатные экземпляры заявок представляются в Фонд по адресу: г. Москва, ГСП-2, 109992, ул. Солянка, д. 14, стр. 3 до 12 часов 00 минут (по московскому времени) 28 апреля 2017 года.

Результаты конкурса будут подведены до 10 июля 2017 года.

Подробная информация обо всех конкурсах представлена в разделе «Конкурсы» официального сайта РНФ.


03/03/2017

Указ Президента Российской Федерации о Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации

http://fano.gov.ru/common/upload/library/2017/03/main/004_Ukaz_ot_01.12.2016_N642.pdf


03/03/2017

Выборы в РАН пройдут в формате «жесткого голосования»

С 21 по 23 марта на общем собрании РАН пройдут выборы президента, вице-президентов и главного ученого секретаря Академии наук. Процедура выборов зафиксирована документом, утвержденным президиумом Академии. Тем не менее не все «участники процесса» с ним согласны. А кое-кто даже настаивает на референдуме по выбору главы академического сообщества.

Академик Пальцев прокомментировал для ИА REGNUM непростую ситуацию.

Михаил Александрович, нынешний глава РАН Владимир Фортов выставил свою кандидатуру на выборы, а сколько всего кандидатов на пост президента РАН?

В декабре 2016 г. президиум РАН утвердил «Положение о подготовке и проведении общего собрания членов РАН, в повестку которого включен вопрос избрания президента РАН». В соответствии с этим Положением отделения РАН по областям и направлениям науки и региональные отделения РАН провели выдвижение кандидатов на должность президента РАН. После обсуждения и голосования на заседании бюро соответствующего отделения фамилии кандидатов (с их согласия) были зарегистрированы в Управлении кадров РАН. Затем члены президиума РАН рассмотрели вопрос «О рекомендации президиума РАН общему собранию членов РАН кандидатуры на должность президента РАН». В ходе этого заседания был утвержден бюллетень для тайного голосования на общем собрании членов РАН по выборам президента. В нем три фамилии: первым фигурирует действующий президент РАН Владимир Фортов, далее по алфавиту указаны еще два кандидата — директор Института молекулярной биологии имени В. А. Энгельгардта РАН Александр Макаров и председатель Совета Российского фонда фундаментальных исследований, директор Института проблем лазерных и информационных технологий РАН Владислав Панченко. За Фортова проголосовали 43 человека из явившихся 62 членов Президиума РАН, то есть большинство, именно поэтому его фамилия фигурирует первой в бюллетене. Макаров и Панченко набрали по пять голосов каждый.

Выборы — это всегда борьба, насколько верно такое утверждение применительно к Академии наук? И правы ли те, кто считает, что исход предрешен: нынешний глава РАН победит в любом случае?

Конечно, выборы всегда борьба. Поэтому те, кто будет выбирать президента на общем собрании членов РАН, а это — академики и члены-корреспонденты РАН, должны хорошо представлять, какие заслуги и деловые качества претендентов будут решающими. Поэтому 20 февраля кандидаты в президенты РАН представили свои биографии. Каждый про себя написал то, что считает нужным. Кандидаты также получили возможность самостоятельного отбора представляющих их фотографий, где, с их точки зрения, они выглядят лучше всего. Три снимка уже опубликованы в пресс-релизе РАН, который посвящен заседанию президиума 21 февраля.

В статье КП «Выборы или междусобойчик?», опубликованной 20 февраля на сайте газеты, обсуждается процедура выборов РАН и позиция некой инициативной группы академиков, которая предлагает изменить регламент заседания общего собрания, на котором состоятся выборы руководства РАН. Что это за группа? И о каких изменениях речь?

Инициативная группа, в которую вошли академики В. Бетелин, Е. Каблов, А. Дынкин и И. Соколов, выступила на заседании президиума с предложением изменить утвержденный порядок проведения общего собрания членов РАН с тем, чтобы дать больше времени на представление и обсуждение кандидатов. Президиум с этими предложениями согласился. Так, выборы пройдут в два дня, а не в один, как изначально планировалось. День 21 марта будет полностью отведен представлению программ кандидатов и обсуждению кандидатур.

Какие изменения претерпела процедура выборов? Как все будет происходить? И что это дает?

Сама процедура выборов состоится в среду, 22 марта. Как и в 2013 году, когда был избран Фортов, она пройдет в формате «жесткого голосования». Оно предусмотрено по уставу. Эта формула существует давно, еще с царских времен, это обычная формула.

В упомянутой статье КП звучат упреки по поводу «белых-черных шаров», их как бы нет, а есть бюллетени, которые никак не контролируются по числу и т.п., соответственно нет возможности избежать каких-то подтасовок. Что Вы могли бы сказать об этом? Как будет проходить процедура голосования?

То, что написано в этой статье, не соответствует действительности. Как и на каждых выборах, избирается счетная комиссия. Председатель счетной комиссии в присутствии всех членов пересчитывает бюллетени, проверяет правильность их оформления. Каждый бюллетень будет подписан —председателем счетной комиссии, а его подпись заверена печатью. Затем составляется первый протокол, в который заносятся эти сведения. После этого бюллетени раздаются членам собрания для тайного голосования. После проведения процедуры тайного голосования счетная комиссия собирается вновь, пересчитывает все полученные бюллетени и составляет следующий протокол. В соответствии с пунктом 67 Устава РАН избранным общим собранием членов РАН считается кандидат в президенты РАН, если он получил не менее двух третей голосов от общего числа голосов членов РАН, присутствовавших на общем собрании членов РАН. Если по итогам первого тура президент РАН не будет избран (ни один из кандидатов не наберет необходимого числа голосов), проводится второй, а, может быть, и третий тур голосования. Если по итогам тайного голосования в трех турах президент РАН не будет избран, должны быть назначены новые выборы. Решение о сроках их проведения принимает общее собрание членов РАН. Как видите, процедура достаточно прозрачная и демократичная — все как в обычном избирательном процессе.

Как бы Вы прокомментировали идею, высказанную доктором физико-математических наук, членом-корреспондентом РАН, членом комитета Госдумы РФ по образованию и науке Гаджиметом Сафаралиевым о всенародном обсуждении кандидатуры президента РАН? И почему такая идея звучит, как Вам кажется? Можно ли вообще всенародно избирать главу РАН?

Эта идея представляется спорной. Ведь избирается президент организации, объединяющей представителей всех областей и направлений науки. Он обязательно должен быть академиком РАН — это записано в уставе РАН и в федеральных законах, регламентирующих деятельность Академии. При всем уважении к представителям других профессий трудно представить себе, что они смогут адекватно оценить научные достижения, да и круг деятельности президента РАН. Согласитесь, было бы странно, если бы, скажем, президент большой корпорации или фирмы избирался всенародным голосованием.


01/03/2017

Академик Валерий Чарушин: «Наука во время "чумы"»

Выживать научилась.

Российская наука, сильно разрушенная в 90-е годы прошлого столетия, постепенно приходит в себя. Однако пока до прежнего "господства" далеко. Тормозит и недостаточное финансирование, и реформа Российской академии наук, которая вызвала бурю негодования в научном мире.

Суть "научной" реформы - в отстранении академиков от хозяйственной и финансовой деятельности и передаче этих полномочий специально созданному агентству – ФАНО. Также предполагается объединение ряда институтов по результатам их эффективности.

Смогли ли уральские ученые адаптироваться к новым условиям, в интервью "Уралинформбюро" рассказал председатель Уральского отделения РАН Валерий Чарушин.

- Валерий Николаевич, какие изменения произошли в УрО РАН в связи с реформой?

- Реформа серьезно изменила деятельность отделения. Если говорить о положительных моментах, то в УрО РАН появились ученые-медики и ученые-аграрники, а также научные организации сельскохозяйственного профиля, что расширило возможности проведения междисциплинарных исследований.

Однако реформа принесла и массу сложностей. В частности, изменилась вся система финансирования. Теперь деньги институтам выделяются из ФАНО, а отделениям – из РАН. При этом уровень финансирования институтов за последние годы из-за кризиса снизился на 10-15%. Сокращение не затронуло зарплаты работников, но коснулось затрат на приобретение оборудования, капремонт, содержание зданий и прочих расходов.

В 2014-2015 годах из-за реформы вообще забыли про оборудование, только сейчас мы видим какие-то подвижки в этом направлении. Да и девальвация рубля сделала всю технику недоступнее, поскольку в основном она закупается за рубежом.

Институты пытаются компенсировать нехватку средств за счет привлечения грантов, к примеру, Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ) и Российского научного фонда (РНФ), а также за счет внебюджетных источников.

- Какова на сегодняшний день доля государства в финансировании науки? Сложно ли получить ученым поддержку из этих фондов?

- Приведу пример. Институт органического синтеза УрО РАН получает меньше половины средств от государства, а остальное – за счет внешних источников. Средний грант РНФ на группу составляет 18 миллионов рублей, который равными долями выплачивается три года. У РФНИ суммы намного меньше – порядка 500 тысяч в год. Но в принципе, это - хорошая поддержка для ученых. Если институт конкурентоспособен, то в сегодняшней сложной ситуации он выживает.

Основным же показателем успешности и эффективности ученых являются публикации в авторитетных научных журналах, в том числе за рубежом.

- Чем могут похвастаться уральские ученые?

- Год от года показатель по публикациям немного растет. Уральское отделение ежегодно публикует порядка 3 тысяч статей, 2 тысячи из них попадают в Web of Sсience (международная платформа, объединяющая базы данных публикаций в авторитетных научных журналах). К примеру, исследования уральских ученых по геному древнего человека были опубликованы в самом престижном журнале Nature.

- Это много или мало?

- По числу публикаций на одного исследователя мы не уступаем зарубежным странам. Другое дело, что число ученых на душу населения у нас меньше, чем, например, в Китае. В 90-е годы прошлого века позиции российской науки были сильно утеряны. Если в советские времена научных лидеров было два – США и СССР, то сейчас нас обгоняют Индия и Китай. Все закономерно. Наши позиции вполне соотносятся с финансированием науки. У нас на эти цели тратится меньше 1% ВВП, в то время как в развитых странах – 2-3% и более.

- О каких разработках специалистов УрО РАН можно сегодня говорить?

- Одними из самых важных назову работы Института математики и механики УрО РАН по разработке программного обеспечения для космических кораблей и летательных аппаратов, решению проблем навигации и мониторинга земной поверхности.

Сильны позиции УрО РАН в создании новых материалов и технологий. Это различного рода конструкционные и полимерные материалы, стали, сплавы, покрытия, новые источники тока, инновационные лекарственные препараты, тепловые контурные трубы и прочее. У многих из этих разработок есть коммерческое будущее, а какие-то используются уже сейчас.

Основные сложности с получаемыми нами патентами заключаются в финансовых затратах на их ежегодное содержание - необходимо вносить платежи за каждый год действия документа. Поэтому важна его отдача.

У нас есть пример, когда целый завод в Китае построен по технологии, разработанной Институтом химии и твердого тела УрО РАН. Эта уступка была совершена на законных основаниях. И это не единственный пример.

Вообще, имеет смысл не сам патент, а лицензия. Американские институты зарабатывают именно на этом, а у нас как-то не складывается. В советские времена все было государственное, и научные разработки внедрялись за "спасибо". Сейчас предприятия удивляются, что им необходимо что-то платить за новые технологии. Был даже случай, когда завод отказывался платить ежегодные платежи по договору - пришлось идти в суд.

Еще одна проблема. Наш патент дает охранную грамоту только на территории России, поэтому иностранцы с удовольствием читают выходящие бюллетени патентов. Это, по сути, подарок зарубежным компаниям – патент открыт для использования в других странах.

- А как поступают ваши зарубежные конкуренты?

- Любая крупная зарубежная компания патентует сразу в 52 странах мира. Это стоит порядка 50 тысяч долларов разово, плюс ежегодные платежи. Для нас это - безумные деньги.

- В 90-е годы Россия столкнулась с проблемой "утечки мозгов" за рубеж. Есть ли она сейчас?

- Такого массового явления сейчас уже нет. На Урале этим процессом затронута незначительная доля – 1-2% научного сообщества. Причем до девальвации рубля, когда зарплаты ученых у нас в среднем составляли 2 тысячи долларов, а за рубежом – 3-4 тысячи разница была не очень значительна. Сейчас зарплаты у нас в долларовом выражении сократились – до 1 тысячи, поэтому и соблазн стал больше.

У нас сейчас другая проблема – отток умов в 90-х годах привел к нехватке руководящих специалистов. Речь идет об ученых от 35 до 50 лет, именно в этом возрасте становятся заведующими лабораториями. Для решения проблемы готовится единая российская база данных кандидатов.

Сейчас у нас довольно много молодежи. В прошлом году научный состав УрО РАН был омоложен на четверть – отделение РАН пополнилось 26 профессорами и 21 членом-корреспондентом.

Наука – двигатель прогресса. Если ее не развивать, то страна обречена. Но средства в России ограничены. Мы не можем претендовать на мировое господство, но способны быть лидерами в важных направлениях и отраслях.

К примеру, неплохие позиции у российской математической школы - наши ученые и сейчас возглавляют мировое математическое сообщество. Такая же ситуация в физике и химии. Ведь все эти токамаки (тороидальная камера с магнитными катушками), большие адронные коллайдеры и ЦЕРНы (Европейский центр ядерных исследований) продолжают работать на идеях российских ученых, они там являются законодателями мод.


28/02/2017

Александр Асеев прокомментировал письмо академика Павла Логачева

Академик Александр Асеев опубликовал в издании «Наука в Сибири» комментарий к заявлению академика Павла Логачева, одного из кандидатов на пост председателя Сибирского отделения РАН. Приводим комментарий полностью:

- В связи с ведущейся вами публикацией материалов кандидатов на должность председателя Сибирского отделения РАН прошу вас опубликовать мой комментарий на разосланное ранее электронное письмо академика П.В. Логачева с разъяснением важных моментов принципиального характера.

Прежде всего, о наиболее злободневном вопросе - отношении к объявленной в 2013 году реформе РАН и взаимодействии с Федеральным агентством научных организаций. Думаю, что кандидатам в председатели СО РАН не надо питать иллюзий относительно истинных намерений ФАНО и стоящих за агентством «реформаторов». Эти намерения были четко прописаны в первом варианте закона о реформировании государственных академий наук - их ликвидация! Именно это намерение реформаторов осуществлено в отношении вполне благополучных в научном смысле и востребованных организаций - РАМН и РАСХН, и сейчас осуществляется при содействии не в меру ретивых и покладистых сторонников «реформ» среди членов РАН и директоров институтов в регионах в отношении академических институтов и региональных научных центров под видом «реструктуризации».

Налаживание конструктивных и равноправных отношений между СО РАН, руководством ФАНО и Сибирским территориальным управлением ФАНО с минимизацией ущерба для институтов и научных центров СО РАН в этих условиях безусловно чрезвычайно важная, но и исключительно трудная задача.

Я также не принимаю упреки в мой адрес и в адрес моих ближайших коллег в руководстве СО РАН в излишней категоричности по отношению к реформе и к некоторым действиям ФАНО. Если бы не категорическая личная позиция академиков Е.М. Примакова, Ж.И. Алферова, В.Е. Фортова, академиков — членов клуба 1-го июля, занятая ими летом 2013 году, а в отношении региональных отделений РАН — вашего покорного слуги и моих ближайших коллег в регионах, то «реформаторы» уже давно бы добились полного разрушения стратегически важного комплекса академической науки России со всеми вытекающими последствиями для судьбы науки в стране, судьбы науки в регионах и судьбы сотрудников академических институтов. При взаимодействии с ФАНО по вопросам развития РАН, ее институтов, региональных отделений и научных центров необходимо не только руководствоваться основными положениями подписанного Президентом РФ ФЗ-253, но и настаивать на безусловном выполнении положений о научно-методическом руководстве научными организациями со стороны РАН (статья 2, п.3) и об осуществлении Российской академией наук полномочий учредителя и собственника имущества, находящегося в оперативном управлении региональных отделений и региональных научных центров РАН (статья 14, п.3). К сожалению, эти важные для Академии положения ФЗ-253 в настоящее время игнорируются как ФАНО, так и Правительством РФ, что требует дополнительных и настойчивых усилий со стороны руководства РАН и СО РАН по исполнению этих положений.

Важными являются поднятые П.В. Логачевым вопросы о распространении принципа «круглого стола» Института ядерной физики им. Г.И. Будкера на систему управления Сибирским отделением РАН, совмещении должностей директора института и председателя СО РАН и о формировании бюро президиума СО РАН. Проблема, которая обострилась в годы реформ и с которой придется столкнуться будущему председателю СО РАН, состоит в стремлении некоторой части академического сообщества решать вопросы не в соответствии с уставами РАН и СО РАН и с принятыми законами, в том числе и ФЗ-253, а в соответствии с правилами и «понятиями», которые вырабатываются в достаточно узких и неформальных группах членов Академии. Уже сейчас на заседаниях президиума СО РАН раздаются призывы решать вопросы текущей жизни СО РАН на заседаниях круглого стола ИЯФ, по-видимому, в обход действующего и нового составов руководства и президиума СО РАН. Именно опасность жизни «по понятиям», а не по принятым законам и уставам, и в интересах важных, но не всеобъемлющих групп в академическом сообществе несут предлагаемые скоропалительные предложения. Отмечу, что в действующем уставе СО РАН (статья 29) такой орган управления, как бюро президиума, не предусмотрен.

Не вызывает сомнений также тот факт, что совмещение должностей директора института и председателя СО РАН было вполне приемлемо при дореформенной системе управления академической наукой, когда институты принадлежали Академии, но вряд ли осуществимо в настоящих условиях, когда конфликт интересов РАН и ФАНО заложен половинчатым характером основных положений ФЗ-253. Также необходимо иметь в виду громадную нагрузку на председателя СО РАН, что связано с необходимостью работы в президиумах РАН и СО РАН, работы по осуществлению взаимодействия с полпредством Президента в СФО, многочисленными федеральными органами исполнительной власти, руководством регионов, научными центрами, крупными корпорациями и предприятиями реального сектора экономики, ведущими университетами Сибири, инновационным бизнесом, обеспечивать участие СО РАН в решении задач социально-экономического развития регионов. Мой личный опыт состоит в том, что перед выборами председателя СО РАН в 2013 году, незадолго до начала реформ, я оставил пост директора Института физики полупроводников им. А.В. Ржанова, который занимал в течение 15 лет, чтобы полностью сосредоточиться на решении задач развития Сибирского отделения РАН, его институтов и научных центров, организации взаимодействия с федеральными органами исполнительной власти, губернаторами и главами субъектов федерации, ректорами ведущих университетов, руководством высокотехнологических предприятий и крупнейших корпораций России. +

В заключение должен отметить, что высказанные мной соображения направлены на максимально плавный характер передачи полномочий вновь избранному председателю СО РАН, и ни в коей мере не касаются основных положений выборной программы П.В. Логачева. Я подтверждаю свое решение о выдвижении академика П.В. Логачева для участия в выборах на должность председателя СО РАН, как высококвалифицированного ученого, обладающего необходимым набором компетенций для достойного исполнения обязанностей председателя СО РАН.


27/02/2017

Реформа РАН признана провальной: ФАНО расширяется, институты выселяют

Профсоюз Академии наук провел опрос российских ученых по результатам трехлетних преобразований

В 2013 году началась реформа РАН, которая была рассчитана на три года. Эти года прошли. Каковы же результаты реформы? Что хорошего или плохого принесли преобразования? Улучшилась ли финансовая, материальная и социальная база, социальная защищенность научных работников, кадровая ситуация? Чтобы получить ответы на все эти вопросы профсоюз РАН совместно с Общественно-научным форумом «Россия: ключевые проблемы и решения» предложил ученым нашей страны принять участие в экспертном опросе по реформированию РАН и перспективам развития российской науки. Материалы анкетирования будут направлены в Президиум РАН для дальнейшего использования при подготовке этого доклада. «МК» проанализировал анкеты сотрудников российских научных организаций.

В исследовании приняло участие 240 российских ученых — директоров институтов, заведующих лабораториями, докторов и кандидатов наук. Всем им предлагалось ответить на несколько вопросов: «Что реформа дала вашему институту, вашей лаборатории?», «Улучшилась ли финансовая, материальная и социальная база, социальная защищенность научных работников, кадровая ситуация?».

По мнению многих ученых, в целом реформа РАН ничего хорошего ученым так и не принесла. Наоборот, опрос выявил ряд проблем, основная - хроническое недофинансирование. Не хватает средств на приобретение нужных приборов и нового современного оборудования, резко упали возможности проведения экспериментальных и экспедиционных работ, без которых невозможно получение новых данных. «Экспедиции и научные командировки стали почти недоступной роскошью. Серьезной проблемой являются нормативы финансирования полевых исследований внутри России, которые не менялись десятилетиями, в результате чего многим полевикам приходиться покрывать эти расходы из своего собственного бюджета»,- говорят ученые.

Перспективные проекты остаются на бумаге

Не хватает средств, чтобы финансировать все проекты, получающие высокие оценки. Например, группа ученых Института астрономии РАН, как сообщил ведущий научный сотрудник этого института, доктор физико-математических наук Александр Багров, занимается метеорными исследованиями и подготовила вполне конкретную программу защиты Земли от «необъявленного визита», но о воплощении ее пока не идет и речи. «Это важное направление, значимость которого особенно велика для предотвращения метеорных рисков при космических исследованиях, - говорит Багров. - Очень перспективным было бы создание специализированного спутника, проработанного нами для решения другой задачи- заблаговременного обнаружения в космосе опасных тел. Этот спутник позволил бы обнаруживать все природные тела декаметрового размера, пересекающие околоземное пространство, и изучить эту совершенно не исследованную составляющую солнечной системы. Наконец, предложенный и запатентованный нами способ ударного воздействия на опасные космические объекты мог быть реализован на практике в течение 3-4 лет, и это дало бы гарантированную защиту от падения на Землю грозящих глобальной катастрофой крупных тел».

То, чем гордились, - умирает

За годы реформы была свернута работа многих научных школ, которыми славилась страна в прежние годы. Например, перестала финансироваться школа «Продукционной гидробиологии» под руководством академика РАН профессора Александра Алимова. «А ведь без использования знаний и направлений этой Школы невозможны обоснованные прогнозы рационального использования водоемов и водотоков», - отметил ученый. Нельзя, по мнению опрошенных экспертов, заниматься финансированием только тех проектов и исследований, которые, в конечном счете, могут принести коммерческий результат. С таким подходом могут быть загублены фундаментальные исследования как основа всех наук.

Ученых изолировали от мировой научной мысли

Как считают многие опрошенные, идеология самофинансирования науки является порочной. Во всем мире наука имеет государственную поддержку. Многие ученые сетуют на то, что у них нет доступа к базам данных научной литературы. Ряд библиотек академических институтов не имеют возможности выписывать не только зарубежные, но и отечественные журналы. Это не позволяет своевременно знакомиться с достижениями мировой науки, ее новыми перспективными направлениями.

Неприлично низкая зарплата ученого отталкивает молодежь

Очень остро стоит в институтах вопрос с кадрами, который сильно зависит от заработной платы. Сегодня в академических институтах, которые перешли под управление ФАНО (Федеральное агентство научных организаций), она до неприличия низкая. Отсюда возникает и проблема привлечения талантливой молодежи в науку. Вот, что написал по этому поводу заведующий лабораторией научного центра волновых исследований Института общей физики РАН Андрей Брысев: «Какие перспективы ее (молодежь) ждут, каков может быть престиж профессии исследователя, если зарплата их руководителя, доктора наук, заведующего лабораторией в одном из ведущих в мире физических институтов РАН меньше, чем у бабушки-пенсионерки, сидящей у эскалатора в метро. Как молодой исследователь может посвятить себя науке, если у него такой низкий доход?!»

Завхозы отвлекают от исследований

Многие ученые убеждены в том, что необходимо упразднить или хотя бы «поставить на место» ФАНО, которое возложило на себя функции руководства отечественной науки. Чиновники порой не понимают что такое наука, каковы особенности ее функционирования и развития, следствием этого стала чрезмерная бюрократизация, формализм. Ученые вынуждены заниматься подготовкой бесконечных отчетов, что отвлекает их от научной работы и ведет к бесполезной трате времени и энергии, они считают, что интересная содержательная исследовательская деятельность подменена погоней за показателями, а не за реальными результатами. «ФАНО не облегчило, а только усложнило работу ученых множеством бюрократических требований, как правило, срочных, касающихся в основном обновления статистических данных, рейтинга, цитирования, трудоемких регистраций на разных сайтах и т.п., которые отнимают массу времени от научной работы. Все эти данные, как полагают, должны вписать российскую науку в общемировую, но толку от такой глобализации немного. Вся эта бюрократическая работа ложится на плечи ученых, а тем временем штат чиновников ФАНО, который, казалась бы, призван был избавить ученых от посторонних проблем, только растет, причем настолько, что ему требуются все новые и новые помещения. В результате наш институт уже под угрозой выселения, потому что ФАНО расширилось. Кто способен этому противостоять?» - спрашивает в одной из анкет ведущий научный сотрудник Института славяноведения РАН, доктор наук.

Зачем ученых «душат» отчетами и проверками?

Следовало бы требовать от чиновников выполнение только тех задач, для которых они призваны. Однако сотрудники институтов периодически испытывают сильнейшее давление со стороны всяких надзорных государственных органов. Ярким примером тому служит Институт программных систем им. А.К. Айламазяна РАН. Институт занимается важнейшими исследованиями в области нанотехнологий и информационных технологий. Как сказал директор этого института Сергей Абрамов, «впечатление, что контролирующие органы услышали призыв «перестаньте кошмарить бизнес» и переключились на институты РАН (я сужу по своему институту). За 2016 год мы перенесли 32 проверки - 7 плановых и 25 внеплановых от самых различных ведомств. Практически каждая из 32–х проверок была многодневной, некоторые - многонедельные. По сути каждый календарный день в 2016 году Институт был под гнетом одной из нескольких проверок. Безумное копирование документов по запросам, вызовы персонала для дачи показаний… Я точно знаю, (как сооснователь четырех IT- компаний, руководитель 2-х из них) такого шабаша в бизнесе нет. Это не может не подрывать обстановку в коллективе и общее ощущение».

Может быть стоит прислушаться к голосу наших ученых и прекратить мучить науку бесконечными реформами, дать уже, наконец, им возможность спокойно заниматься исследовательской деятельностью, полностью посвятить себя научной работе? Необходимо обеспечить их достойной заработной платой, поднять престиж научной работы, а это возможно только при условии уважительного отношения государства к его наиболее образованной части. Без науки не будет прогресса в образовании и развитии всех областей экономики. Как сказал лауреат Нобелевской премии по физике Жорес Алферов: «Если вы посмотрите, какие страны в мире являются наиболее богатыми, то это именно те, которые успешно развивали науку и новые технологии».


27/02/2017

Выборы президента РАН пройдут по "демократической процедуре"

андидаты смогут представить себя в максимально выгодном свете

МОСКВА, 22 февраля. /ТАСС/. Выборы президента РАН пройдут 21 и 22 марта в рамках "демократической процедуры", которая даст кандидатам возможность представить себя в максимально выгодном свете.

Об этом ТАСС рассказал главный ученый секретарь Президиума РАН Михаил Пальцев.

"С учетом того, что довольно жесткая кампания в этом году, выборы проходят при большом внимании прессы, мы решили дать кандидатам возможность представить себя в максимально выгодном свете. Это такая демократическая процедура. Мы ее долго обсуждали, это было очень позитивно принято членами президиума", - прокомментировал Пальцев итоги заседания Президиума РАН, которое состоялось 21 февраля.

В ходе этого заседания был утвержден бюллетень для тайного голосования на общем собрании членов РАН по выборам президента. В нем три фамилии: первым фигурирует действующий президент РАН Владимир Фортов, далее по алфавиту указаны еще два кандидата - директор Института молекулярной биологии имени В. А. Энгельгардта РАН Александр Макаров и председатель Совета Российского фонда фундаментальных исследований, директор Института проблем лазерных и информационных технологий РАН Владислав Панченко. За Фортова проголосовали 43 человека из явившихся 62 членов Президиума РАН, то есть большинство, именно поэтому его фамилия фигурирует первой в бюллетене. Макаров и Панченко набрали по пять голосов каждый.

20 февраля кандидаты в президенты РАН представили свои биографии. "Каждый про себя написал то, что считает нужным", - подчеркнул Пальцев. Такая возможность появилась у кандидатов недавно, в рамках уже упомянутой "демократической процедуры". Кандидаты также получили возможность самостоятельного отбора представляющих их фотографий, где, с их точки зрения, они выглядят лучше всего. Три снимка уже опубликованы в пресс-релизе РАН, который посвящен заседанию президиума 21 февраля. Кандидаты выглядят на этих фотографиях моложе себя реальных, "как после отпуска".

"Президиум также пошел навстречу тем, кто предлагал дать больше времени на отбор кандидатов", - добавил Пальцев. Так, выборы пройдут в два дня, а не в один, как изначально планировалось. День 21 марта будет полностью отведен представлению программ кандидатов и обсуждению кандидатур.

Сама процедура выборов состоится в среду 22 марта. Как и в 2013 году, когда был избран Фортов, они пройдет в формате "жесткого голосования". "Оно предусмотрено по уставу. Эта формула существует давно, еще с царских времен, это обычная формула", - подчеркнул Пальцев.

Он рассказал, что в РАН существует две формы голосования: "жесткое голосование", когда можно проголосовать только за одного кандидата, и "рейтинговое голосование". "При рейтинговом можно голосовать за любое количество кандидатов, в результате проходит тот, кто набрал наибольший рейтинг. Рейтинговое голосование бывает только на первых этапах при выборах членов Академии наук, в рамках первого тура", - пояснил главный ученый секретарь Президиума РАН.

Принять участие в выборах президента РАН 22 марта смогут около 2 тысяч человек. "По состоянию на 1 января было 2100 академиков и членов-корреспондентов. Но по естественным причинам финальная цифра, конечно, немного уменьшится", - отметил Пальцев.

Отвечая на вопрос корреспондента ТАСС, сможет ли принять участие в выборах академик Григорий Трубников, который 25 января был назначен заместителем министра образования и науки РФ, Пальцев ответил утвердительно. "Он обязан (принять участие в выборах) как член Академии, его же избрали до назначения на должность замминистра, поэтому тут никаких противоречий нет", - подчеркнул секретарь.


22/02/2017

Академик Роберт Нигматулин: «Где находится место встречи академии наук и государства»

Что должно понять и сделать руководство страны, чтобы найти опору в научном сообществе

Об авторе: Роберт Искандерович Нигматулин – академик РАН, доктор физико-математических наук, профессор, научный руководитель Института океанологии им. П.П. Ширшова РАН, заведующий кафедрой механико-математического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова.

Все явственней слышно в последнее время: Российская академия наук изжила себя. При этом, кажется, все понимают: Российская академия наук всегда зависела от решений главы государства.

«Не шутите с Академией!»

После Октябрьской революции революционеры собирались «переделать» Академию наук.

Но В.И. Ленин их остановил: «Не шутите с Академией!»

После преступных, кровавых и трагических «перегибов» к концу 30-х годов даже И.В. Сталин понял значимость науки для страны, понял, что надо заботиться о науке, и вложил значительные средства в обедневшее научное сообщество. Он лично рассматривал назначение руководителей Академии наук, МГУ им. М.В. Ломоносова и других институтов. Инициировал организацию новых институтов даже во время войны.

Не все его решения оказались благими. В частности, он доверил аграрную биологию Трофиму Лысенко, позволил погубить великого академика Николая Вавилова, поддержал гонения на генетику. Но некоторые его решения оказались выдающимися. И.В. Сталин фактически назначил президентами АН СССР академиков Владимира Комарова, Сергея Вавилова и Александра Несмеянова. Общее собрание Академии своим голосованием только подтверждало эти назначения. Сталин сразу после войны инициировал строительство высотного здания МГУ, ректором которого назначил беспартийного академика Ивана Петровского. Он поддержал выдвижение Игоря Курчатова руководителем атомного проекта и лично способствовал его избранию академиком.

Руководители СССР Никита Хрущев, Леонид Брежнев, Михаил Горбачев последовательно выдвинули в президенты Академии наук Мстислава Келдыша, Анатолия Александрова и Гурия Марчука. Партийная и государственная верхушка СССР поддерживала авторитет науки, а ученые активно участвовали в решении стратегических задач страны.

После 1991 года Академия наук стала более независимой. Но история показала, что она нуждается в «государственной руке».

После потрясений 1917 года великий наш ученый, нобелевский лауреат академик Иван Павлов с горечью признавал, что у ученых недоставало способностей «смотреть на самих себя и окружающее без самообмана» и «представить анализ действительности, кончающийся простым и ясным ее представлением».

Другой нобелевский академик Петр Капица в 1936 году в письме Нильсу Бору писал: «Ученые больше всего озабочены созданием условий для своей личной работы и терпеть не могут широкой постановки вопросов».

Отмеченные пороки и сегодня присущи научному сообществу. Как и в начале ХХ века оно не сформулировало ясный и научный ответ на вопрос: что делать, чтобы страна вышла из кризиса? Вопрос очень серьезный, чтобы его доверять только чиновникам и партийным деятелям. И в этом контексте должна обсуждаться судьба РАН, а ответы должны давать представители всех наук. Я представлю возможную разработку только одной социально-экономической идеи, пока не осознанной ни властью, ни интеллигенцией.

Социально-экономический фон

Согласно Конституции Россия – социальное государство. А что это значит?

Важнейший параметр социальности государства – доля ВВП, приходящаяся на здравоохранение, образование, науку и культуру – на то, что называется социальными расходами государства для развития человека (СРРЧ). В Европе, Канаде и США эта доля составляет 20–25%, а в России – 10%. Эта доля ограничена долей всего госбюджета в ВВП.

В европейских социальных государствах госрасходы составляют около 50% ВВП, а у нас – 30%. Таким образом, малая доля СРРЧ в России определяется малой долей госбюджета. Это не соответствует социальному государству.

Зарплата российского профессора в 10 раз меньше, чем зарплата депутата парламента. Это безобразие! А 50% трудящихся России имеют зарплату менее 20 тыс. руб. в месяц. Для такого народа-покупателя рост экономики не нужен. Он все равно ничего не купит. А вот доход богатейшего 1% семей равен 10 трлн руб. в год, тогда как весь федеральный бюджет собирает 13 трлн руб.

Хотя ВВП на душу населения в РФ больше, чем в новых странах ЕС, но из-за дефицита СРРЧ в части здравоохранения гражданин России обеспечен высокотехнологическими медицинскими операциями и лекарствами в 3–5 раз меньше. Смертность у нас больше в 1,5 раза и 1,2 раза, чем в старых и новых странах ЕС соответственно. А ведь в 1985 году смертность в РСФСР и в Европе была примерно одинаковой. Дальнейшая динамика этого показателя такова.

Смертность – число смертей за год на 1000 жителей. В 1985 году в РСФСР, в Западной и Восточной Европе она была равной 10,5–11,0. К 2015 году в Западной Европе она уменьшилась до 9,3, а в Восточной сохранилась. В РФ после 1991 года смертность стремительно выросла и к 2004 году достигала 16,3. Это сверхсмертность. По решению В.В. Путина финансирование здравоохранения к 2012 году увеличилось почти в 3 раза, и смертность упала до 13,1 и держится на том же уровне. Но для доведения смертности хотя бы к уровню 1985 года расходы на здравоохранение надо увеличить с 3,5% до 5,5% ВВП, а к современному европейскому уровню – до 7%.

За дефицит СРРЧ Россия расплачивается и снижением качества здравоохранения, народного образования, ослаблением науки и бедностью интеллигенции.

Аномальное неравенство

Как показал профессор Алексей Шевяков, экономический рост сдерживается не неравенством вообще, а аномальным экономическим неравенством. Важнейшим из его показателей является центильный коэффициент (ЦК), равный доле доходов домашних хозяйств на 1% богатейших.

В США в кризисный 1927 год центильный коэффициент был равен 20%. В 1933 году к власти пришел Франклин Рузвельт. Он ввел налоги на богатство – на большие доходы, богатую недвижимость. Налоги с «жирных» статей доходов доходили до 70%, а в 50–60-е годы – до 90%. Другой президент США, Генри Форд, добился, чтобы минимальная оплата труда была такая, чтобы средний класс мог покупать автомобили. ЦК стал равным 7–8%.

Выросшие за счет перераспределения доходы большинства американцев стали тянуть за собой производство товаров. Средний класс стал зажиточным. Но с нулевых годов налоги с богатых уменьшились, и ЦК стал опять равным 20%. В США снова кризис. Средний класс стал беднее, меньше покупает, а значит, и меньше инвестирует.

В России ситуация еще сложнее. Богатейший 1% населения владеет 70% собственности. По моим оценкам, центильный коэффициент равен более 40%. Россия вместе с Украиной – на первом месте по числу миллиардеров, отнесенному к ВВП. В США их меньше в два раза, а в Европе – в 3–4 раза!

Аномальное неравенство тормозит экономику, потому что огромные средства выводятся из покупательского спроса и инвестиционного канала.

Надо усвоить фундаментальную теорему 1: главный инвестор экономики – народ, имеющий сбалансированный доход, определяемый фондом оплаты труда.

Новый экономический порядок

Для обеспечения социальных расходов необходимо увеличить налоги на сверхбогатство. Почти для всего населения налоги не надо увеличивать и сохранить плоскую шкалу налогов. Налоги на сверхбогатство надо вводить с той части доходов и кадастровой стоимости недвижимости, которые соответственно превышают 25 млн руб. в год и 100 млн руб. (эти цифры ориентировочные). Таких граждан всего около 1%.

Чиновники говорят, что население не сможет заполнять налоговые декларации, а многие начнут скрывать свои доходы. Да не надо с населения требовать деклараций! Займитесь только 1% населения, каждый из которых известен.

Только четверть доходов сверхбогатых, составляющих 1% населения, значительно уменьшат дефицит СРРЧ. А сверхбогатые не перестанут быть сверхбогатыми. Это не борьба с богатыми, это обеспечение стабильности.

Отсюда – теорема 2: введение налога на богатство – необходимое условие сбалансированных расходов на социальную сферу.

Сегодняшний экономист-середняк утверждает, что, когда кризис, надо сокращать государственный бюджет. Но это ошибка! Наоборот, когда кризис, госбюджет нужно увеличивать. За счет чего? За счет сбалансированного увеличения налогов с богатых. Об этом же говорят и нобелевские лауреаты по экономике Джозеф Стиглиц и Эрик Маскин.

Среди интеллигенции популярно мнение, что добавку на финансирование СРРЧ можно обеспечить сокращением расходов на оборону. Но последние составляют всего 4% ВВП (по паритету покупательской способности это равно 150 млрд долл.; а в Китае – 2% ВВП, или 390 млрд долл., в США – 3,5% ВВП, или 630 млрд долл.). Ну, вырвем у армии 1% ВВП. И что? Ведь армию тоже надо укреплять – имея в виду наших конкурентов – после многих лет ее недофинансирования, а на развитие человека надо прибавить не 1%, а как минимум 10% ВВП.

При обсуждении в Госдуме РФ в 2000 году экономической стратегии, представленной министром Германом Грефом, академик Леонид Абалкин сформулировал теорему 3: единственный двигатель экономики – покупательский спрос. «А в вашей программе о спросе нет ни одного слова», – упрекнул тогда академик министра. Спустя 16 лет Герман Греф эту теорему понял. Недавно он заявил: «Все источники экономического роста – в преодолении ограничения спроса».

Творец экономического чуда в послевоенной Германии Людвиг Эрхард сформулировал еще более сильное утверждение. Теорема 4: платежный спрос должен умеренно опережать производственные возможности.

В связи с этим имеет место теорема 5: для экономического роста необходимо введение налога на богатство. Однако перераспределение доходов с помощью налогов – необходимо для роста покупательского спроса, но недостаточно. Оно должно быть сбалансировано с затратами и ценами. Иначе рост спроса приведет к инфляции.

Налоги на бизнес, обеспечивающий рабочие места, следует уменьшать. Уменьшать НДС, стимулировать уменьшение внутренних цен на топливо, сырье и электроэнергию. Правительство же делает наоборот. Оно свои бюджетные проблемы пытается решить за счет налогов на добычу сырья, акцизов, ростом оплат госуслуг и дорожных сборов. Но все эти меры приводят к повышению цен на товары и сокращают покупательский спрос.

Цель перераспределения доходов заключается в том, чтобы даже бедный человек оплачивал то, что он потребляет, по ценам, сбалансированным с затратами на их производство, включающими необходимые инвестиции. Вот тогда и он становится инвестором.

Аномальное экономическое неравенство – тяжелая болезнь. С ней в России не только экономического роста, но и стабильности не будет.

Исправление состояния науки

О науке и культуре надо проявлять особую заботу. А правительство пытается впихнуть в прокрустово ложе – 10% ВВП – все здравоохранение, науку, образование, культуру. Чтобы расширить это «ложе» до европейских норм (20–25%), необходимо усовершенствовать экономический порядок. Финансирование Академии наук надо увеличить с 0,15% ВВП до хотя бы 0,4%.

Науку справедливо критикуют за неэффективность. Но это связано с отсутствием спроса. Надо понять теорему академика Валерия Макарова, теорему 6: обеспечение спроса на знания – одна из основных функций государства. Поэтому государство должно заботиться о спросе на знания.

Надо осознать, что Россия должна развивать все направления науки и иметь в каждом из них достаточное число квалифицированных специалистов. Если какой-то институт не эффективен, надо восстановить его эффективность, поменять руководство. Есть много примеров, когда исследования группы ученых были незаметными, а через несколько лет они становились очень перспективными.

Когда советское руководство инициировало развитие науки в регионах, что – там была наука? Ее там не было. Но руководство понимало, что нужно расширять долю населения, занятого наукой.

Что должна понять и сделать Академия наук, чтобы быть нужной России? Она должна принимать ведущее участие в разработке технологических, экономических и гуманитарных программ развития страны.

Далее. В Российской академии наук, переделанной в клуб академиков и членкоров, преобладают сейчас пожилые люди. Средний возраст академиков в ряде отделений РАН достиг 80 лет. Поэтому РАН должна модернизироваться и привлечь докторский корпус, в первую очередь 500 избранных профессоров РАН, к активному участию в управлении, в том числе и при выборах академиков и членкоров. У нас нет другого выхода.

История не простит ни правительству, ни современному обществу, ни нам – членам РАН, если мы не сохраним Российскую академию наук и ее традиционные функции. РАН была создана по указу Петра I без малого 300 лет тому назад. Несмотря на испытания, на идеологические и экономические давления, на отмеченные в начале статьи пороки и на то, что в ней иногда заседали, по выражению Александра Пушкина, такие, как «князь Дундук», Академия наук и Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова стали главными научными центрами, жемчужинами русской цивилизации.

Довести Российскую академию наук до упадка можно. Но ничто в ближайшие десятилетия не сможет ее заменить.


22/02/2017

Возможна ли жизнь после ФАНО. Итогом трех лет реформы академической науки стало возникновение еще одной посреднической бюрократической структуры

Об авторе: Виктория Викторовна Киселева – доктор экономических наук, профессор НИУ ВШЭ.

В исследовательском проекте, выполненном под руководством автора этой статьи, студентами НИУ ВШЭ Анастасией Зеленковой, Ольгой Максимовой, Аделиной Пестеревой, Ольгой Савостенок, Маргаритой Воронковой и Яной Трилиской, предпринята попытка анализа первых результатов реформы Российской академии наук (РАН) и создания Федерального агентства научных организаций (ФАНО), построить сложившуюся между этими организациями модель отношений. Эта модель основана на понятном предположении о том, что между тем, кого реформируют, и тем, кто реформирует, не может не быть конфликта интересов и противоречий. Как правило, победы и поражения этих двух сторон – следствие неоднозначности правил, по которым они действуют. По мере повышения интеллектуального уровня тех, кем управляют, их адаптация к не устраивающим изменениям становится все более быстрой и «хитрой».

Замысел реформаторов

Объективная оценка науки России состоит в признании очевидного факта: Академия наук была и остается лучшей научной организацией страны. Сохранение научного организма в действующем виде со времен Петра I через реформы 1990-х до сегодняшнего дня возможно только при наличии здорового консерватизма. Но уровень этого «здоровья» не должен мешать развитию.

Необходимость реформ в РАН активно обсуждалась в печати, поэтому проектанты поставили перед собой задачу оценить, что изменилось для науки после создания ФАНО, которое декларировано как орган, освобождающий ученых от не свойственного их основной деятельности администрирования, повышающий уровень прозрачности и открытости, обеспечивающий координацию и кооперацию между учеными и практиками и управляющий имуществом РАН (последнее немаловажно).

Предполагалось, что эта деятельность приведет к решению наиболее острых проблем РАН: в проекте они сформулированы следующим образом:

– низкая эффективность использования бюджетных средств для научных исследований;

– отсутствие независимого аудита деятельности РАН;

– необходимость изменения организационной структуры РАН (из-за оттока молодых исследователей из страны);

– необходимость стимулирования развития негосударственного сектора исследований и разработок;

– необходимость улучшения организации управления собственностью научных организаций.

Нормативное обеспечение реформы формировалось в упорной борьбе, и институциональное оформление оно получило в основных чертах к 2014 году. Федеральный закон № 253, принятый в сентябре 2013 года, и ряд постановлений правительства изменила статус и функции РАН и перераспределили функции между РАН и ФАНО.

За РАН остались в основном те задачи, которые сводятся к выполнению своих прямых обязанностей: научные исследования (с ограничением – фундаментальные; в процессе формулирования требований ФАНО к РАН практические применения рассматриваются как требования).

Указание же на необходимость изучения мирового опыта звучит странно – без этой компоненты науки не бывает. Так же естественны и управленческие функции РАН – предложения и экспертиза решений в области научной политики, доклады президенту и проч. Добавлена странная функция «научно-методическое руководство научной и научно-технической деятельностью научных организаций и образовательных организаций высшего образования». Как можно руководить тем, что никак от руководителя не зависит, остается загадкой.





Заметим, что перераспределение произошло в основном за счет тех функций, которые не только требуют высокой научной квалификации, но и дают им дополнительный доход. Это «определение места и роли России на рынке наукоемкой продукции»; «участие в разработке и реализации государственной научно-технической политики». Эти работы выполняются по государственным заказам или программам, которые финансируются отдельно. Важно, что эти функции передаются Министерству науки и образования РФ, которое получает дополнительные степени свободы в распределении этих средств.

Пятое колесо в телеге

Сформированная структура центрального аппарата ФАНО включает 20 управлений, которые координируют и обеспечивают научную деятельность. В том числе по научным организациям, по сельскохозяйственным наукам, по наукам медицинским, здравоохранению, по имуществу и т.д. Так что недостатка в управленческом внимании Академия наук, видимо, не испытывает. В рамках ФАНО создан также Научно-координационный совет, который состоит в основном из сотрудников РАН и который участвует в решении всех вопросов деятельности.

Проектанты выделили много примеров, свидетельствующих о пересечении функций в нормативных документах, нечеткой их формулировке, допускающих произвольное толкование, документы, содержащие возможность неоднозначной трактовки. В тексте небольшой статьи нет смысла детально описывать все эти противоречия, поскольку в выступлениях президента РАН Владимира Фортова и многих других источниках признан факт недостаточности «наработок» министерства в этой области. (Замечу в скобках, что слово «наработки» ярко характеризует бюрократическую сущность процесса: работа не разработана, а только намечена к разработке, хотя деятельность осуществилась.)

К числу наиболее ярких противоречий можно отнести тот факт, что РАН готовит предложения о планах развития и государственных заданиях по программным исследованиям, а ФАНО их утверждает. А вот планы научных работ разрабатываются «совместно обеими организациями». К сожалению, мы не нашли ясного объяснения, какие изменения внесло ФАНО в подготовленные РАН планы. Причина в том, что в этом процессе всегда действует фактор «асимметрии информации»: значимые для общества результаты фундаментальных исследований не могут быть предварительно оценены ни самими учеными, ни учеными других специальностей, ни ФАНО, ни министерством, ни даже правительством, поскольку они в момент получения не известны никому. И кроме того, в отчетах почти всегда можно объяснить, что изменилось и почему в планах работ, на что администраторам нечего возразить.

Критерии эффективности для РАН и ФАНО формируются по принципу минимакса – академия стремится получить максимум, а ФАНО старается выдать минимум, потому что он означает экономию бюджетных средств, о которой можно доложить руководству Минобрнауки.

Вот один из значимых примеров, который удалось найти участникам проекта. Ежегодно Президиумом РАН утверждается Сводный перечень конкурсных программ фундаментальных исследований Президиума РАН в соответствии с приоритетными направлениями фундаментальных исследований. ФАНО России в 2015 году при распределении объемов ассигнований на эти цели реализовало принцип остаточного финансирования. При секвестре бюджета в 2015 году ФАНО сократило объем субсидий на выполнение государственного задания на 5% (3 млрд руб.), а объем финансового обеспечения программ Президиума РАН – на 50% (2,7 млрд руб.).

В итоге были снижены объемы финансирования проектов Программ Президиума РАН, выполняемых по таким стратегическим приоритетным направлениям, как исследования в интересах развития Арктического региона, обороны и безопасности, математического моделирования, медицинской тематики. По обращению Российской академии наук к председателю правительства РФ Дмитрию Медведеву и его заместителю Аркадию Дворковичу процесс был восстановлен. Почему для сокращения были избраны именно эти направления исследований, остается тайной.

На фоне устойчивой тенденции к сокращению финансирования, которое по планам ФАНО должно проводиться в сочетании с сокращением численности ученых, говорить об эффективности управления бюджетом не приходится. Не случайно даже в экономических институтах РАН термин «эффективный менеджер» стал приравниваться к ненормативной лексике.

Показатели качества научного потенциала

Именно поэтому якобы позитивные сдвиги, которые отмечены как результаты деятельности ФАНО в структуре научных кадров, публикациях, имеют объяснением отмеченное ранее умение ученых приспосабливаться к любым условиям. В частности, возрастание доли молодых ученых (группа от 20 до 39 лет) за последние годы объясняется не только объявленным «призывом» выпускников вузов, но также латентным процессом борьбы за выживание.

Средний возраст защиты диссертаций увеличился в основном за счет невозможности встроить нового кандидата и доктора наук в драконовское штатное расписание. Поэтому после защиты новоиспеченные кандидаты и доктора находят другое место работы. Этот факт подтверждает сокращение численности ученых в самом продуктивном возрасте от 40 до 49 лет почти в два раза и рост численности ученых раннепенсионного и «запредельного» возраста.

Ловкие приемы, необходимые для повышения публикационной активности, известны в настоящее время уже в младенческом возрасте – можно дробить результаты одного исследования на три отдельных, заводить дружбу с иностранными коллегами и выполнять за их соавторство и организацию публикации всю черную работу и много других. (Отсылаем читателя к нашей статье «Наука в диссертационной ловушке», см. «НГ-наука» от 25.01.17).

Другие требования, исходящие из структур ФАНО, например, взаимодействие, координация и кооперация, требование междисциплинарности исследований, – также носят характер советской компанейщины. Не говоря уже о том, что все документы, которые поступают в ФАНО и представляются агентством как собственные достижения, готовятся в недрах РАН.

ФАНО за пределами своей миссии

Для характеристики деятельности ФАНО в этой области в нашем исследовательском проекте использованы показатели числа объектов, по которым зарегистрированы права собственности, оформлен кадастровый учет объектов, проведены проверки использования собственности, выявлены нарушения законодательства в количестве 6,5 тыс.

Возникают вопросы к департаментам, которые выполняют контрольные и надзорные функции. Например, такой. Если за три года зарегистрированы права собственности на 70–80% объектов, столько же организаций, в которых приведены земельные и имущественные отношения в соответствие с российским законодательством, то что будут делать пять департаментов ФАНО, так или иначе задействованных в этом процессе после окончания процедуры?

Количество проверок институтов по годам составило более 1000, включая плановые, неплановые, комплексные, частичные и т.д. По отчетам были выявлены тысячи нарушений, по которым приняты административные меры, включая увольнения, выговоры, организационные изменения. Впечатлительные студенты сделали вывод о том, что такая деятельность приведет к позитивным результатам и упорядочит отношение к собственности в РАН.

Но секрет Полишинеля состоит в том, что материалы к этим проверкам (так же как планы, отчеты, поиск междисциплинарных партнеров, работу в НКС, различных совещательных органах) выполняют ученые РАН. В одной из презентаций ФАНО о структуре и функциях этого органа наглядно было продемонстрировано, как подведомственные институты собирают информацию для проверок, передают ее в соответствующий департамент ФАНО, который затем передает ее в контрольно-ревизионный отдел Минобрнауки. В результате в целом ФАНО позиционируется сейчас как дополнительный контрольно-ревизионный орган, который берет на себя функции, связанные с управлением наукой и старается расширить эти функции далеко за пределы своей миссии.

В древней Греции ученых приравнивали к небожителям. В СССР осознали, что «трудно быть богом». Сегодня можно добавить, что честным богом быть еще труднее.


21/02/2017

Президиум РАН изменил регламент выборов президента Академии

Регламент заседания общего собрания Российской академии наук, на котором должны состояться выборы руководства РАН, был изменен 21 февраля на заседании Президиума РАН. Было введено «жесткое» правило голосования — отдавать голос только за одного кандидата. Об этом сообщает Indicator.Ru со ссылкой на источник, знакомый с ходом голосования. Предлагается следующий порядок работы общего собрания: 20 марта в 10 часов утра начнется утреннее заседание, в ходе которого выступит Владимир Фортов (вступительное слово и доклад об основных результатах работы РАН в 2014-2016 гг.); академик РАН Михаил Пальцев (доклад о работе президиума РАН в 2014-2016 гг.). Затем состоится обсуждение докладов и принятие постановления.

20 марта в 15 часов состоится вечернее заседание, в ходе которого будут вручены медали и дипломы лауреатам золотых медалей РАН, а также лауреатам Большой золотой медали РАН. После этого состоятся научные доклады лауреатов Большой золотой медали Российской академии наук имени М.В. Ломоносова 2016 года.

21 марта состоятся выступления кандидатов на пост Президента РАН, а также пройдет обсуждение кандидатов и программ. Ранее на выступления кандидатов отводилась лишь часть второй половины дня.
22 марта состоятся выборы президента РАН и утверждение протокола счетной комиссии по проведению тайного голосования по выборам президента РАН.
23 марта будут проведены общие собрания отделений РАН. 24 марта состоится утверждение списочного состава отделений РАН и секций, входящих в состав отделений РАН, а также пройдут выборы президиума РАН, вице-президентов РАН, главного ученого секретаря президиума РАН и академиков-секретарей отделений РАН.


15/02/2017

Правительство сократило финансирование вузов на 12,6 млрд рублей

Правительство России сократило финансирование ведущих университетов страны на 2017–2019 годы на 12,6 млрд руб., до 30,9 млрд руб. Об этом сообщается в постановлении правительства, передает RNS.

Новое постановление предусматривает сокращение финансирования ведущих университетов России в 2017 году до 10,6 млрд руб., в 2018 году — до 10,3 млрд руб., а в 2019 году — до 10 млрд руб.

Отмечается, что эти деньги выделялись университетам для «повышения их конкурентоспособности среди ведущих мировых научно-образовательных центров».

В 2020 году предполагается вернуться к прежнему объему финансирования в размере 14,5 млрд руб.

Ранее сообщалось, что на финансирование творческих вузов, подведомственных Министерству культуры России, дополнительно выделят около 1,1 млрд руб.


08/02/2017

Круглый стол в МК: Российская наука на пороге 300-летия скатилась до уровня Ирана

За круглым столом в «МК» эксперты обсудили отечественный исследовательский потенциал

Российская наука празднует свой 293-й день рождения. Сформировавшись как институт еще при Петре I с открытием Петербургской академии, она на разных этапах развития нашей страны обеспечивала ей статус ведущей научной державы. Увы, после реформирования РАН, после резкого падения научных публикаций, по количеству которых мы сравнялись с Бразилией и Ираном, это высокое звание наша страна утратила. А тут еще экспертный совет РАН «обрадовал» результатами проведенной экспертизы научных проектов за минувший год — оказывается, только 7% работ наших ученых соответствуют мировым стандартам. В пору не праздновать, а плакать... Для того чтобы понять, есть ли у наших ученых еще силы на исследования, надежды на то, что они нужны и востребованы государством, мы провели в редакции круглый стол на тему: «Российская наука — жизнь после реформы».

Среди приглашенных гостей:

— заместитель президента РАН, член-корреспондент РАН Владимир ИВАНОВ;

— член-корреспондент РАН, профессор РАН из Физического института им. Лебедева, астрофизик Юрий КОВАЛЕВ;

— член-корреспондент РАН, доктор исторических наук из Института всеобщей истории РАН и РАНХиГС Аскольд ИВАНЧИК;

— молодые ученые из МГУ и НИТУ МИСиС — Надежда БРАЖЕ, Алексей БАШАРИН и Константин ЮШКОВ.

Потенциал науки

Первый вопрос о том, как, по каким параметрам отбирали те самые 7% — можно ли по ним оценивать реальный уровень нашей науки, вызвал активное обсуждение собравшихся.

Экспертный совет академии действительно, согласно новому закону о науке, должен ежегодно проводить экспертизу научных проектов. Причем речь идет не только о фундаментальной науке, но и о прикладных разработках.

Владимир ИВАНОВ: «В рамках госзадания нам определили цифру оцениваемых проектов — 5000. Конечно, это не весь массив данных. И то, что мы получили в итоге, — это просто статистика. Да, мы определили, что 368 из 5000 проектов соответствуют мировому уровню. Это работы в области энергоэффективности, транспорта и космических систем, робототехники, нанотехнологий, систем вооружения, наук о жизни и информационных технологий. Но прошу учесть, что целью было не только определение самых успешных проектов из данных нам 5000, но и самых неэффективных из них, на которые не стоит больше тратить бюджетные средства. Таких мы насчитали 1300 проектов и рекомендовали их закрыть».

Если с прикладными работами в области техники и медицины все более менее просто — оценивай их востребованность государством или бизнесом и дело с концом, то с работами фундаментальными все гораздо сложнее, их могут оценить только эксперты, т.е. сами коллеги, и практические результаты они дают далеко не сразу. Как современные ракетчики сегодня благодарны Ньютону, или многомиллионная армия пользователей смартфонов — создателям полупроводников.

Или еще вопрос - о конкурентноспособности нашей науки. Она ведь оценивается не только по выходу конкретной наукоемкой продукции, но и по вложениям государства в отрасль. А у нас этот вклад, по словам Иванова, очень мизерный: всего 2 % от мирового научного бюджета. Если сравнивать с США, это в 12-15 раз меньше. Вот и оценивайте потом нашу конкурентоспособность. С другой стороны, есть конкретные специалисты, которые делают у нас прорывные проекты и сами по себе однозначно способны составить конкуренцию западным коллегам.

ВЫВОД: Международное соревнование между нашими и зарубежными учеными в нынешних экономических условиях бессмысленно, - надо сконцентрировать внимание на насущных проблемах страны. А чтобы эффективней выбирать лучших — наукометрию, всевозможные индексы цитируемости в рейтинговых журналах обязательно совмещать с экспертным мнением.

Аскольд ИВАНЧИК: «К примеру, в оценке гуманитарных проектов наукометрия не работает. По данным наших западноевропейских коллег, в этой области наукометрические базы данных учитывают только 2 % публикуемой информации, тогда как в естественных науках этот показатель близок к 80%».

Сколько вкладывать в науку?

В развитых странах Евросоюза в среднем уровень бюджетных средств, затрачиваемых на науку, составляет 2% ВВП, в США, Израиле — 3–4%. В России — 0,9%. Во всех научных державах около 20% на науку тратится из бюджета, 80% — бизнесом. В России все происходит с точностью до наоборот: 80% идет из бюджетных средств и всего 20% вкладывает в науку бизнес.

Аскольд ИВАНЧИК: «Во всем мире гуманитарным наукам выделяют самый маленький кусок от большого бюджетного пирога. К примеру, в Европе эта доля составляет около 15%. Это, в принципе, логично, поскольку гуманитарные науки в принципе дешевле по самой своей сути, чем технические. Исключением является разве что археология, которая уже сейчас функционирует на грани между гуманитарными и естественными науками. Например, если идут раскопки некрополя, то стандартной является попытка проанализировать палео-ДНК, а это требует подключения дорогостоящих технических средств. Делаются и другие дорогие анализы, к примеру, стронциевый анализ зубов, по характеру которых определяется географическая зона, где рос обследуемый нами индивидуум».

Но смогут ли наши гуманитарии с нынешнего года рассчитывать хотя бы на 15% «пирога» — еще вопрос. До прошлого года в стране существовало два фонда: РФФИ (Российский фонд фундаментальных исследований), который специализировался на естественно-научном направлении, и РГНФ (Российский гуманитарный научный фонд), который давал деньги гуманитариям. Разница их бюджета была примерно 1:5, что как раз и позволяло «не естественникам» рассчитывать на те самые 15–20%. Однако в прошлом году было принято очень спорное решение об их слиянии.

Аскольд ИВАНЧИК: «Естественно, гуманитарии и по числу, и по административному влиянию в фонде слабее физиков, а потому и отстаивать гранты в рамках объединившегося фонда нам будет гораздо труднее».

Кстати, данный объединенный фонд планировалось профинансировать в 2017 году в размере 17–18 млрд рублей. К сожалению, финальный бюджет составил около 12 млрд рублей...

Владимир ИВАНОВ: «Финансировать гуманитарные науки надо обязательно. Гуманитарная наука — это основа нашей культуры, а потому без нее у нас не получится получать и новые технологии. Известный спор между физиками и лириками, решен однозначно: «им не жить друг без друга».

Куда идем, чем гордимся?

Науке прикладной тоже не жить без науки фундаментальной. Как же получилось, что с 2010 года российская фундаментальная наука вообще выпала из приоритета государства, никто не знает. Она появилась только в декабре 2016-го в новой «Стратегии научно-технологического развития» и заняла законное место среди основных технологических направлений. Кто их определяет и по каким критериям?

Юрий КОВАЛЕВ: «Я участвовал при обсуждении этого вопроса на совете по науке Министерства образования и науки. Рассуждение строится примерно следующим образом: Россия страна большая, богатая полезными ископаемыми, — значит, ей нужно строить дороги, искать способы эффективной добычи и переработки. Задачи по улучшению здравоохранения тоже всем понятны. Соответственно этому выбираются и приоритеты в развитии. Но если говорить про фундаментальные исследования, они должны быть совершенно свободны и открыты для познания природы в совершенно любом направлении. Во-первых, потому что научную мысль трудно остановить, во-вторых, очень непросто предсказать, где завтра будет прорыв. Приведу всего лишь один пример: известный всем wi-fi был разработан в свое время австралийскими инженерами во время поиска черных дыр в Нидерландах на радиотелескопе...

— Вы как астрофизик довольны вниманием государства к вашей теме?

— В нашей стране физика имеет особое внимание и особое финансирование. Это же обороноспособность и космос. Вот почему наш проект наземно-космического интерферометра Радиастрон является успешным, в немалой степени и благодаря громадному заделу еще со времен Советского Союза. Проект, кстати, очень интересен и нынешней космической корпорации».

Итак, силы и потенциал, как видим, у наших ученых еще есть, даже несмотря на сокрушающее действие реформы РАН, объявленной в 2013 году, о которой «МК» писал не раз.

— А может, есть в ней и плюсы? — задали журналисты под занавес вопрос нашим экспертам.

— Плюсы? Реформа нанесла очень сильный удар по академии, прежде всего объединив три самостоятельные академии в одну, — сказал Аскольд Иванчик. — Общий академический уровень от этого сразу просел, потому как средний уровень сельскохозяйственной и медицинской академий был гораздо ниже уровня Большой Академии. Она занималась в основном фундаментальными исследованиями, а две примкнувшие — прикладными, отчего центр тяжести у нас сильно сдвинулся теперь в прикладную сторону, появился сильный дисбаланс между отделениями, и нас в шутку многие называют академией сельскохозяйственных, медицинских и прочих наук. Если что и есть положительного в реформе, то это лишь мощный резонанс в обществе, ею вызванный, и привлечение всеобщего внимания к науке. Но не думаю, что именно к этому стремились изначально реформаторы.

Подробная версия по ссылке:

http://www.mk.ru/science/2017/02/07/rossiyskaya-nauka-na-poroge-300letiya-skatilas-do-urovnya-irana.html

Наталья Веденеева, Московский комсомолец


08/02/2017

С Днем Российской науки

Уважаемые коллеги, дорогие друзья!

Сегодня мы отмечаем государственный праздник – День российской науки. Это одновременно и День рождения нашей Академии наук, которой сегодня исполняется 293 года.

Президент Академии наук СССР С.И. Вавилов говорил, что русская Академия всегда была «синонимом русской науки».

М.В. Ломоносов, Д.И. Менделеев, И.П. Павлов, И.В. Курчатов, П.Л. Капица, Л.Д. Ландау, С.П. Королев... Именно они, а также множество других выдающихся ученых открыли «русскую науку», о которой заговорил весь мир.

Несмотря на сложные времена, наши ученые и сегодня продолжают делать открытия и развивать науку. Конечно, трудности есть и еще будут, но, как говорил П.Л. Капица, «успех в науке достигается людьми, а не приборами». Будем верить в себя, в свои силы, в свое дело и продолжать трудиться на благо нашего Отечества!

Дорогие друзья, от имени Российской академии наук и от себя лично поздравляю вас с Днем науки! Желаю вам творческих успехов, новых открытий, здоровья, вдохновения, оптимизма и стойкости!

Президент Российской академии наук

В.Е. Фортов


08/02/2017

Поздравление руководителя ФАНО России М.Котюкова с Днем российской науки

Дорогие друзья!

8 февраля мы отмечаем замечательный праздник – День российской науки.

Великий ученый Абрам Федорович Иоффе говорил: «Научная деятельность - единственное, что переживает тебя и что на сотни и тысячи лет врезывается в историю человечества».

Россия всегда по праву гордилась талантливыми учеными, которые существенно раздвинули горизонты познания и внесли значимый вклад в развитие мировой научной мысли.

В новом тысячелетии науке отведена особая роль в развитии человечества. С научным поиском связаны надежды людей на улучшение качества жизни, на появление новых знаний о мире, о самих себе. Российские ученые активно трудятся над решением этих и многих других задач, развивают самые перспективные направления в науке, разрабатывают новейшие технологии, готовят учеников. Государство, со своей стороны, предпринимает активные меры по формированию эффективной инновационной среды, поддерживает перспективные научные центры, создает условия для профессионального роста исследователей.

Научная работа – это сложное, но интересное дело. Я поздравляю всех, кто выбрал для себя путь ученого.

Пусть впереди вас ждут новые открытия и успешные проекты!

Крепкого здоровья и благополучия вам и вашим близким!

Руководитель ФАНО России

М.М. Котюков


01/02/2017

ФАНО России и РАН одобрили регламент формирования кадрового резерва и перечень требований к кандидатам на включение в него

Об этом сообщил первый заместитель руководителя ФАНО России Алексей Медведев на расширенном заседании Рабочей группы по взаимодействию федерального агентства с РАН при формировании кадрового резерва научных организаций, подведомственных ФАНО России.

Кадровый резерв будет сформирован для следующих должностей:
- директор научной организации;
- заместитель директора (заведующего, начальника) по научной работе;
- директор (заведующий, начальник) структурного подразделения (института, центра, отделения), входящего в состав организации.

Кандидаты на включение в кадровый резерв смогут выдвигаться научными организациями, Российской академией наук, федеральными органами исполнительной власти, вузами, группами ученых, а также самостоятельно.

Анкета кандидата на включение в кадровый резерв будет доступна для заполнения на официальном сайте ФАНО России с 6 февраля по 20 марта 2017 года.

Решение о включении кандидатов в кадровый резерв будет приниматься Рабочей группой на основании экспертной оценки отделений Российской академии наук.

Важно отметить, что при оценке будут учитываться не только формальные требования (уровень образования, наличие ученой степени, стаж работы и другие), но и наличие рекомендательных писем, а также управленческий опыт кандидата.

Также в ходе заседания была определена предельная численность формируемого кадрового резерва по должностям: директор – до 2000 человек; заместитель директора (заведующего, начальника) по научной работе – до 5000 человек; директор (заведующий, начальник) отделения (института, центра), находящегося в структуре организации – до 7500 человек.


01/02/2017

Зачем «Прогресс», если есть Исаакий?

Храмы религиозные и храмы научные вполне могут сосуществовать. Но не в нашем случае.

В России всегда шторм и крайности.

Бурные дискуссии вызвали претензии РПЦ на крупные музейные объекты (Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге и заповедник «Херсонес Таврический» в Севастополе), а также допустимость религиозных одежд в школе. И, как крещендо, новый удар по фильму «Матильда» из Госдумы. Эти внешне несхожие проблемы кажутся мне родственными — они говорят об опасной архаизации и интеллектуальной деградации общества. Дело не в возмещении прежних обид и не в обоснованности претензий, а в приоритетах власти и в том векторе, который указывается людям.

Надо признать, что служение культу для власти важнее, чем интересы просвещения. Внешнее соблюдение обрядов видится базовым фундаментом. Прочнее, чем уровень образования. Не доводилось слышать, чтобы учащиеся из школ, вокруг которых ведется дискуссия о хиджабах, побеждали на олимпиадах. Для руководства таких регионов проблема могла бы выйти на первый план, но это на обочине их интересов. Кстати, школьники из Ирана уже много лет среди лидеров на международных олимпиадах. Дело, видимо, не в хиджабах…

На высоких форумах звучат речи о технологическом отставании как главном стратегическом вызове России. Храмы религиозные и храмы научные вполне могут сосуществовать. Но не в нашем случае. У нас всегда шторм и крайности. Либо разрушаем храмы и получаем Нобелевские премии, либо зажимаем науку и размахиваем кадилом.

Храмы прирастают, а наука в России на паперти. И с каждым годом спускается все ниже. В том же Санкт-Петербурге земли, выделенные царями Пулковской обсерватории, отданы под жилищную застройку, фон от которой исказит сигналы из космоса и перечеркнет двухсотлетние таблицы наблюдений. Одновременно объекты культа, которые при царях принадлежали казне, один за другим передаются РПЦ. Пулковская обсерватория была построена при Николае I, который считается воплощением мракобесия и врагом реформ. При этом последнее инструментальное обновление когда-то лучшего в Европе астрономического центра профинансировано в эпоху советского застоя.

На этом фоне объяснима глубоко скептическая реакция экспертов на бодрое намерение вице-премьера Дмитрия Рогозина обеспечить страну пассажирскими самолетами отечественного производства. Идея тем более смелая, что в те же дни из-за глубоких технологических дефектов отозваны все двигатели для российских ракет «Протон» и «Союз». Если верить сообщениям о природе дефектов, которые связаны с тотальным воровством драгметаллов, то остается гадать, каким образом эти ракеты все же взлетали. Неужели мы деградировали до уровня чеховского злоумышленника, который откручивал гайки на железной дороге?

Убежден, что существует прочная внутренняя связь между клерикализацией общества и технологическим отставанием страны. Иногда приходится слышать, что противоречия нет и великие ученые (Ньютон, Галилей, Паскаль) были глубоко верующими людьми, а некоторые титаны (Мендель, Коперник) даже служителями церкви. Это стародавние времена, когда образование было тесно увязано с религиозными институтами. В ХХ веке картина иная.

На исходе первой научно-технической революции, незадолго до Первой Мировой войны американский психолог Джеймс Льюб провел опрос среди тысячи наиболее выдающихся ученых. Почти 60% оказались атеистами. Среди биологов, математиков, физиков и астрономов еще больше неверующих — 70%. Через 20 лет неутомимый Льюб повторил исследование — цифры выросли до 67 и 85%. Важно, что в тот момент еще не были совершены революционные открытия в области ядерной физики, а теория Эйнштейна не привела к перевороту в мироздании.

Кстати, об отношении к религии Альберта Эйнштейна. Об этом необходимо сказать, коли сторонники симбиоза науки и религии апеллируют к фигурам Ньютона и Галилея. «То, что вы читали о моих религиозных убеждениях, — это, конечно, ложь, которая навязчиво повторяется, — настаивал Эйнштейн. — Я не верю в персонифицированное божество и всегда ясно об этом говорил. Если во мне и есть что-то, что можно назвать религиозным, то это — безграничное восхищение структурой мироздания, насколько наша наука может ее постичь». И еще, афористично: «Идея персонифицированного божества никогда не была мне близка и кажется довольно наивной».

Классический эксперимент Джеймса Льюба был повторен в 1996 году и подтвердил прежние показатели. Кстати, сам ученый предрекал, что религиозность ученых должна снижаться по мере роста уровня образования в обществе.

Эта тенденция была проверена в разных странах, даже, скрипя зубами, тенденциозными исследователями. 15 лет назад эксперимент Льюба был воспроизведен среди наиболее авторитетных членов Национальной академии наук США. В зависимости от научной дисциплины, доля атеистов составляла 65-69%. Лидерами по части атеизма оказались (по возрастанию) физики — 79%, далее математики — 85%, астрономы — 92,5%. Самые отъявленные безбожники — биологи, 94%. Забавно, что основоположник теории эволюции и разрушитель основ веры Чарльз Дарвин едва не стал священником англиканской церкви.

Важно подчеркнуть, что несложно найти искренне верующих крупных ученых, но важна, как в здравоохранении, общая картина и статистика. Интеллектуальная элита современного общества уходит от религии. Удивительна позиция РПЦ, которая твердит о своей патриотической позиции, но ровным счетом ничего не делает, чтобы побудить общество преодолеть главную угрозу для суверенитета страны — технологическое отставание. Западная церковь поддерживает многие научные изыскания в области естествознания. Наша — отворачивается.

Напротив, в ведущих и еще сохранивших потенциал образовательных центрах ведется агрессивная религиозная пропаганда. Во многих государственных вузах с кафедр вещают священники и даже в МГУ на одной из конференций были зачитаны доклады «Мир сей во зле лежит», «Наука и вера в русской математической школе», «Божественные параллели аэронавтики»…

Взаимоотношения общества, религии и науки непросты. Хотя США неводом собирают Нобелевские премии, американское общество вовсе не является антирелигиозным. По опросу всеведущего «Гэллапа», за достойного кандидата, если это женщина, согласны проголосовать 95% избирателей, если католик — 94, если еврей — 92%, если чернокожий — тоже 92%, если гомосексуалист — 80%, но если атеист — только 49%.

В научной элите, которая формирует образ будущего и от которой, в конечном итоге, зависит благосостояние страны, у религии все меньше сторонников. Этот тезис еще долго будет становиться поводом для дискуссий, но объективная тенденция именно такова.

Наша элита на перепутье. Либо сохранение власти, либо будущее страны. На сохранение власти работает архаизация сознания, умножение церковной собственности, поддержка традиционного уклада. Но сильному государству необходим сильный средний класс, инновации во всех областях, ускоренное развитие науки и технологий, современное образование. При этом многими исследованиями установлена корреляция: чем выше в стране уровень религиозности, тем меньше поддержки оказывается науке.

Никто из российских олигархов не поддерживает научные исследования в сколько-нибудь заметных объемах. На Западе Рокфеллеры и Форды учреждают миллиардные фонды, которые способствуют расцвету науки и образования. Эндаумент провинциального университета в США многократно больше бюджета РАН. Наши олигархи, которые в массовом порядке умудрились нагреть руки даже на победе Трампа, жертвуют на храмы, но науке смахивают крошки. С наукой лучше не связываться. Пару лет назад фонду «Династия», перед самым его закрытием, было вменено в вину издание всемирных бестселлеров Ричарда Докинза с возмутительно атеистическим содержанием.

А если от сердца сказать, то зачем нам «Прогресс», если есть Исаакий?


01/02/2017

Вскрыли "черный ящик"

Из 5000 представленных на экспертизу в 2016 году научных проектов 368 соответствуют мировому уровню. Это только один из выводов о состоянии российской науки. Такая всесторонняя и углубленная экспертиза сделана впервые. О других ее результатах, многие из которых оказались, прямо скажем, неожиданными, корреспондент "РГ" беседует с академиком Михаилом Пальцевым - главным ученым секретарем Президиума РАН, председателем Экспертного совета РАН.

По поводу оценки работы ученых сломано много копий. После долгих и ожесточенных споров была утверждена система, которая стала итогом многих компромиссов. В прошлом году она введена в действие. Прежде всего интересует: а судьи кто? Кто эти люди, которые расставляют оценки и решают судьбу целых коллективов?

Михаил Пальцев: В 2016 году в РАН была создана информационно-экспертная система и сформирован корпус экспертов. Сразу подчеркну, чтобы ни у кого не возникало подозрений и сомнений: в число экспертов вошли 7265 ученых не только из академических институтов, но и из ведущих вузов, и других научных организаций.

Почему же ведущую роль играет именно РАН? Дело в том, что начатая в 2013 году реформа госакадемий изменила статус РАН, сделав ее главным экспертным органом страны. Сегодня созданы все условия, чтобы оперативно (в течение 14-21 дней) проводить научную и научно-технологическую экспертизу самых разных объектов.

Принципиально важно, что в Интернете размещается экспертное заключение по каждому проекту. И теперь любой потенциальный инвестор может узнать уровень новизны проекта, его инновационность и условия доведения до внедрения, связаться с авторами изобретения и т.д.

Сколько работ было проанализировано? Каковы результаты? Есть ли мирового уровня?

Михаил Пальцев: На экспертизу в 2016 году представлены 5000 проектов. В итоге 3468 рекомендованы к продолжению исследований и выделению финансирования; 1532 рекомендовано завершить по ряду причин, в частности, из-за отсутствия научной новизны; 2540 обладают выраженным потенциалом коммерциализации и находятся в высокой степени готовности.

И, наконец, 368 проектов соответствуют мировому уровню открытий. Из них 12 процентов - это проекты в сфере энергоэффективности, 13 - транспортных и космических систем, 14 - робототехники, 18 - нанотехнологий; 9 - систем вооружения; 8,5 - науки о жизни; 7,75 - ИТ-технологии.

Понятно, что из более чем 300 таких проектов трудно выделять самые громкие, но все же можно назвать хотя несколько?

Михаил Пальцев: Вот, к примеру, эксперты назвали проект Института катализа им. Г.К. Борескова СО РАН по созданию принципиально новых катализаторов для прорывных технологий кислотного катализа. Они применяются в самых разных сферах - химии, нефтепереработке и т.д.

Институтом молекулярной генетики РАН найдены пять генов, которые могут отвечать за развитие болезни Паркинсона. Это позволит прояснить природу тяжелого недуга и приблизить поиск эффективных препаратов. Кстати, в России насчитывается до 350 тысяч человек, страдающих от этого недуга. Еще один проект мирового уровня создан в Научно-исследовательском институте онкологии имени Н.Н. Петрова. Это новый фотосенсибилизатор, который существенно повышает эффективность лечения рака легкого методом фотодинамической терапии.

Помимо конкретных научных результатов, конечно, всех интересует, оценивалась ли исследовательская деятельность научных организаций в целом?

Михаил Пальцев: Да, был проведен мониторинг работы 1582 государственных научных организаций и вузов по 25 критериям, в частности, числу публикаций и их качеству; коммерциализации результатов; состоянию финансовой деятельности и приборной базы и т.д.

Во всем мире главный показатель любого научного коллектива - публикационная активность. В этом рейтинге Россия из года в год падала все ниже, опустившись на 15-е место. Какую картину выявила экспертиза сейчас?

Михаил Пальцев: В целом позитивную: число российских публикаций в последние годы хотя не так быстро, как хотелось бы, но стабильно растет. Так, в 2015 году опубликовано около 677 тысяч статей в российской базе данных РИНЦ. Что касается международных баз данных, то чуть больше 225 тысяч статей появилось в Google Scholar; 81,5 тысячи - в Scopus; 71 тысяча публикаций - в Web of Science; около 44 тысяч работ - в Специализированной информационно-аналитической системе (СИАС) и 2 тысячи статей - в ERIH.

Анализ показал, что ученые вузов больше публикуются в отечественных журналах, а академических институтов - в международных. Скажем, в престижной базе Web of science доля организаций ФАНО, куда входят все институты РАН, составляет 41,92 процента, минобрнауки - 35,26.

А лидируют здесь Физико-технический институт им. А.Ф. Иоффе РАН, Физический институт им. П.Н. Лебедева РАН и Государственный научный центр РФ - Институт теоретической и экспериментальной физики. Еще один важный показатель: число публикаций на одного исследователя. Здесь впереди Институт теоретической физики им. Л.Д. Ландау РАН, Центр междисциплинарных исследований по проблемам окружающей среды РАН, Математический институт им. В.А. Стеклова РАН.

Наконец, анализировался такой важный показатель, как публикации в журналах с высоким импакт-фактором, что характеризует рейтинг издания. Здесь впереди академические институты, ими опубликовано около 61 тысячи статей, в авангарде ученые Государственного научного центра РФ - Института теоретической и экспериментальной физики, Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе РАН и Института ядерной физики им. Г.И. Будкера СО РАН. Среди вузов в тройке лидеров - МГУ имени М.В. Ломоносова, Новосибирский национальный исследовательский госуниверситет и Санкт-Петербургский госуниверситет.

Глядя на эти результаты, можно сделать вывод, что, хотя РАН в последние годы переживает серьезные потрясения, у академической науки все еще солидный запас прочности.

Михаил Пальцев: Вы правы. Несмотря на постоянное снижение и так скудного финансирования, реформу, которая кардинально изменила жизнь академической науки, жесткую критику в ряде СМИ, институты РАН все еще достойно представляют страну в международном научном пространстве, выдают результаты мирового уровня. А ведь они достигаются на явно устаревшей исследовательской базе. Износ оборудования уже превысил 80 процентов. При этом самое современное сосредоточено даже не в ФАНО, а в Минобрнауки России, Минздраве России, Минпромторге России и др. А лидируют по оснащению современной техникой Российский онкологический научный центр им. Н.Н. Блохина, Северо-Западный федеральный медицинский исследовательский центр им. В.А. Алмазова, Курчатовский институт, МГУ им. М.В. Ломоносова, Федеральный медицинский биофизический центр им. А.И. Бурназяна.

Что касается финансирования, то максимальные суммы направляются в МГУ им. М.В. Ломоносова, Научно-производственный центр автоматики и приборостроения имени академика Н.А. Пилюгина, концерн "Созвездие", НИУ "Высшая школа экономики" и Санкт-Петербургский госуниверситет СПбГУ. Всего на эти пять организаций пришлось 11,7 процента общего финансирования всех научных организаций, а также вузов России. Годовой бюджет этой "пятерки" такой же, как у всех 703 академических организаций. Подводя итог, можно сказать, что "нарисованная" экспертами картина российской науки показывает: у нее есть серьезные резервы, чтобы получать результаты мирового уровня, но эти резервы почему-то недостаточно используются.


27/01/2017

Правительство сократит расходы на научные исследования

Правительство планирует сохранить расходы на программу развития научно-технологического комплекса на 25 млрд рублей, сообщает РБК со ссылкой на проект постановления.

Общая стоимость программы должна быть уменьшена с 228,7 млрд до 203,7 млрд рублей, из которых бюджетные — 168,3 млрд. РБК отмечает, что в профильном комитете Госдумы назвали новый бюджет «антинаучным и антиобразовательным».

Согласно документу, сократят траты, предусмотренные программой на 2014–2020 годы. В частности, на научные исследования потратят на 19 млрд рублей меньше.

В пояснительной записке не уточняется, о каких именно исследованиях идет речь. Однако самое крупное сокращение бюджета планируется в материально-технической инфраструктуре. И около трети финансирования потеряют проекты популяризации науки и проекты международных научных мероприятий.

На 7,2 млрд рублей увеличат расходы на строительство и реконструкцию научных и учебных организаций. Речь идет о Курчатовском институте, Московском энергетическом институте (МЭИ), Московском инженерно-физическом институте (МИФИ), Санкт-Петербургском политехническом университете.

Сокращение расходов связано с необходимостью привести программу в соответствие с федеральным бюджетом на ближайшие три года.


23/01/2017

Наука и власть. Ольга Васильева: на должность замминистра по развитию науки и технологий придет ученый

Глава Минобрнауки Ольга Васильева рассказала, что в ближайшее время будет назначен новый заместитель министра по развитию науки и технологий.

По ее словам, эту должность займет «очень уважаемый человек, ученый, исследователь». «Его кандидатура, несомненно, укрепит наши ряды», — сообщила Васильева в интервью «Независимой газете» .

Кроме того, она опровергла ранее появлявшуюся в СМИ информацию о разделении министерства образования и науки на два ведомства. «Это только слухи», — сказала министр.


13/01/2017

Новые правила строительства разрешат коммерческую застройку земель РАН Подробнее на РБК: http://www.rbc.ru/politics/13/01/2017/587627139a79473b5306a97c?from=main

Правила землепользования и застройки, которые Москва примет до 1 июля, позволят строить коммерческие объекты на землях Российской академии наук. Чиновники утверждают, что изымать землю у институтов не будут

Правила землепользования и застройки (ПЗЗ), принять которые столичные власти намерены в первом полугодии 2017 года, позволят строить коммерческие объекты на территории некоторых организаций Российской академии наук. Это следует из материалов проекта ПЗЗ.

ПЗЗ были разработаны столичными властями в 2016 году. Они делят Москву на территориальные зоны и прописывают для них параметры разрешенной застройки: какие объекты могут появиться на участке, какой высоты, площади и т.д. ПЗЗ упрощают получение разрешений на строительство и легализуют ранее принятые спорные проекты. В декабре проект ПЗЗ со скандалами прошел публичные слушания. Новый вариант документа с учетом замечаний жителей должен быть разработан к концу января. На основе правил будет откорректирован Генеральный план Москвы.

Офисы и жилье

Часть организаций РАН вошла в список территориальных зон, для которых в проекте ПЗЗ установлены конкретные параметры застройки. К примеру, для участка по адресу: Нахимовский проспект, 36, на котором расположен Институт океанологии им. П.П. Ширшова, прописана возможность строительства 40 тыс. кв. м, в том числе 10 тыс. кв. м под землей. Максимально разрешенная высота новой застройки — до 75 м. Согласно проекту ПЗЗ, на участке могут размещаться не только научные организации, но также офисные помещения, деловые центры, коммерческие организации, парковки.

Замдиректора Института океанологии РАН по управлению имуществом Гусейн Гаджиев рассказал РБК, что несколько лет назад институт заключил инвестконтракт на строительство офисных площадей, часть которых отошла бы инвестору, часть — научной организации. Проект прошел согласование и получил градостроительный план земельного участка (ГПЗУ), но потом возникли проблемы. «Много раз менялось законодательство, в Москве заменили мэра, остановилась работа по согласованию проектных и предпроектных работ. В итоге вышли сроки действия инвестконтракта, а Росимущество не особо хочет их продлевать», — сказал Гаджиев.

Офисы, деловые центры и заведения общепита также указаны как виды разрешенного использования для участка по адресу: Профсоюзная улица, 65, где расположен Институт проблем управления РАН. При этом в проекте ПЗЗ прописано, что «архитектурно‐градостроительное решение объекта капитального строительства подлежит обязательному рассмотрению Архитектурным советом Москвы». В дирекции ИПУ РАН сказали РБК, что институт не распоряжается зданиями и участками, которые даны ему в пользование.

Для Института металлургии и материаловедения им. А.А. Байкова на Ленинском проспекте в ПЗЗ прописана возможность размещения бизнес-инкубаторов, технопарков для малого и среднего бизнеса.

Согласно информации из публичной кадастровой карты, там также могут быть построены торговые объекты. Плотность застройки в ПЗЗ не установлена, высота — не более 15 м.

В проекте ПЗЗ упоминается и реконструкция Института автоматизации проектирования, расположенного в центре, на 2-й Брестской улице. Площадь объекта может вырасти почти в два раза, до 2,8 тыс. кв. м. При этом на участке разрешено размещать гостиничные объекты.

На участке по адресу: Нахимовский проспект, 47, где находится Центральный экономико-математический институт РАН, планируется строительство нового учебного корпуса площадью 3840 кв. м. Максимальный процент застройки участка не установлен.

Одним из видов разрешенных объектов в ПЗЗ указаны жилые комплексы. Кроме того, в Институте медико-биологических проблем РАН (Хорошевское шоссе, 76а), согласно проекту правил застройки, запланировано строительство нового девятиэтажного корпуса и трансформаторной подстанции.

Часть организаций РАН вошла в список территорий, подлежащих комплексному развитию, параметры застройки которых не определены. В их числе Физический институт им. П.Н. Лебедева, Институт молекулярной биологии им. В.А. Энгельгардта, Институт общей физики им. А.Н. Прохорова, Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцева,

«Золотой стержень»

В пресс-службе Федерального агентства научных организаций (ФАНО) пояснили РБК, что градостроительные регламенты территориальных зон, установленные ПЗЗ, будут обязаны соблюдать все собственники и арендаторы участков. Но организации РАН могут направить столичным властям свои предложения по проекту генерального плана. «При этом возможность изъятия земельного участка у подведомственной ФАНО России организации исключена», — подчеркнули в пресс-службе.

Что такое ФАНО

ФАНО было создано и получило право управления имуществом РАН в 2013 году, после принятия закона о реформе академии. Это вызвало акции протеста со стороны научных работников. Часть ученых опасалась, что государство, получив право управления имуществом научных организаций, начнет зарабатывать на нем и «осваивать» ресурсы. В начале 2014 года президент России Владимир Путин ввел годовой мораторий на использование имущества РАН, который дважды продлевал еще на год. В начале 2016 года президент академии Владимир Фортов, прося о продлении эмбарго до конца трехлетней реформы РАН, заявил, что за имуществом «выстроилась толпа охотников». В пресс-службе ФАНО сказали РБК, что пока неизвестно, будет ли продлен мораторий в этом году.

В пресс-службе РАН РБК заявили, что не комментируют имущественные вопросы.

В течение трех дней в пресс-службах мэра и Стройкомплекса Москвы не ответили на вопросы РБК.

Член совета Общества научных работников Ирина Сапрыкина рассказала РБК, что вопрос о судьбе территорий РАН после принятия ПЗЗ поднимался на ежегодном заседании ФАНО в декабре. «Был задан вопрос из зала [руководителю ФАНО Михаилу] ​Котюкову и другим членам президиума, но ответа не получено. Представители ФАНО сказали, что будут наблюдать за развитием ситуации», — сказала Сапрыкина.

По ее словам, в список территорий, предназначенных для развития, вошли участки более 50 организаций РАН, которые представляют собой «золотой стержень российской науки». «Эти земли не избыточны, они соответствуют планам развития институтов», — заявила Сапрыкина. Часть научного сообщества опасается, что участки будут отданы под коммерческие цели, а институтам придется переехать, говорит Сапрыкина.

Территории «с запасом»

Руководитель отдела исследований Cushman & Wakefield Денис Соколов говорит, что, если ПЗЗ будут утверждены, земли научных организаций смогут сдавать в аренду под коммерческую застройку. Сегодня их коммерческий потенциал не очень высок, в столице и так пустует 3 млн кв. м офисных площадей, но через пару лет ситуация может измениться.

«В идеале нужно реконструировать объекты с увеличением площадей или строить новые, чтобы формировать отраслевые кластеры. К примеру, на территории института машиностроения можно строить офис для автокомпаний», — заявил Соколов.

По его словам, многие НИИ сдавали свои помещения в аренду в начале 1990-х первым московским коммерческим офисам. В 2000-е годы сформировался современный офисный рынок, а после 2008 года государственные организации, в том числе научные, снова стали занимать свои «площади».

Экс-глава НИИПИ Генплана Сергей Ткаченко полагает, что научные работники не зря опасаются, что им придется «переехать», особенно из Юго-Западного и Западного административных округов, которые являются зонами активной коммерческой застройки.

«В советское время НИИ давали территории «с запасом» для дальнейшего развития, строительства новых корпусов. Некоторые из них еще в 1970-е годы пытались «использовать» эти земли. Тогда это было запрещено, потом приобрело повальную практику», — сказал Ткаченко.

Подробнее на РБК:
http://www.rbc.ru/politics/13/01/2017/587627139a79473b5306a97c?from=main


12/01/2017

Стабильная стагнация? Ученым снова обещают неприятности

Какие изменения в жизни академических организаций произойдут в наступившем году? Вырастут ли зарплаты ученых? Улучшатся ли условия труда? Ответы на эти вопросы прозвучали на состоявшемся в конце декабря круглом столе, посвященном выполнению Межотраслевого соглашения по подведомственным ФАНО организациям.

Напомним, согласно Трудовому кодексу, соглашения такого рода заключаются между полномочными представителями работников и работодателей и устанавливают общие условия оплаты труда, гарантии, компенсации и льготы работникам отрасли. В данном случае интересы трудовых коллективов представляют Профсоюз работников Российской академии наук, Профсоюз работников здравоохранения РФ и Профсоюз работников агропромышленного комплекса РФ, а работодателем является ФАНО России.

Было отмечено, что стороны договорились по важнейшему вопросу - системе оплаты труда (СОТ). Найти консенсус оказалось непросто: в трех объединенных в РАН госакадемиях действовали разные СОТ. Чтобы выстроить универсальную схему, понадобилось почти три года. Обмен материалами, обсуждения, консультации проводились в рамках созданной ФАНО рабочей группы по вопросам оплаты труда, в состав которой вошли представители перечисленных профсоюзов, ФАНО и Минтруда. В прошедшем году было принято 12 примерных положений об оплате труда разных категорий работников и руководителей организаций.

В настоящее время идет внедрение отраслевой СОТ в практику. На основе типовых документов институты разработали свои локальные нормативные акты по выплате заработной платы и стимулирующих надбавок. Все эти положения должны были широко и открыто обсуждаться и проходить процедуру учета мнения представительного органа работников. Однако, как показал проведенный Профсоюзом РАН анализ, не во всех институтах обозначенное в Трудовом кодексе требование было выполнено. Такие документы юридически не состоятельны и могут быть оспорены в суде, отметил председатель Проф¬союза РАН Виктор Калинушкин. Он предложил ФАНО разослать в институты рекомендации по выполнению предусмотренных законом и Межотраслевым соглашением процедур.

Далеко не все руководители организаций готовы сотрудничать с представителями работников, подчеркнул профлидер. Нередки случаи, когда директора НИИ вопреки законодательным нормам отказывают профсоюзным органам в требовании заключать коллективные договоры - правовые акты, регулирующие социально-трудовые отношения на уровне организаций.

Не хватает открытости и самому ФАНО. Виктор Калинушкин обратился к сотрудникам агентства с просьбой представлять профсоюзам данные о финансировании институтов и, в частности, о заработной плате различных категорий сотрудников.

- До начала реформы РАН проф¬союз получал такую информацию от академии, - отметил он. - Это давало нам возможность адекватно оценивать ситуацию в организациях.

Много вопросов вызывает и реализация известного “майского” указа Президента РФ, требующего повысить средние зарплаты (СЗП) научных работников до 200% от СЗП по региону к 2018 году. На выполнение указа выделяются дополнительные целевые деньги. Так, в 2016 году бюджетные научные организации получили 5,17 миллиарда рублей, из них 2,4 миллиарда было перечислено подведомственным ФАНО институтам. В наступившем году на эти цели запланировано выделить еще больше - 11,8 миллиарда рублей.

Несмотря на такую поддержку, фигурирующие в “дорожных картах” показатели во многих регионах не выполняются. Заместитель начальника Планово-экономического управления ФАНО Сергей Пименов сообщил, что из всех подведомственных агентству научных организаций (а их около 700) только 170 дотянули до установленного на 2016 год норматива - 145,8% от СЗП по региону. В 28 субъектах Федерации организации не могут достичь и 100%. Это, в первую очередь, Москва, Санкт-Петербург, столичные области, где СЗП достаточно высоки. Там ситуация выглядит совершенно безнадежной. В Москве, например, средняя зарплата в 2016 году составила 60 тысяч рублей. В полтора раза перекрыть эту цифру при существующем уровне финансирования просто нереально.

Борьба за выполнение указа, как и предсказывали ученые, обернулась кадровыми потерями. Опрос, проведенный Профсоюзом РАН более чем в 100 институтах, показал: в 2016 году начались массовые переводы на неполные ставки, участились случаи принуждения к увольнению по собственному желанию. Причем выдавливают не только ветеранов, чего следовало ожидать, но и молодежь. Так что об омоложении научных коллективов говорить, увы, не приходится.

Председатель Московской организации Профсоюза работников агропромышленного комплекса Александра Пшеничникова обратила внимание на еще один негативный эффект от реализации указа. Поскольку все средства брошены на повышение зарплат ученых, обеспечение технических сотрудников идет по остаточному принципу. В итоге во многих сельскохозяйственных НИИ зарплаты техперсонала опустились ниже регионального минимума (в Москве он составляет примерно 17,5 тысячи рублей).

Понятно, что все эти проблемы в наступившем году обострятся. Средства на увеличение зарплат ученых добавили, но вырастет и норматив по СЗП - примерно до 170% от среднерегиональной. Чтобы его достичь, многим вновь придется прибегать к жестким кадровым решениям.

На этом безрадостном фоне продолжится реформирование системы оплаты труда в бюджетной сфере. На повестке дня - введение так называемого “эффективного контракта”, аттестация ученых, утверждение профессиональных стандартов для научных работников и руководителей научных организаций.

Как известно, реформа, главной идеей которой было установление современных требований к компетенции специалистов для повышения эффективности их работы, была затеяна в 2012 году, в благоприятных экономических условиях. Сегодня, когда не хватает средств на зарплаты и о серьезной модернизации материально-технической базы можно только мечтать, запланированные действия едва ли дадут желаемый результат. Но процесс запущен, и принятые нормативные акты никто не отменял. По мнению участников круглого стола, необходимо, чтобы преобразования происходили плавно, без нарушения прав сотрудников и увеличения бюрократической нагрузки на организации. Стороны договорились разработать рекомендации для институтов - как минимизировать ущерб от введения требуемых законом новаций в сфере труда.

Профсоюзы выразили тревогу по поводу неудовлетворительного состояния дел с охраной труда. Многие сотрудники отрасли работают во вредных условиях и по идее должны обеспечиваться средствами защиты, получать льготы и компенсации. Но у организаций нет средств для проведения необходимой для этого специальной оценки рабочих мест. Поэтому “вредники” зачастую остаются без положенной поддержки. Представители ФАНО отметили, что агентство не наделено полномочиями финансировать мероприятия по охране труда: эта обязанность возлагается на непосредственных работодателей - администрации институтов. Профсоюзы считают, что это положение необходимо менять: агентство должно активно участвовать в обеспечении нормальных условий труда работников. В итоге стороны решили вместе разбираться, насколько тяжела ситуация, кто за что отвечает и где взять деньги на это важное направление работы.

Итоги встречи показали, что в новый год академическая наука вступила со старыми проблемами, главной из которых Виктор Калинушкин назвал недостаточное финансирование.

- При существующих показателях бюджета поступательное развитие невозможно: лучшее, что нас ждет, - стабильная стагнация, - уверен лидер профсоюза.


11/01/2017

Предстоящие в марте выборы президента Российской академии наук могут вылиться в противостояние бюрократических элитных группировок

Вступая в борьбу за второй срок на посту президента РАН, академик Владимир Фортов, конечно, понимает, что не все будет зависеть от выбора самих академиков. Фото Сергея Бобылева/ТАСС

В самом конце прошлого года на очередном заседании Уральского отделения Российской академии наук состоялось выдвижение кандидата на должность президента РАН. Напомним, выборы должны пройти в марте 2017 года. В адрес Президиума УрО РАН поступили письма от академиков Геннадия Месяца (в свое время много лет возглавлявшего Уральское отделение РАН) и Михаила Садовского с предложением поддержать кандидатуру действующего президента РАН Владимира Фортова. Он, как стало известно, решил вновь баллотироваться на этот пост. Большинством голосов кандидатура Владимира Фортова была поддержана.

Попасть в заданные рамки

Как стало известно «НГ», с 17 января начнется обсуждение кандидатур на пост президента РАН в отделениях Академии. Возможно, кроме Фортова, еще появятся две-три кандидатуры.

Любопытно, что во время предыдущей, 2013 года, предвыборной кампании еще накануне голосования один из академиков, попросивший не называть его имени, сетовал, что интрига была убита заранее: «Поражает, что ни одно из региональных отделений РАН – Сибирское, Уральское, Дальневосточное – не выдвинуло своего кандидата. Выдвинутый Санкт-Петербургским научным центром РАН Жорес Алферов – это скорее отвлекающий маневр».

29 мая 2013 года на Общем собрании РАН прошли выборы президента Академии. На этот пост члены Академии избрали академика Фортова. Больше месяца спустя правительство РФ утвердило Фортова. А 27 июня 2013 года грянула реформа академической науки.

Впрочем, сегодня интрига заключается совсем в другом.

Здесь, по-видимому, имеет смысл напомнить некоторые формальные требования, закрепленные в Уставе РАН (принят 27 марта 2014 года), касающиеся выборов президента РАН.

«Пункт 80. Президент Академии является единоличным исполнительным органом управления Академии.

81. Президент Академии избирается из числа академиков Академии сроком на 5 лет. Одно и то же лицо не может занимать должность президента Академии более 2 сроков подряд.

На должность президента Академии не могут быть рекомендованы члены Академии старше 75 лет, если такое ограничение установлено законодательством Российской Федерации.

Избранный общим собранием членов Академии президент Академии вступает в должность после его утверждения Правительством Российской Федерации. До утверждения в должности Правительством Российской Федерации избранный Общим собранием членов Академии президент исполняет обязанности президента Академии...

143. Президент Академии, наделенный в установленном порядке соответствующими полномочиями до дня вступления в силу Федерального закона, осуществляет указанные полномочия в течение 3 лет со дня проведения первого общего собрания членов Академии».

Таким образом, фактически Владимир Фортов идет не на второй срок, а на «полуторный»: 3 + 5.

Федеральный закон, о котором упоминается в пункте 143, – это известный Закон «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Подписан президентом РФ Владимиром Путиным 27 сентября 2013 года. Согласно этому ФЗ № 286, три государственные академии – РАН, Российская академия сельскохозяйственных наук и Российская академия медицинских наук – объединялись в одну «большую», собственно в Российскую академию наук. Создавалось Федеральное агентство научных организаций (ФАНО), в полное хозяйственное и административное ведение которого передавались все исследовательские научные институты и организации РАН. За Академией оставалось научное руководство институтами.

Последнее, как было понятно с самого начала, осуществить на практике было невозможно. Как реализовать научное руководство в организациях, которые административно тебе не принадлежат, никто еще не придумал. Академия де-факто была превращена именно в клуб по интересам с небольшим, почти символическим бюджетом на так называемые программы Президиума РАН. И никакой принцип «двух ключей», который отстаивает Владимир Фортов, здесь не спасает. Этот принцип в лучшем случае лишь паллиатив. ФАНО, как быстро выяснилось, не собирается ограничивать свои функции лишь сферой ЖКХ, финансированием и управлением имуществом Академии, но активно принялось именно за структурные реформы в РАН. Немного утрируя, бухгалтеры теперь определяют научную политику Академии наук.

«Хомут в виде ФАНО»

Как бы там ни было, Владимир Фортов вписывается во все формальные требования, предъявляемые к претендентам на пост президента РАН.

23 января Владимиру Фортову исполняется 71 год. Так что и возрастной ценз в данном случае соблюден.

Владимир Евгеньевич Фортов – выпускник Московского физико-технического института (1968) по специальности «Термодинамика и аэродинамика» (с отличием). С 1971 по 1986 год работал в Институте химической физики АН СССР. Доктор физико-математических наук, профессор, академик. С 1986 по 1993 год – заведующий отделом, затем – директор Научно-исследовательского центра теплофизики импульсных воздействий научного объединения «ИВТАН».

С 1993 по 1997 год – председатель Российского фонда фундаментальных исследований

С октября 1996 года – вице-президент РАН. С августа 1996-го по март 1997 года – заместитель председателя правительства РФ – председатель Государственного комитета РФ по науке и технологиям, с марта 1997-го по апрель 1998 года – министр науки и технологий Российской Федерации. Другими словами, Владимир Фортов – действующий ученый с богатым опытом административной работы в высших государственных областях. Редкое сочетание не только для России. Но для России – особенно.

Впрочем, некоторые коллеги Фортова абсолютно пессимистически с самого начала реформы РАН в 2013 году относились и относятся к перспективам академической науки в России. Так, в конце декабря 2016 года академик Юрий Рыжов в интервью «МК» заявил: «Фортов был избран (в 2013 году. – «НГН»), как вы знаете, легко. А потом произошло то, что произошло, – уничтожение академии. Я считаю, что она была уничтожена именно в тот самый момент, когда выяснилось, что над ней зависает организация чиновников ФАНО... Я считаю, что как только Фортову повесили хомут в виде ФАНО на шею, ему надо было хлопнуть дверью и уйти в свой блестящий Институт высоких температур, которым он руководит».

Другое дело, что все понимают: персона нового президента РАН будет зависеть не только от солидарного мнения академиков, выраженного на Общем собрании РАН в марте 2017 года. Недаром кандидатуру Владимира Фортова после его избрания в 2013 году президентом РАН более месяца не утверждало правительство РФ. Тот же академик Рыжов эмоционально отмечает: «Вы что, думаете, из Кремля звонили и давали команды? Сейчас большинство чиновников ориентированы, как собаки, на ветер, и их главная задача – предугадать, что понравится власти. Угадали или нет в данном случае – кто знает».

И в этом контексте, конечно, многие эксперты вспоминают диалог между Владимиром Путиным и Владимиром Фортовым на заседании Совета при президенте по науке и образованию 23 ноября 2016 года. Почти мемом стала фраза Владимира Путина о том, что, несмотря на его настоятельное пожелание отказаться от избрания в РАН, некоторые высшие чиновники – из Управления делами президента, Министерства образования, МВД, Министерства обороны, из ФСБ – баллотировались в Академию наук и были избраны.

В связи с этим Путин обратился к президенту РАН Владимиру Фортову с вопросом: «Зачем вы это сделали? Они такие крупные ученые, что без них Академия наук обойтись не может? Это первый вопрос. И второй – что мне теперь делать с этим?» Ответ Фортова был краток, но исчерпывающе точен: «Значит, они достойны того, что их избрали». «Я должен буду предоставить им возможность заниматься наукой. Потому что, судя по всему, их научная деятельность важнее, чем исполнение каких-то рутинных административных обязанностей в органах власти и управления», – подвел черту Путин.

Тут же началась и продлилась несколько недель в самых разных СМИ, включая федеральные телеканалы, кампания «разоблачения коррупции» в Академии наук. Естественно, поднялась и очередная волна «народной» критики в адрес РАН. (Первая была в 2013 году, когда потребовалось моральное обоснование объявленной реформы РАН с объединением ее с РАМН и РАСХН.)

Многие комментаторы поспешили поставить под сомнение и дальнейшую возможность пребывания Владимира Фортова в должности президента РАН. Однако, на удивление, Фортов вел и ведет себя очень спокойно (по крайней мере внешне), уверенно и даже независимо (насколько это возможно в данной ситуации).

Вспомнить про науку

В марте Общему собранию РАН предстоит сделать непростой выбор. Стоит академик Жорес Алферов. Сидит второй справа – академик Александр Некипелов. Фото с сайта www.ras.ru

Вспомним, что в 2013 году именно вмешательство президента РФ Владимира Путина позволило убрать из первоначального законопроекта о реформе РАН наиболее одиозные положения. «У меня была встреча с новым президентом Академии наук. Он принес целый список вопросов, который считал необходимым отразить в проекте закона. Я согласился со всеми предложениями, кроме одного», – заявлял Путин в сентябре 2013 года. (Например, бывший министр науки и образования РФ Дмитрий Ливанов на заседании правительства 27 июня 2013 года заявил: «…в РФ создается основанное на членстве общественное государственное объединение «Российская академия наук». А в первом варианте законопроекта было записано: «В течение трех месяцев с момента вступления в силу настоящего федерального закона правительство Российской Федерации:

1) назначает ликвидационные комиссии Российской академии наук, Российской академии сельскохозяйственных наук, Российской академии медицинских наук, являющихся государственными академиями наук…»)

Летом того же года пост руководителя ФАНО Путин предложил занять именно Владимиру Фортову, и тот согласился. Но что-то не сложилось в бюрократическом пасьянсе, «место силы» во внутриэлитной конкуренции определили другие группировки: главой ФАНО стал 37-летний финансист из Красноярска Михаил Котюков.

Затем 31 октября 2013 года на встрече с президентом РАН и руководителем ФАНО Владимир Путин неожиданно делает следующее заявление: «…я думаю, что было бы правильно, если и вновь образованное агентство, и президиум Академии наук совместно исходили бы из некоего моратория на использование имущества и при решении кадровых вопросов. С тем чтобы в течение года, не спеша, агентство могло бы само разобраться и сделать это с помощью Президиума Академии наук, что же нужно вновь созданной большой академии, совсем уже большой, состоящей из трех частей, и какое имущество следует как-то использовать, может быть, по другому назначению.

Но во всяком случае, чтобы в течение года не принималось никаких решений, которые могли бы привести к невосполнимым утратам».

«Казнь отложили!» – выдохнуло академическое сообщество. Частота употребления слова «мораторий» резко подскочила.

Все это позволяет сегодня, спустя 3,5 года после начала реформы РАН, говорить, что ноябрьская 2016 года коллизия вокруг Российской академии наук может быть интерпретирована и в терминах сугубо ведомственной схватки за ресурсы (материальные, финансовые, властные). Нельзя исключить версию, что кто-то «подставил» РАН специально, а следовательно, и ее президента. Пример типичной борьбы за место под бюрократическим солнцем, межведомственная ревность и конкуренция, переходящие в борьбу за выживание.

И на чьей стороне в этой схватке за ресурсы будет Путин, никому не известно. Думается, на стороне Фортова остается и какой-никакой, но административный ресурс. По крайней мере, по информации «НГ», аппарат Президиума РАН сейчас заработал на повышенных оборотах.

Как бы там ни было и кто бы ни стал следующим, 22-м президентом РАН, но задачи ему придется решать. Их, кстати, хорошо сформулировал во время своей первой президентской кампании в 2013 году тот же Владимир Фортов:

«Российская академия наук обязана взять на себя научное сопровождение стратегии модернизации страны и общества, стать лидером в разработке целенаправленной научно-технической политики России, дать ясную программу социально-экономического, технологического и культурного развития, предложить алгоритм движения вперед»; «Следует также добиваться финансирования РАН отдельной строкой бюджета РФ, как это происходило ранее и как это происходит сейчас с финансированием МГУ, СПбГУ и Курчатовского института»; «Многолетний кадровый застой (в результате которого только 14% ученых РАН имеют возраст 30–39 лет, а более половины – достигли пенсионного возраста) – серьезная причина стагнации Академии наук...»

К этому можно добавить, что изношенность приборного парка Академии наук составляет 80%. Много чего еще можно добавить. Другое дело, доберутся ли до решения этих проблем заигравшиеся в реформу Академии наук чиновники от науки.


30/12/2016

Поздравление руководителя ФАНО России Михаила Котюкова с Новым годом

Уважаемые коллеги, дорогие друзья!

Поздравляю вас с наступающим 2017 годом!

Новый год – праздник надежды, символ возрождения и оптимизма. Мы ждём его с радостью и волнением, верим в самое лучшее и светлое.

Пусть 2017 год войдет в ваш дом с миром, добром и любовью, оправдает все ваши ожидания, поможет исполнить мечты.

От всего сердца желаю вам и вашим близким счастья, здоровья, успехов и благополучия!

Руководитель ФАНО России
М.М. Котюков


15/12/2016

Игра в имитацию. Как живет российская наука в период реформ?

Ежегодно в декабре вручается Нобелевская премия мира. В этот же день остальные лауреаты официально получают свои награды. Однако в естественных науках престижная премия уже давно не оказывалась в руках россиян.
Пока ученые смотрят в микроскоп, чиновников «от науки» интересуют лишь финансовые отчеты.
Что сегодня происходит в российском научном сообществе? Как это сказывается на учёных и чего ждать в ближайшее время от реформы в РАН? Ответы на эти и другие вопросы ищем вместе с Олегом Бухариным, председателем Оренбургского научного центра УрО РАН, академиком РАН и РАМН, главным научным сотрудником Института клеточного и внутриклеточного симбиоза УрО РАН.
Под одну гребёнку
«АиФ Оренбург», Евгения Чернова: Олег Валерьевич, три года назад члены и сотрудники Российской академии наук бурно протестовали против реформы внутри академии. Уже тогда говорили, что эти новшества погубят российскую науку. Оправдались ли опасения?
Олег Бухарин: К сожалению, да. Этим летом более 200 академиков подписали открытое письмо президенту Владимиру Путину, в котором мы требовали остановить реструктуризацию исследовательских институтов и избавить их от диктата чиновников и «эффективных менеджеров». Тогда в структуре академии появилось новое ведомство - Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). Теперь оно отвечает за финансы и имущество РАН. Оно идёт на всё, чтобы сэкономить и без того не самые большие деньги, которые у нас идут на науку. Очередной этап реформы - это объединение институтов по территориальному принципу. Это делается механически - кто рядом находится, того и суют в один научный центр. В итоге в одной связке оказываются физики и филологи, химики и историки или, как в случае с оренбургским отделением, медики и аграрии. Только подумайте, я возглавлял институт внутриклеточного симбиоза, а тут мне в подчинение дают сельхозников, которые с клетками на таком уровне, как мы, никогда не работали. Так же, как и мы никогда не занимались вопросами пчеловодства, выращивания хлеба или разведения коров.
Чтобы решить этот вопрос, пришлось идти вплоть до губернатора, удалось донести до власти, чем чревато такое объединение. В итоге мы всё же отстояли свою так называемую независимость. У нас появился отдельный аграрный научный центр. Ещё один пример - Екатеринбург. Там объединили 13 институтов в один центр, они все были монстрами в своих отраслях, а сейчас теряют всё, что было наработано годами. А что в итоге даёт такое слияние? По сути, вместо того, чтобы иметь в названии слово «институт», тут теперь будет «центр». Кроме того, появятся отдельные счета, чего на самом деле и добивались реформаторы. Но разве это реформа? Мы пыжимся и пытаемся показать, что у нас есть интеграция и всё в таком роде, но это просто имитация. И люди умные, понимающие, это видят. Деньги, которые идут на содержание ФАНО, надо было бросить на научный блок, поддержать учёных. Реформирование нужно, но в разумных пределах, и чтобы его проводили люди, которые что-то в этом смыслят. У нас просто физически объединяют коллективы для того, чтобы уменьшить количество юридических лиц и объединить финансовые счета.
Реформа без базиса
- Есть ли выход из этой ситуации или пути назад уже нет?
- На наше письмо отреагировали, хотя в виде срока решения вопроса обозначили 30 января будущего года. Мы понимаем, что любые начинания трудны. Но никто не предполагал, что всё пойдёт так, как сейчас. Новшества должны на чём-то основываться, иметь свой базис. У нас была своя отработанная система, и мы предложили вернуться к ней. Вспомнить время, когда работал единый государственный комитет по науке и технике, который отслеживал госзадание и работу по нему, а также финансы и имущество. И тогда он подчинялся РАН. Сейчас мы просим подчинить ФАНО Академии наук, превратить эту организацию в коллективного завхоза и лишить её «эффективных менеджеров» возможности влиять на развитие науки, в которой они ничего не понимают.
Ведь сама реформа задумывалась теми, кто имел соблазн растащить имущество РАН, и я не скрывая, говорю об этом. Это в Оренбурге брать особо нечего, потому что у нас и не было ничего, а в других регионах - Москве, Петербурге - полно таких лакомых кусков. То землю отхватят, то площади. А у таких, как мы, просто срезают финансирование. Это началось сразу после реформы в 2013 году, когда нам срезали сразу миллион рублей, через год убрали ещё миллион, и так каждый год. Зато по отчётам у них там всё отлично. Ведь любой чиновник умеет обосновать свои действия.
Главное - не мешать
- Получается, сегодня оренбургская наука существует не благодаря, а вопреки?
- Именно так. Но мы всё равно занимаемся своим делом, изучаем клетки и их взаимодействие в нашем организме. Сейчас работаем над новым препаратом, который включает в себя бактерию-пробиотик. Именно она помогает нашей иммунной системе распознать чужой микроорганизм и выстраивать защиту против него. Кроме того, мы претендуем на грант, который поможет продолжить наши научные исследования в области борьбы с вирусами. Мы не опускаем руки, но и работать в таких условиях непросто. Но уверен, что рано или поздно и наши разработки займут достойное место среди исследований, отмеченных Нобелевским комитетом. Просто не мешайте нам.

Справка
Олег Бухарин - заслуженный деятель науки РФ, лауреат премии Правительства РФ, академик РАН, академик РАМН, главный научный сотрудник Института клеточного и внутриклеточного симбиоза Уральского отделения РАН, доктор медицинских наук, профессор. О.В. Бухариным опубликовано более 400 научных работ, в том числе 14 монографий, 6 книг, 100 авторских свидетельств и патентов РФ. Олег Валерьевич ведет большую научно-педагогическую работу, 38 лет был бессменным руководителем кафедры микробиологии Оренбургской государственной медицинской академии. Имеет звание «Соросовский профессор». Под его руководством защищены 30 докторских и 110 кандидатских диссертаций. О.В. Бухарин награжден Почетным дипломом и лентой Международного биографического общества (Кембридж, Англия). Его имя внесено в Справочник международных биографий с посвящением «За выдающийся вклад в медицинскую микробиологию» (1997), в книгу «2000 выдающихся интеллектуалов XXI столетия».


24/11/2016

Владимир Путин: Необходимо поддержать уровень расходов на фундаментальную науку

http://fano.gov.ru/ru/press-center/card/?id_4=37572


18/11/2016

Утвержден порядок представления субсидий для зарубежного патентования российских разработок

Утвержден порядок отбора получателей субсидий на возмещение части затрат, связанных с уплатой пошлин при патентовании российских разработок производителей и экспортеров за рубежом.

Приказ Минпромторга России от 14.10.2016г. N 3685 зарегистрирован в Минюсте России 07.11.2016 г.

Источник публикации: Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru.

С дополнительной информацией о предоставлении субсидий в целях компенсации части затрат, связанных с регистрацией на внешних рынках объектов интеллектуальной собственности, представленной 9-10 ноября 2016 года Российским экспортным центром на субрегиональном семинаре «Регламенты по интеллектуальной собственности в университетах и научно-исследовательских институтах», можно ознакомиться по ссылке.


31/10/2016

Реструктуризация институтов вызвала полемику на Общем собрании РАН

Высший академический форум России стал дискуссионной площадкой по одному из самых острых вопросов реформирования Академии наук.

Прозвучавшая из уст председателя СО РАН академика Александра Леонидовича Асеева критика слияния научных институтов по территориальному принципу, проводимого ФАНО, не оставила равнодушной участников Общего собрания. А.Л. Асеев весьма жестко поставил вопрос о личной ответственности директоров, подписывающих ликвидационные акты в отношении вверенных им институтов, а также об ответственности руководства ФАНО, «…уничтожающего академическую науку в стратегически важных регионах Российской Федерации — таких как Республика Саха (Якутия), Красноярский край и Иркутская область».

Академик Михаил Иванович Кузьмин на примере Иркутского научного центра показал, что солидарная позиция научного сообщества способна стать преградой на пути необоснованных укрупнений. «В целом я считаю, что ФАНО не имеет права заниматься реструктуризацией, это дело только наше, Академии наук»,― сказал учёный.

Председатель Красноярского научного центра академик Василий Михайлович Шабанов предложил провести в Сибири выездное заседание руководства региональных научных центров для всестороннего обсуждения происходящих изменений и накопленного опыта. Состоявшееся объединение институтов КНЦ выступавший назвал не критичным для их самостоятельности: «Я не вижу ничего страшного. У прежде самостоятельных институтов, существующих ныне в виде обособленных подразделений в составе ФИЦ, остались свои директора, свои счета, свои бухгалтерии». Зато «…ранее существовавшее взаимодействие представителей разных направлений оформилось в единые программы работы».

Директор Института механики сплошных сред УрО РАН (и бывший председатель Пермского научного центра Уро РАН) академик Валерий Павлович Матвиенко: «Утверждение о кончине научного центра в Перми преждевременно. Некорректны заголовки типа «На окраине России уничтожено 25 институтов». Мы прекрасно понимаем проблемы реструктуризации… Научные центры исторически всегда были разными, с не совпадающими формами организации, которые тяготели к двум моделям ― централизованной и распределенной. В Коми НЦ, к примеру, институты несколько десятков лет существовали как единое юридическое лицо. У нас в Перми сложилась хорошая команда, мы заканчиваем строительство уникального экспериментального стенда: приезжайте, посмотрите!»

По мнению красноярского академика Иосифа Иосифовича Гительзона «…дальнейшее развитие ситуации требует коллективного решения Академии, но оно должно быть хорошо проработано». Учёный предложил сосредоточиться на подготовке единой позиции РАН по вопросам реформы для обсуждения и принятия на следующем, весеннем, Общем собрании. Академик Александр Дмитриевич Некипелов тоже считает, что положение с наукой в России должно быть рассмотрено в комплексе: «Дальше идти по пути частных решений опасно. Можно долго высказывать замечания по поводу нецелесообразных объединений. В Вологде институт экономико−социологического направления объединяют с очень хорошим институтом по молочному животноводству. Нелепость таких решений бьет в глаза… Мы начинаем с таких конкретных вещей, но приходим к тому, что необходимо суммировать их, приходить к видению состояния науки в целом. На следующее Общее собрание следует подготовить доклад от лица всей Академии по широкому кругу вопросов».

Вице−президент РАН Академик Геннадий Андреевич Месяц обратил внимание на то, что при насильственном объединении разнонаправленных научных коллективов «…ничего, кроме склок и борьбы не бывает. Учёные начинают думать о соседях, а не о науке. Неприятным последствием реструктуризации является то, что институты, созданные когда-то решениями Правительства и Президиума РАН, уничтожаются волею малоизвестных людей в составе ФАНО». Итог дискуссии подвел Президент РАН академик Владимир Евгеньевич Фортов: «Я благодарен за полемику по острому вопросу, который, к сожалению, не уходит с повестки дня». При этом глава Академии наук призвал к сдержанности: «Экстремально резкие движения могут сорвать диалог, который налаживается с властями».

Единогласно принятое Общем собранием РАН решение включает предложенные А.Л. Асеевым пункты о безусловном выполнении положений ФЗ-253 относительно научно-методического руководства РАН институтами, ныне подведомственнымиФАНО, об учредительстве научных центров со стороны РАН и о приостановке реструктуриации до проведения полного анализа ее последствий для академической науки страны. Председатель СО РАН напомнил о высказывании академика Владимира Елиферьевича Накорякова, полемическая статья которого была опубликована в № 39 газеты «Наука в Сибири» (6 октября 2016 г.): «После того как в ведение ФАНО был передан бюджет Академии, начался бюрократический террор с бесконечным количеством экспертов по использованию каждой копейки, жутким контролем над покупкой оборудования и, более того, в обязательном порядке стала рекомендоваться работа по стратегическим направлениям, выработанным экспертами ФАНО на основе зарубежного опыта. Эффективные менеджеры никак не могут осознать, что эти, заимствованные у Европы «дорожные карты», отражают прошлое их науки… Вред, который М.М. Котюков уже принес науке, трудно даже оценить».


31/10/2016

Ученые просят остановить реструктуризацию научных институтов

На Общем собрании РАН принята резолюция о деятельности Федерального агентства научных организаций. В документе, в частности, говорится, что» вмешательство ФАНО в управление научными исследованиями усиливается». При этом, заметили ученые, положение фундаментальной науки становится все хуже.

Собрание просит разграничить на законодательном уровне полномочия по управлению академической наукой и хозяйственному обеспечению исследований, то есть сферу деятельности РАН и ФАНО. Многочисленные выступавшие подчеркивали, что агентство, созданное для решения хозяйственных проблем, сейчас диктует институтам, чем им заниматься.

Академик Валерий Рубаков подчеркнул, что ученых тревожит два вопроса – ожидаемое снижение финансирования науки на десять млрд рублей и так называемая реструктуризация институтов, зачастую осуществляющаяся по формальному признаку. В резолюции говорится: «Президиуму РАН во взаимодействии с ФАНО проанализировать ход и результаты реструктуризации академических институтов за прошедший период. Приостановить дальнейшую реструктуризацию до завершения этого анализа».

Собрание РАН поручило агентству разработать стратегию развития Российской академии наук и институтов РАН, то есть, заняться наконец-то тем самым делом, ради которого и создавалось ФАНО. Обсудить стратегию предполагается на следующем Общем собрании академии.


31/10/2016

Непрозрачная прозрачность: Indicator.Ru подводит итоги выборов в РАН

Почему выборы в РАН так и не стали прозрачными, кто не выполнил поручение Владимира Фортова по предоставлению данных о претендентах на вакансии, а также как ученые относятся к наукометрии, выяснял Indicator.Ru.

А избран кто?

В пятницу, 28 октября, были объявлены результаты выборов в Российскую академию наук (со списками ученых, пополнивших ряды академиков, членов-корреспондентов и иностранных членов, можно ознакомиться на сайте Indicator.Ru). После официального объявления итогов выборов президент Академии Владимир Фортов провел встречу с журналистами. Фортов кратко изложили итоги пятилетней кампании: было избрано 176 академиков и 323 члена-корреспондента. Средний возраст вновь избранных академиков составил около 63 лет, членов-корреспондентов — 53 года.

Общая численность академиков РАН после выборов составила 940 человек при предельной численности в 948, а их средний возраст — 73,67 года. Членов-корреспондентов РАН в этом году 1160 человек при максимуме в 1206, и их средний возраст ниже показателя академиков — всего 66,69 лет.

Выбирай, но проверяй

Итоги выборов 2016 года, которые проводились спустя пять лет после предыдущих, вызвали немало споров среди представителей научного сообщества. Периодически слышались обвинения в клановости, звучали мнения о том, что звание академика или члена-корреспондента Российской академии наук достанется кому-нибудь незаслуженно.

Так, 9 октября Юрий Ковалев, заведующий лабораторией Астрокосмического центра ФИАН, написал в социальной сети Facebook о том, что один из самых цитируемых российских ученых Руслан Валиев (наукометрические показатели: количество статей — 673, цитируемость — 28 952, индекс Хирша — 79) не рекомендован к избранию в секции «конструкционные материалы». На вакансию были рекомендованы Алексей Колмаков (количество статей — 42, цитируемость — 623, индекс Хирша — 6) и Ирина Кручинина (количество статей — 14, цитируемость — 9, индекс Хирша — 2).

Цифрами ученого поверить

Оценку эффективности работы исследователя по наукометрическим показателям нельзя назвать абсолютно объективным отражением действительности. Несмотря на это, наукометрические показатели рассматриваются значительной частью научного сообщества как довольно важный фактор, свидетельствующий о работе исследователя.

Летом 2016 года, после публикации списков кандидатов в академики и члены-корреспонденты РАН, Indicator.Ru подготовил наукометрические рейтинги всех претендентов на основе баз данных «Корпус экспертов» и РИНЦ.

Публикация рейтингов вызвала неоднозначную реакцию научного сообщества. Некоторые ученые высказали мнение о том, что после публикации подобных рейтингов «выборы становятся ненужными, а членами Академии должны становиться обладатели лучших наукометрических показателей», при этом звучала и противоположная позиция. Так, Вера Мить, начальник отдела учета научных кадров РАН и информации Управления кадров РАН, назвала публикацию «вмешательством со стороны непрофессиональных людей», а также заявила, что не понимает «смысла наукометрического анализа».

В начале октября, незадолго до окончания избирательной кампании, на сайте Отделения физических наук РАН появились полные данные (возраст, распределение по вакансиям) по всем кандидатам с учетом возрастного ценза. Данная информация также была размещена на портале. Indicator.Ru решил подготовить подобные материалы по всем отделениям Академии наук, однако с этим возникли проблемы: единственным отделением, предоставившим данные по запросу, стало отделение химии и наук о материалах. По остальным отделениям получить информацию не удалось: сотрудники РАН сообщали, что она конфиденциальна и разглашению не подлежит, а также советовали обратиться к руководству Академии. При этом президент РАН Владимир Фортов в частных беседах выражал согласие на то, чтобы информация была опубликована.

«Я сам копался»

28 октября на встрече с президентом РАН Владимиром Фортовым корреспондент Indicator.Ru задал вопрос о том, почему Академия все-таки отказалась выдавать данные для публичного доступа. «Могу сказать, что я никаких запретов не давал. Это не секретная информация, — ответил Фортов. — Все отделения должны были выложить данные на своих сайтах, и они это сделали. Я сам копался». На замечание корреспондента о том, что данные были размещены только на сайте Отделения физических наук, президент РАН ответил: «Нет, это неправда. Они были опубликованы на сайте и по другим отделениям тоже».

Следуя совету Владимира Фортова «проверить внимательнее», корреспондент обратился к сайтам отделений за необходимой информацией. В процессе поиска было установлено, что данные о кандидатах опубликованы только на сайте Отделения физических наук и Отделения историко-филологических наук. Информация не предоставлена отделениями математических наук; нанотехнологий и информационных технологий; энергетики, машиностроения, механики и процессов управления. У отделений химии и наук о материалах; биологических; физиологических; медицинских; сельскохозяйственных наук собственных сайтов нет вообще.


31/10/2016

«По числу избранных родственников мы поставили рекорд»

Чьи сыновья и дочери стали академиками РАН, почему в академию не прошли известные ученые и в каком отделении РАН членов не выбирают, а назначают, разбиралась «Газета.Ru».
Российская академия наук пополнилась 176 новыми академиками, 323 членами-корреспондентами и 63 иностранными членами. Насколько сложна процедура выдвижения и что сегодня дает статус члена академии, с помощью академиков РАН выясняла «Газета.Ru».
Как отметил в своей речи президент РАН академик Владимир Фортов, процедура выдвижения и выборов РАН сложна, он сам насчитал не то шесть, не то пять тайных голосований, которые проходят кандидаты в члены академии.
И действительно, сама процедура началась еще в апреле, когда было опубликовано распределение вакансий по отделениям и секциям РАН.
В зависимости от ситуации внутри секций объявлялось о числе свободных вакансий на звание академиков и членов-корреспондентов РАН.
При этом правила таковы, что вакансии указывались отдельно с ограничением по возрасту (до 61 года) и без.
Выборы членов академии проводятся не реже одного раза в три года. В 2013 году начавшаяся реформа РАН заставила перенести очередные выборы, таким образом, последний раз ее состав обновлялся пять лет назад, и по естественным причинам за этот немалый срок в ней появились новые вакансии.
«У нас умерло очень много народа, выборов не было пять лет, за это время, к сожалению, очень многие от нас ушли», — пояснил «Газете.Ru» первый собеседник.
К примеру, в секции ядерной физики, которая вместе с секцией общей физики и астрономии составляют отделение физических наук, на звание академика было объявлено пять вакансий без ограничений по возрасту, две вакансии с ограничением по возрасту и одна — для Сибирского отделения РАН. На звание члена-корреспондента — шесть вакансий без ограничений, пять с ограничением и одна — для Сибирского отделения.
Выдвигать членов академии имеют право научные организации, научные советы, а также академики и члены-корреспонденты.
Кандидатуры сначала рассматривает экспертная комиссия внутри каждого отделения или секции, куда входят все либо большинство ее академиков. На этом мероприятии академики рассматривают представленные отделениями материалы на кандидатов и рекомендуют либо не рекомендуют отдельные персоналии.
«На секции сидят академики и долго обсуждают, кто достоин звания.
О том, кто не достоин, обычно не говорят, отрицательных эмоций никто не высказывает, отрицательная эмоция — это молчание», — рассказал академик РАН, входящий в экспертную комиссию.
После этого происходит тайное голосование, которое осуществляется заполнением бюллетеней. Формально решение экспертной комиссии носит рекомендательный характер, которое, однако, играет роль в дальнейшем голосовании внутри секции отделения — фамилии рекомендованных будут вверху списка кандидатур.
В своих решениях экспертные комиссии руководствуются своими оценками авторитета ученых, значимости достижений, которые за ними стоят. При этом объективные наукометрические показатели чаще играют второстепенную роль. «Какие там Хирши (индекс Хирша. — «Газета.Ru»)! Может, о них кто-то и вспоминает, но вообще за людьми, которые избираются, есть сильные работы и открытия, поэтому главный критерий — научные результаты», — пояснил собеседник. Во внимание принимаются и другие обстоятельства — например, если человек руководит сильной командой экспериментаторов, является директором института, его выбирают, чтобы сохранить контроль над учреждениями ФАНО.
«Многое, конечно происходит за закрытыми дверями, но кумовства в смысле детей и внуков у нас действительно нет. Кумовство есть такое, когда учитель может ходатайствовать за своего ученика», — добавил он про отделение физических наук.
После экспертной комиссии голосование за кандидатов происходит внутри самой секции и отделения, где голосуют по всем кандидатам, но с учетом мнения экспертной комиссии. Затем одобренные отделением кандидатуры выносятся в бюллетень голосования общего собрания Академии наук, которое происходит на безальтернативной основе, где ученого с большой вероятностью утверждают.
Впрочем, в случае спорной фигуры члены академии не раз «заваливали» кандидатуры людей.
«В свое время почетный академик Трофим Лысенко и какие-то его протеже проходили через отделения. А общее собрание их заваливало», — пояснил первый собеседник. Академия может отказаться давать звание академика «спорным» фигурам, когда считает, что человек не заслужил это звание, или считает, что оно будет присуждено по политическим соображениям.
В недавние времена похожая история была с Михаилом Ковальчуком, директором Курчатовского института, за которого отдали свои голоса 204 члена при проходном минимуме в 248 голосов (две трети всех участников).
Был случай, когда академики отказывались принять в свои ряды министра атомной промышленности и ученых, которых, как некоторые считают, не избрали по национальному признаку.
Несмотря на зарегулированность всех этапов, есть одна неформальная процедура, которая не прописана в правилах, — так называемое чаепитие у президента академии, которое происходит после голосования в экспертных комиссиях и до голосования внутри отделений. Это дань традиции, которая унаследована еще от Академии наук СССР, подробно и с юмором она была описана известным советским астрофизиком Иосифом Шкловским в его сборнике «Эшелон».
«По традиции члены отделения приглашаются президентом для оглашения результатов работы отборочной комиссии, после чего начинается предварительный обмен мнениями по поводу кандидатур. Тем временем обслуга разносит довольно жиденький чай с лимоном и вазончики с печеньем. Сперва в присутствии всех членов отделения обсуждаются кандидатуры в член-корры, после чего член-корры постыдно, наподобие школьников из педсовета, изгоняются из зала. А ведь это пожилые деятели — многие из них директора!» — писал ученый.
Эта традиция осталась по сей день, в ходе чаепития члены отделений делятся с президентом мнениями по поводу кандидатов, выслушивают его соображения. Например, Владимир Фортов высказывал общие пожелания, чтобы кандидаты были помоложе, чтобы в ходе голосования не пропали вакансии. Вакансии действительно могут пропасть в тех случаях, когда подбирается сильный состав кандидатов и кому-то из них не удается набрать две трети голосов.
На чаепитие может прийти любой член отделения, впрочем, некоторые в нем не участвуют, считая его пустым.
«Проходимцы» и «шансанетки»
В ходе голосования на общем собрании особых скандалов не случилось. Правда, нельзя не отметить две тенденции, которые, впрочем, были видны еще задолго до голосования. Довольно обсуждаемым в научной среде стал пример Руслана Валиева, доктора физико-математических наук, обладателя медали имени Блеза Паскаля в области материаловедения за 2011 год, одного из самых цитируемых российских ученых, который выдвигался от секции наук о материалах.
«Внутри этой секции сильны корпоративные связи нескольких институтов, расположенных в Москве, которые захватили всю власть и выбирают друг друга вне зависимости от научных заслуг», — пояснил «Газете.Ru» второй собеседник. По информации «Газеты.Ru», Валиева невзлюбил вполне определенный академик, поэтому Валиева уже не в первый раз «прокатывают». Кстати, на упомянутом чаепитии Фортов поднял этот вопрос, на что ему было сказано, что материалы Валиева не используются в промышленности. «Во-первых, используются, а во-вторых, если так рассуждать, то вообще полсекции надо закрывать», — считает академик.
Как бы то ни было, на вакансию членкора, на которую претендовал среди прочих Валиев, был избран сын председателя секции академика Николая Кузнецова.
«По числу избранных родственников, боюсь, мы поставили рекорд. В списке очень много фамилий детей здравствующих академиков», — добавил собеседник.
Только из фамилий, которые на слуху, это медики Ольга Бокерия и Ирина Чазова — дочь знаменитого кремлевского кардиолога, вслед за отцом возглавившая кардиоцентр Минздрава.
«Мы тут прикинули, что таких случаев десять-двенадцать на пятьсот, то есть на уровне 2%. Мы не можем этого запретить, это нелогично и неправильно, поскольку ставит детей академиков вне научного поля», — ответил президент РАН корреспонденту «Газеты.Ru» на просьбу прокомментировать этот тренд.
О своеобразном подходе к выборам в отделении медицины говорит тот факт, что число вакансий на звание академиков с ограничением возраста совпадало с числом кандидатов. И если в других отделениях конкурс доходил до 20–30 человек на место, по отделению медицинских наук он составлял один человек на место.
«Фактически 25 академиков будут не избраны, а назначены, по-видимому, там понимают слово «выборы» не так, как большая академия», — пояснил собеседник.
При этом специалист в области химии полимеров мегагрантник Александр Кабанов не получил поддержку отделения медицинских наук. Как не получил поддержку математик Станислав Смирнов, лауреат премии Филдса, с которым Кабанов убедил Владимира Путина в необходимости выделить 3,5 млрд руб. на поддержку молодых ученых и другие научные проекты в России.
Директор Государственного астрономического института МГУ академик Анатолий Черепащук не скрывает радости, что в академию попали несколько известных астрофизиков. Это завотделом физики планет ИКИ РАН Олег Кораблев, под чьим руководством создавался прибор, отправленный недавно на Марс; Марат Гильфанов — ведущий научный сотрудник ИКИ РАН; Юрий Ковалев — руководитель научной программы космического эксперимента «Радиоастрон»; Юрий Балега — научный руководитель Специальной астрофизической обсерватории РАН.
Бесспорно заслуженно звание академика получил известный физик Михаил Данилов, год назад со скандалом уволенный из Института теоретической и экспериментальной физики. Данилов — известный в России и на Западе ученый, признанный специалист в области физики элементарных частиц, лауреат премий Планка и Карпинского. Он входит в консультационный совет ЦЕРНа, в научные советы ряда международных экспериментов, участвует в эксперименте по поиску темной материи, заведует кафедрами в МФТИ и МИФИ.
«Он не был рекомендован, но прошел и стал академиком по отделению ядерной физики, что хорошо», — отметил президент РАН.
Что дает сегодня звание академика или членкора? Меньше, чем в советские времена, но тоже немало. Помимо почета и уважения, это определенное, причем пожизненное, денежное довольствие.
В 2013 году в разгар реформы РАН членам академии подняли стипендию, и академики стали получать 100 тыс. руб., члены-корреспонденты — 50 тыс.
Кроме того, они могут в случае необходимости вызывать автомобиль из академического гаража для разовых поездок. А еще члены академии прикреплены к поликлинике Управления делами президента России, их вместе с членами семьи прикрепили туда минувшим летом. Есть возможность пользоваться услугами различных курортных заведений, одним из которых является санаторий «Узкое» в Москве, и других.
Впрочем, есть еще одна привилегия, которую дает звание члена РАН. «Еще я имею право на то, что гражданская панихида по мне будет проходить в Академии наук. В «Золотых мозгах» (здание РАН на Ленинском проспекте. — «Газета.Ru») есть траурный зал, и, когда члены академии помирают, там происходит гражданская панихида», — пошутил академик РАН.
Ознакомиться с полным списком избранных академиков и членкоров можно на сайте Indicator.Ru.


26/10/2016

«Черные дыры» науки

Полемические заметки научного обозревателя «НВ» Владимира Губарева на полях отчета о совещании в Ново-Огареве по вопросам финансирования фундаментальных научных исследований.



Президент с грустью слушал сообщение своего помощника. Более того, мне показалось, даже с какой-то неподдельной тоской и безнадежностью. Опять обещания, что ученые через несколько лет (а вероятнее всего, десятилетий) подарят России баснословно щедрые открытия, но сейчас им нужно дать денег. Много денег, иначе ничего не получится…



Президент и три министра (один из них — бывший) подводили итог встречи с руководителями «Мегагрантов», на которых так сильно надеялись еще в недалеком прошлом, но обещанного чуда так и не случилось.

Конечно, со стороны все выглядело прекрасно. В Россию возвращаются те ученые, которые уехали на Запад, там неплохо зарекомендовали себя, а теперь они становятся во главе новых проектов. А чтобы стимулы к возвращению у них были, им платить будут по «заграничным ставкам», то есть намного (в десятки раз!) больше, чем тем, кто не уезжал.

«Мегагранты» — это не только выделенные большие средства, но и большие ожидания: мол, появятся прорывные открытия и технологии, благодаря которым отечественная наука станет мировым лидером…

И что же в итоге? Понятно, что руководители «Мегагрантов» просили денег, и столь же понятно, что они их получили. На совещании г-н Фурсенко убеждал президента, что в генетике, информационных технологиях и новых способах получения энергии скоро появятся уникальные результаты.

Почему же президент смотрел на своих собеседников с грустью? Мне кажется, он уже начинает понимать, что его в очередной раз (извините за грубое слово) дурят.

Чем же возвращенцы лучше тех, кто не уезжал? Это примитивное представление о том, что на Западе все лучше, живет еще со времен Сталина. Как известно, он не доверял своим ученым. Именно поэтому требовал, чтобы они сделали атомную бомбу в точности такой же, как в Америке, а ракеты — копией немецкой. И наши ученые вынуждены были копировать иностранное, хотя собственные предложения и по ракетам, и по самолетам, и по бомбе были лучше. Впрочем, чуть позже наши ученые блестяще это подтвердили.

«Лихие девяностые» еще раз напоминают нам, сколь пагубно слепое копирование американских и западных образцов.

«Высшая школа экономики» — копия американского университета — прославляется тем, что выдает рекомендации, которые привели к краху отечественную экономику, нанесли непоправимый ущерб высшей и средней школе, сделали здравоохранение самым неэффективным и затратным. Исследования «Вышки» поражают примитивизмом и бесполезностью. Именно поэтому их так «любят» на Западе.

«Сколково» — затрачены огромные средства. Попытка создать свою «силиконовую долину» окончилась провалом. Иначе и не могло быть, так как копия никогда не бывает лучше оригинала. Говорят, что «высшее научное достижение» Сколково — это лучшее в России поле для гольфа. Не проверял, но похоже. Знаю точно: там, где Сколково, раньше простирались поля, на которых ученые выращивали фантастические урожаи озимой пшеницы… Такие, какие обещают в будущем генетики из одного «Мегагранта».

«Роснано» — детище Анатолия Чубайса. Понятно, что это еще одна авантюра «великого реформатора». Бюджетные деньги шли туда непрерывным потоком, много говорилось о науке, о новых технологиях, о небывалых прибылях и тому подобное. Все это — на бумаге и в речах. Точнее — в новых «приватизационных чеках», на которые каждый из нас купил по две «Волги».

И, наконец, реформа РАН. Три года уже прошло. Пора признать, что сделана большая ошибка, нанесшая огромный ущерб стране, ее науке, ее интеллекту. Не следовало и объединять три академии — возникло громоздкое, плохо управляемое учреждение. Поистине следовало читать классиков, в особенности, сатириков и баснописцев. Все-таки лебедь, рак и щука не могут тащить повозку в нужном направлении…

Итак, что же делать?

Россия тратит на науку огромные средства. Но они распыляются по всевозможным мегагрантам, сколковым, нанопроектам и так далее. Единственная организация в стране, заслуживающая поддержки и развития, это Академия наук России. Сейчас у нее особая роль. Я имею в виду ситуацию в мире. Только Академия наук может в полной мере обеспечить безопасность страны. Повторяю: только она! Все средства необходимо направить в Академию, а не распылять их по разным так называемым «научным проектам», которые способны только «осваивать средства», ничего не давая взамен. Такова реальность, и ее надо признать!

На совещании в Ново-Огареве речь, повторяю, шла о дополнительном финансировании фундаментальной науки. Было решено: изыскать средства. А куда они будут направлены? Думаю, что не туда, где они больше всего необходимы. Я в этом убежден, потому что на этой важной для ученых встрече не было президента Академии наук России академика Фортова. Я поинтересовался: может быть, он был в отъезде или болел? Нет, Владимир Евгеньевич был на своем рабочем месте. Его забыли пригласить или, что печальнее, не захотели пригласить на встречу, посвященную развитию фундаментальной науки…



Владимир ГУБАРЕВ

писатель, публицист

лауреат Государственной премии СССР



NB!



Публикуя полемические заметки Владимира Губарева, редакция «НВ» готова дать возможность высказаться по затронутой автором теме и другим лицам — как представителям науки, так и общественным деятелям.


24/10/2016

Письмо Профсоюза работников Российской академии наук к членам РАН

Глубокоуважаемые члены РАН!

Академическая наука находится в тяжелой ситуации, непродуманные организационные меры и усиление бюрократического давления наносят ей серьезный вред. Однако наиболее острая в настоящее время проблема — финансы. Бюджетное финансирование науки сокращается уже не первый год, зарплатный фонд институтов сжимается, идут ползучие сокращения, не хватает денег на коммунальные услуги, на оплату налогов на имущество и т. д.

Министерство образования и науки предлагает в 2017 году существенно повысить бюджетное финансирование ведущих научных фондов — РФФИ и РНФ, — а также резко увеличить расходы на обеспечение выполнения Указа Президента РФ № 597 от 7 мая 2012 года. Однако правительство может значительно урезать запрос министерства. Результатом этого станет дальнейшее ухудшение ситуации в науке, сокращения научных сотрудников и отток молодежи.

Расходы на фундаментальные исследования в нашей стране и ранее находились на позорно низком уровне: и в благополучном 2014 году Россия тратила на эти цели гораздо меньший процент ВВП, чем такие страны, как Венгрия, Польша, Португалия или Эстония. Даже находящаяся в условиях жесточайшей бюджетной экономии Греция тратит на фундаментальную науку заметно большую долю своего ВВП. Сейчас ситуация резко ухудшилась. О поставленной ранее цели довести расходы на исследования и разработки до 1,77% ВВП давно забыто — у правительства другие приоритеты. Похоже, расходы на исследования и разработки, в том числе и расходы на фундаментальные исследования, рассматриваются им как резерв для бюджетной экономии. Если не изменить отношение правительства к науке, на перспективах научно-технического развития страны можно будет поставить крест. Наша общая задача — не допустить этого!

Российская академия наук — наиболее авторитетная в стране научная организация, и хотя бы в силу этого Академия несет ответственность за состояние дел в науке, в первую очередь — в фундаментальной науке. По мнению Профсоюза работников РАН, без вмешательства Президента России добиться улучшения ситуации с финансированием науки невозможно. Поэтому Профсоюз призывает членов РАН на очередном Общем собрании РАН принять обращение к Президенту Российской Федерации, касающееся финансирования фундаментальной науки. Профсоюз работников РАН считает, что сейчас в первую очередь необходимо:

— в ближайшие годы довести расходы федерального бюджета на фундаментальные научные исследования до 0,22% ВВП;

— зафиксировать в разрабатываемой в настоящее время Стратегии научно-технологического развития РФ необходимость довести финансирование фундаментальной науки из средств федерального бюджета до 0,35% ВВП.

Даже в наиболее развитых странах поддержка фундаментальных исследований ведется не бизнесом, а государством, и ответственность государства за развитие науки должна быть зафиксирована на самом высшем уровне.

Глубокоуважаемые коллеги! Если сегодня не изменить отношение правительства к науке как к резерву для бюджетной экономии, завтра будет поздно. Действовать нужно сейчас и решительно. Надеемся, что Общее собрание РАН — самое авторитетное в России собрание ученых - выскажет свое отношение к этому вопросу.


19/10/2016

О проведении внутренней внеплановой аттестации научных сотрудников и подразделений

РАН и ФАНО России рекомендуют руководителям научных организаций совместно с профильными отделениями РАН и региональными отделениями РАН провести внутреннюю внеплановую аттестацию научных сотрудников и подразделений (pdf, 96 Kб)


18/10/2016

Разделяй, властвуй, экономь. Ученые России выступают против нового этапа реформы РАН

Ученые России выступают против нового этапа реформы РАН

Одним из ключевых вопросов повестки заседания президиума Российской академии наук, которое пройдет завтра, 18 октября, в Москве, станет ситуация вокруг назревающей реформы Уральского отделения РАН. Предполагается слияние 21 института УрО РАН в Уральский федеральный исследовательский центр (УФИЦ), что уже породило волну протеста ученых. Однако екатеринбургская история — лишь фрагмент новой масштабной реформы РАН. Как стало известно Znak.com, ее целью ставится дробление существовавших доныне мощных региональных отделений РАН и ликвидация научных институтов в России как класса.

На Урале возмущены

О том, что на завтрашнее заседание президиума РАН планируется вынести вопрос о реформировании Уральского отделения академии, корреспонденту нашего издания сообщили в приемной академика Геннадия Месяца. В 1980-х Месяц создал и возглавил Институт электрофизики УрО РАН. С 1987 по 1998 год возглавлял само отделение Академии наук. Теперь Месяц выступил застрельщиком широкого обсуждения существующей идеи трансформировать УрО РАН. «Реформа [РАН] идет три года. Где-то [создание федеральных исследовательских центров], наверное, возможно и уместно. Но заменить им Уральское отделение, которое так трепетно создавалось, — это нонсенс, конечно. Надеемся, что это пока обсуждение. У нас практически все академики категорически против», — описали сегодня позицию в пресс-службе РАН.

Известно, что вопрос создания УФИЦ на базе двух десятков институтов УрО РАН 12 октября обсуждался на президиуме самого отделения. «Позиция ученого сообщества резко отрицательная», — сообщил председатель УрО РАН академик Валерий Чарушин. По его словам, неофициальная информация о планирующейся реформе появилась еще летом этого года. В качестве инициатора ученый называет Федеральное агентство научных организаций (ФАНО; создано в 2013 году в рамках первого этапа масштабной правительственной реформы РАН).

Подробнее позицию членов президиума УрО РАН раскрыл директор Института иммунологии и физиологии отделения, академик и депутат Госдумы РФ седьмого созыва Валерий Черешнев. «Мы задаем вопрос: под какую цель делать это объединение? Я понимаю, что раньше было отраслевое объединение вокруг космоса – все работали на тему «наш человек в космосе». Но тут же ответа не поступает! И одно дело — объединять какие-то родственные [по научной тематике] институты, которые работают друг с другом на стыке. А что нам предлагается? Как говорили раньше – чохом всех свести в один колхоз. Они хотят три тысячи людей свести вместе: науки о земле, химиков, физиков, биологов. Посмотрите на эту схему — что хорошего, как это все организовывать и координировать? Считаем, что это ничего не даст и будет просто неуправляемо. Поэтому мы против», — сказал Черешнев.

Какую позицию выработает завтра по вопросу реформы Уральского отделения президиум РАН, не ясно. В Академии отмечают, что екатеринбургская история — лишь фрагмент новой масштабной реформы, которая ждет российскую науку. Речь идет о трансформации некогда мощных региональных отделений РАН в несколько менее влиятельных ФИЦ. Причем в некоторых случаях будет использоваться территориальный принцип их формирования, в других – отраслевой.

Сибирский эксперимент

Влиятельное Сибирское отделение РАН оказалось в числе первых, на ком начали откатывать эту схему. В апреле 2015 года Институт цитологии и генетики СО РАН объединили с Сибирским научно-исследовательским институтом растениеводства и селекции, создав на их базе ФИЦ ИЦИГ. Как отмечают в СО РАН, сейчас это мегаобъединение включает в себя четыре бывших научных института РАН и вскоре ожидается, что вберет в себя еще три. Количество его сотрудников составляет 1,5 тыс. человек.

Следом за отраслевыми на базе СО РАН начали откатывать схему создания региональных ФИЦ. Первым стал Красноярский федеральный исследовательский центр, вобравший в себя 11 подразделений Сибирского отделения академии, расположенных в Красноярске. Как отмечает осведомленный собеседник Znak.com в президиуме СО РАН, красноярцы проголосовали «за», «выбирая меньшее из зол». «У них была альтернатива присоединиться к Сибирскому федеральному университету. Они посчитали, что так сохранят хотя бы какую-то самостоятельность», — пояснил источник. На данный момент все необходимые документы о создании КФИЦ в ФАНО уже подписаны.

Аналогичные проекты вынашиваются по отношению к Якутскому и Иркутскому региональным центрам СО РАН. По словам Черешнева, иркутчане, как и уральцы, выступили резко против идеи. Одним из идеологов оппозиции у них выступает академик РАН, геохимик Михаил Кузьмин. «Я восемь лет был председателем Иркутского научного центра СО РАН. В конце 90-х годов были у нас и интеграционные программы, когда разные институты объединялись для решения конкретно поставленной задачи, к примеру, археологи с геологами изучали, как изменения окружающей среды влияли на местное население в давние времена и что нас ждет в будущем. В данном же случае от нас хотят, чтобы мы объединились с лишением институтов своей юридической самостоятельности. Но с какой целью это делается? Пока нам понятно только одно: если институты потеряют свободу, возможность заключать выгодные договоры и контракты, то многие из них просто прекратят свое существование. В тех же, что останутся, уровень бюрократии, который и без того увеличился в институтах в разы с приходом ФАНО, однозначно возрастет еще на порядок», — цитировала в апреле пресс-служба РАН заявление Кузьмина.

К слову, помимо создания Уральского федерального исследовательского центра, в ФАНО уже задекларировали идею создания Пермского федерального исследовательского центра. Планируется объединить четыре института УрО РАН в Перми: Институт механики сплошных сред, Институт технической химии, Институт экологии и генетики микроорганизмов, Горный институт.

Сократить и сэкономить

По словам Черешнева, суть происходящего в стремлении ФАНО сократить количество юридических лиц (сейчас такое лицо — каждый институт), за которыми ему приходится присматривать. «Сейчас у ФАНО 1000 юридических лиц, а будет 200 или даже 150. Конечно, меньшим количеством легче управлять», — отметил Черешнев. «Пытаются сделать это сейчас по всей стране. Причем говорят, что это движение навстречу пожеланиям академиков, но это абсолютно не так! Реализуется чисто управленческая, можно сказать, бухгалтерская задача без оглядки на последствия для самой науки», — считают в РАН.

Среди учёных популярно мнение, что таким образом российское правительство пытается сократить в условиях острого дефицита российского бюджета траты на отечественную науку. Ранее в интервью Znak.com председатель РАН, академик Владимир Фортов подтвердил намерение кабмина сократить бюджет РАН на 2017 год на 10% до 75-77 млрд рублей.

В пресс-службе ФАНО сегодня затруднились оперативно представить по сложившейся ситуации комментарий, попросив направить им запрос (он направлен).

Не первая реформа

В последний раз масштабную реформу отечественная наука пережила в 2013 году. Тогда воедино были объединены Российская академия наук, Российская академия медицинских наук и Российская академия сельскохозяйственных наук. Финансовые и имущественные вопросы были изъяты из ведения РАН. Для их решения было создано ФАНО, возглавил которое выходец из Красноярска, бывший проректор Сибирского федерального университета и замглавы минфина Михаил Котюков.

Ученые неоднократно выступали против этой реформы. Одно из последних протестных писем академики и член-корреспонденты РАН направили президенту РФ Владимиру Путину в июле этого года. Они заявили о «беспрецедентном давлении» на отечественную науку со стороны государственных структур и попросили срочно пересмотреть программу реформы РАН. «Мы стоим на грани окончательной ликвидации конкурентоспособной научной отрасли – одной из традиционных опор российской государственности. Ситуация стала критической и требует принятия неотложных мер со стороны высшего руководства страны», – подчеркивали тогда авторы обращения.


17/10/2016

Яков Миркин. Мы измучили страну радикализмом

Мы измучены радикализмом. Опричнина, большевизм, Петр I, который прорубает окна, шоковая либерализация. Нас качает, как маятник. Справа - рыночные фундаменталисты. Все открываем, рушим мохнатое советское и верим в то, что управляем чем-то вроде Германии.

Слева - люди в плащах, им бы что-то закрыть, запереть, забетонировать, заложить окна кирпичами и оставить подземные туннели и тайные ходы. Они красные, они коричневые, они в крапинку, но неизменно мир их - черно-белый, где они - белокрылые, но, конечно, с копьями и кого-то пронзают.

И те, и другие - великое затруднение для российской земли. Маятник уйдет далеко вправо - великие потери. Со всего размаха маятник взлетит налево - безвозвратные утраты.

Павел I, Николай I - перебор, избыток сапог и команд, отданных рыком. Свежее дыхание при Александре Втором - и убийство царя. Консерватизм и "искоренение гнусной крамолы" Александра Третьего. В ответ на это - радикализм 1900-х. Столыпинские реформы - убийство Столыпина. Распутин как центр принятия решений в разгар тяжелейшей войны. Мы всюду видим крайности, в которых с трудом пробивается среднее, рациональное течение.

Земле, лесам 
и полям, просто всем нам нужны центристы. Тихие, смышленые, не любители отчаянных решений

Сколько могут продолжаться эти вечные заносы то влево, то вправо? Сколько раз мы будем перебираться из одних "измов", доведенных до бессмысленности, до абсолютно противоположных идей, исполняющихся в самой экстремальной форме? И сколько еще можно ждать потерь населения, когда любой реформы, разворачивающейся во времени, нужно бояться как огня? Начало XVIII века, реформы Петра I - убыль населения (от 5 до 20 процентов) или "замедленный прирост" (историки так и не договорились). Октябрьская революция, 1917 - 1921-е годы - людские потери в 8 - 10 процентов. Сталинская модернизация, 1930-е годы - убыль населения на 4 - 5 процентов.

Реформы 1990-х гг. - убыль населения на 1,3% в 1991 - 2000 гг. (прямая убыль, без учета нерожденных). Триста лет реформ в России, модернизационные рывки, множественные попытки догнать Запад, перевороты - всё это всегда, за немногими исключениями, происходило в отчаянных крайностях, когда вместо золотой середины цели достигались способами, приносящими наибольшие потери.

Чтобы понять, почему это так, наверное, нужно долго трудиться на почве социологии и отечественной истории, пытаясь объяснить, что такое "наш" коллективный человек, который, быть может, один и тот же столетиями. Но одно из объяснений - склонность к копированию, доведенному до карикатуры. Имитаторы всегда на высоте! Вся история последних ста с лишним лет - это история заимствований в лоб чьих-то "измов" в самой радикальной форме. И всегда себе во вред.

Михаил Эскиндаров: Станком можно покрыть всего 3% девицита бюджета

Как с этим справиться? Есть только один ответ - национальный эгоизм, как основа нашего сознания. Когда любые идеи, привносимые в нашу жизнь, автоматически рассматриваются только с одной точки зрения - будет ли больше людей жить в России и смогут ли они жить лучше и дольше?

Любая реформа - несет ли она опустынивание (именно это происходит сейчас в центральной и северо-западной России) или за ней жизнь, бьющая ключом во всех поселениях? Мы открыты чужому опыту? Конечно, но только такому, с которым общество кипит от идей и новаций, наполняется социальными лифтами, выталкивает вверх доходы и частное имущество массы семей. Мы заимствуем экономическую политику у Евросоюза, США или в Азии? Конечно, но только ту, что уже завтра расширяет российский бизнес. И не просто в тоннах и мегаваттах, а в том, чтобы отделать каждый клочок земли, на которой мы живем, каждую вещь, которой пользуемся, по самым высоким мировым стандартам.

Это не эгоизм, ведущий к ссоре со всем миром. Это просто игра на усиление, конкуренция идей и дел по всем фронтам, поддержка и лучшее - российскому паспорту, как это делается в Соединенных Штатах Америки, Германии, Израиле. Понимание того, что величие страны - в великой экономике, созданной из семей, которым вечно всего мало. Из людей, которые вечно всем недовольны, но всегда строят. Китай полюбили все. Слюбится и Россия, как только темпы ее роста достигнут 6 - 7 процентов в год.

Величие страны - в великой экономике, созданной 
из семей, которым вечно всего мало, но которые всегда строят

Но кто это может сделать? Земле, лесам и полям, просто всем нам нужны центристы. Тихие, смышленые, не любители отчаянных решений. Не популисты. Умные, способные меняться. Осторожные в словах. Берущие лучшее и слева, и справа. Не мясники. Любители человечества. Защитники своих, эгоисты в лучшем смысле этого слова. Те, кто не поддастся радикализму и бесконечным заблуждениям. Те, кто в самые сложные времена останется рациональным. Но обязательно любители людей. Не государства, не госвертикали (это само собой), не своего имущества (пусть и это будет), но, прежде всего, людей.

Свежая кровь. Не карьеристы - просто опытные люди. Золотое сечение. Где же их взять? Это мы сами, уже на службе, внутри вертикали, внутри бизнеса, внутри всего. Все просто - быть рациональным в интересах российских семей, как общего интереса. Этого достаточно, чтобы совершить один из самых решительных поворотов в российской истории - к эгоизму, к сбережению народа вместо бесконечных его растрат в решительных рывках и в овладении тем, что выигрывается легко, когда на усиление играет каждый.


17/10/2016

Академики подают SOS. Известные во всем мире научные школы могут прекратить свое существование

Редакция получила сразу несколько тревожных сообщений: над уральской наукой нависла угроза. Известные во всем мире научные школы могут прекратить свое существование. О сути проблемы корреспондент "РГ" беседует с председателем Уральского отделения РАН, вице-президентом РАН, академиком Валерием Чарушиным.

Академическую науку периодически штормит. Тревожные сводки о реструктуризации - объединении в сборные команды нескольких институтов - поступают из разных регионов страны. Сейчас сигнал SOS пришел с Урала. Что же произошло?

Валерий Чарушин: Речь идет о предложении Федерального агентства научных организаций, которому в 2013 году были переданы институты РАН, объединить в Федеральный исследовательский центр сразу 18 уральских институтов и учреждений. Эта идея обсуждалась несколько дней назад в Екатеринбурге и не получила поддержки большинства уральских институтов. Ученым непонятны ни цели, ни мотивы, ни аргументы, зачем всех собирать под одной крышей.

Насколько я понял, каждое из "слагаемых" потеряет юридическое лицо, оно будет только у центра. Это главный минус сливания институтов?

Валерий Чарушин: Конечно, это серьезная проблема. Она как снежный ком повлечет за собой множество других. Но вот на что надо обратить особое внимание. У нас на Урале признанные во всем мире научные школы в области математики, физики, химии, материаловедения, органической химии. Если их объединять в одном центре, то мы неизбежно потеряем это наше преимущество.

Представьте, что кому-то придет в голову 
объединить Союзы композиторов, 
писателей и художников

Но почему? Сторонники слияния уверяют, что оно поможет снять границы между институтами, позволит намного эффективней проводить междисциплинарные исследования...

Валерий Чарушин: Представьте, что кому-то придет в голову объединить Союзы композиторов, писателей и художников. Вроде бы очевидное и простое решение. Ведь это творческие работники, им легко найти общий язык. Вместе им будет лучше творить.

Будут творчески "оплодотворять" друг друга. Правда, вопрос, а кого поставить во главе такой команды?

Валерий Чарушин: Поставим писателя, но способен ли он расслышать ноты, может, ему вообще медведь на ухо наступил. Или художника, которому придется вникать в проблемы остальных. А если серьезно, то речь идет о необходимости сохранения творческой научной среды. Нет ее, нет и науки. Но у разных ученых она разная, со своей спецификой. У физиков одна, у химиков другая, у биологов третья.



Несмотря на "инициативы" менеджеров, уральским институтам пока удается работать на мировом уровне. Фото: Из архива Уральского отделения РАН

Во главе огромного центра, куда войдет более десятка разных институтов, должен быть уникальный ученый, который обязан понимать язык каждого своего работника. Но сегодня наука настолько разбежалась по узким направлениям, что часто даже коллеги плохо понимают, что делают в соседнем институте.

Скорей всего "свои" направления у директора всегда будут в фаворе, хотя бы потому, что в них он лучше разбирается.

Валерий Чарушин: И такая опасность есть. Вообще ученые плохо понимают, кто в концепции ФАНО должен возглавить такой огромный центр. Пока этот вопрос не обсуждается. Во всяком случае, в представленных документах он остается открытым. Но мы абсолютно убеждены, что наукой ни в коем случае не должен управлять менеджер, только ученый. Иначе беда.

Руководители ФАНО утверждают, что в сборные научные команды никого загонять не будут, все только по желанию самих институтов. У вас есть желающие?

Валерий Чарушин: Есть, но они готовы сливаться только на отдельном, узком направлении. Например, Институт металлургии и Институт горного дела уверены, их альянс усилит позиции в горной металлургии. Мощный научный центр хотят создать Институт геофизики и Институт геологии. Главное, что для таких объединений действительно есть конкретные научные предпосылки, которые мы досконально обсуждали в академии. Но подчеркну, что речь ни в коем случае не идет о всеобщей мобилизации.

Кстати, президент страны неоднократно подчеркивал, что нельзя объединять институты механически, только ради объединения. Надо точно понимать, что оно даст, под какие конкретные задачи создается новый центр. Чтобы не получилось так: сначала объединим, а потом будем искать ему работу, ставить цели.

По словам самих ученых, для агитации институтов войти в такие центры используются разные доводы, нередко и пряник: обещание дополнительного финансирования из бюджета в виде программы развития. Что имеется в виду?

Валерий Чарушин: Мы тоже задавали этот вопрос, но ответа не получили. В целом же пока в реструктуризации множество неясностей, вопросов, недосказанностей. Словом, все инициативы, с которыми выходит ФАНО, надо серьезно обсуждать. Спешка может нанести непоправимый вред науке.


14/10/2016

Скандал на Урале: двадцать институтов хотят объединить, не спросив ученых. ФАНО продолжает наступление на Академию наук

За уничтожение Уральского отделения РАН, по сути, взялось ФАНО (Федеральное агентство научных организаций). Двадцати институтам Екатеринбурга, составлявшим УрО РАН, «предложено одобрить» слияние в Уральский федеральный исследовательский центр — УрСИТ. Это беспрецедентный случай, когда чиновники, уже объединив по 3–5 институтов на периферии, замахнулись на научные организации, составляющие основу крупнейших региональных отделений.

Уральское отделение РАН было создано в 1986 году (оно входит в триаду крупнейших российских региональных отделений РАН вместе с Сибирским и Дальневосточным отделениями). До пресловутой реформы РАН, запущенной в нашей стране в 2013 году, в УрО РАН было 44 института. В результате активных действий ФАНО 25 научных организаций Урала, работавших на окраинах региона в качестве юридических лиц, были уничтожены в предыдущие годы: они вошли в единые центры — Пермский, Ижевский, Коми. Люди жаловались, говорили о невозможности сливать под одной «крышей» медиков с сельскохозяйственниками, а физиков с лесотехниками, но их никто и слушать не стал. У ученых была надежда, что чиновничий каток ФАНО не пройдется по центрам отделений, расположенным в столицах регионов — Екатеринбурге, Новосибирске, Владивостоке...
Увы, их надежды не сбылись. 12 октября филиал ФАНО на Урале созвал комиссию, которая обсудила дальнейшую судьбу 20 ведущих уральских институтов. По сути директоров поставили перед фактом о необходимости слияния (а попробуй кто-нибудь откажись — деньги-то на все выделяет ФАНО). В общем, составить свое мнение о предложенной реструктуризации времени было дано до 26 октября. Неделя на раздумье о судьбе российской науки в азиатской части страны....
— Интересно, как проводятся такие решения, — рассказывает академик Геннадий Месяц — один из основателей Уральского отделения. — Руководство ФАНО открестилось от данной инициативы, сказав, что она принадлежит уральскому филиалу ФАНО... «Против» высказался руководитель отделения академик Валерий Чарушин... И тем не менее в четверг было принято решение об объединении. Кто это решил-постановил, непонятно. «Вот есть такая инициатива, даны общие указания — провести реструктуризацию, сделать сокращения», — говорят в филиале. Когда так говорят в плане поднятия повышения эффективности — это одно. Но когда воедино сливаются биология, сельское хозяйство и физика — о какой эффективности может идти речь? Дело доведено до абсолютного абсурда. Все говорят об эффективности, но как будет усиливаться физика, если ее объединят с ветеринарией?
Самое страшное, что может происходить в науке — это когда объединяются разные направления и делят между собой деньги. О том, смогут ли дальше такие ведущие институты с мировым именем, как Институт органического синтеза, Институт электрофизики, имеющий три госпремии, несколько правительственных и международных премий, Институт химии твердого тела, так же эффективно работать, как раньше, в условиях слива в один колхоз, никто, похоже, не думает.
Все институты УрО РАН создавались постановлением правительства. Как только они будут слиты в одно юрлицо, они обретут статус лабораторий, и каждый из них можно будет закрыть уже по одному распоряжению директора нового центра. Как стало известно «МК», на это место метит не кто иной, как замруководителя уральского филиала ФАНО г-н Сандаков, который ранее работал в одном из институтов ответственным за... оформление таможенных документов.
Сбываются худшие прогнозы: командовать наукой намерены шариковы и швондеры, ничего в науке не понимающие. Так мы развиваем научно-технический потенциал России.


06/10/2016

Триста лет и три года

Важные даты, даже печальные, принято отмечать. Но мало кто помнит, чем знаменито 27 сентября. Между тем в этот день в 2013 году произошло нечто действительно важное: вышел закон о реформе РАН, круто изменивший жизнь организации с почти трехсотлетней историей. Каким видят итог этих лет ученые РАН?

Виктор Кожевников, член-корреспондент РАН, директор Института химии твердого тела УрО РАН (Екатеринбург):

- К определению того, что происходило с Российской академией наук на протяжении последних лет и происходит сейчас, вряд ли можно применить слово “реформа”. В 2013 году, после периода слабо мотивированной “оптимизации”, Российская академия наук была практически одномоментно ликвидирована вместе с академиями медицинских и сельскохозяйственных наук. Сегодня организация с аббревиатурой РАН - это небольшой пул ученых с академическими званиями.

Жизнедеятельность бывших академических, а ныне подчиненных ФАНО институтов продолжается. В отличие от назначенных чиновников, организующих технологию производства и контроля “научных услуг” в соответствии со своими представлениями, директор академического института избирался учеными из собственной среды и в первую очередь был профессионалом, отлично разбиравшимся в вопросах организации научных исследований. Благодаря компетенции таких специалистов, еще имеющихся в администрациях институтов ФАНО, бывшие институты РАН до сих пор сохраняют жизнеспособность.

Но действие негативных факторов нарастает. Это и сокращение всех видов финансирования, и многократное увеличение отчетности, и замещение содержательной научной деятельности формальными показателями. Последнее связано со стремлением чиновников формализовать результаты научного труда. Апофеоз этого направления чиновничьей мысли - почасовое нормирование работы ученого. Исследователи вынуждены выбирать между настоящим научным поиском и необходимостью наращивать количество публикаций. В итоге актуальные исследования буксуют, а старые результаты бесконечно дублируются для “правильной” отчетности.

Главной проблемой остается искренняя незаинтересованность отечественной промышленности в инновациях. Только в нашем институте “покоится” около 20 разработок, которые можно было бы превратить в конкретные hi-tech промышленные продукты и процессы. Однако осуществить это превращение невозможно, поскольку финансирование опытно-конструкторских работ в нашей стране давно и полностью прекращено.

И последнее. Нобелевский лауреат Эдвин Кребс, задумавшись однажды о том, благодаря чему он получил самую престижную научную премию, составил свое научное генеалогическое древо, проследив цепочку преемственности от своих учителей, учителей этих учителей и так далее. Первым звеном в этой цепочке, охватившей 250 лет, оказался Антуан Лавуазье. В европейских странах система научных школ считается национальным богатством, а в России такая система последовательно разрушается. Вряд ли у нас кто-то найдет Ломоносова в исходной точке своей научной генеалогии. Сегодня от общих слов о поддержке научных школ нужно наконец перейти к делам и начать восстановление преемственности в науке.

Владислав ПУСТОВОЙТ, академик, научный руководитель Научно-технологического центра уникального приборостроения РАН:

- Реформа Российской академии наук фактически нарушила ее нормальную работу, внесла невиданную бюрократическую суету - институты просто завалены абсолютно ненужными запросами. Реальной же помощи в решении ряда важных вопросов управления имуществом ФАНО нам так и не оказало.

Агентство стремится руководить научными исследованиями в академии, при этом демонстрируя некомпетентность и нарушая принцип двух ключей, о котором публично говорил премьер Медведев на Общем собрании РАН. В результате ФАНО еще больше уронило свой авторитет в научном сообществе.

Попытки ФАНО провести реструктуризацию институтов без ясных целей (“для чего”), четких государственных задач, приоритетов и программ научных исследований приводят только к дезорганизации научных работ, потере авторитета научного труда среди молодежи....

Исправление сложившейся ситуации, несомненно, наступит, но, увы, стране это будет стоить очень дорого, особенно это касается прикладных направлений.

Евгений Онищенко, научный сотрудник Физического института РАН, член Президиума Центрального совета Профсоюза работников РАН:

- Пожалуй, важнейшим итогом реформирования явилось резко усилившееся ощущение нестабильности. Практически единодушно оцененная научным сообществом как спецоперация, “реформа РАН” серьезно подорвала и без того невеликое доверие ученых к власти, в очередной раз наглядно продемонстрировав непредсказуемый характер государственной научной политики. И за прошедшие три года ничего не изменилось, даже у представителей успешных институтов есть ощущение, что в любой момент все может пойти совсем по-другому.

Этот однозначно негативный момент мог бы отчасти нивелироваться какими-то иными изменениями к лучшему: заметным увеличением финансирования, снижением бюрократической нагрузки. Однако таковых не видать: на фоне снижения бюджетного финансирования науки наблюдается бурная имитация полезной деятельности - чиновники пытаются изобразить активность, которая позволяет отчитаться перед начальством об успешном ходе реформы науки. Это, в свою очередь, ведет к усилению бюрократической нагрузки на институты.

В конце 2013 года особенно сильными были опасения, что академические институты “разберут” различные заинтересованные организации и ведомства. Раздачи слонов пока не состоялось, хотя исключить ее в дальнейшем нельзя. Вместо этого был взят курс на изображение повышения эффективности академической науки путем реструктуризации сети научных организаций, проще говоря, за счет слияний и укрупнений институтов с наклеиванием разного рода ярлычков вроде “федеральных исследовательских центров”. Если в отдельных случаях такое объединение может быть полезным или хотя бы безвредным, то часто в нем сложно найти какой-то смысл. Иногда, как в Красноярске, оно было сознательным шагом институтов, пытающихся отбиться от поглощения университетом, иногда, как в Кабардино-Балкарии, оно являлось “недружественным поглощением” более сильным и влиятельным более слабых, но часто - просто кампанией, в рамках которой в регионах объединяются гуманитарии и геологи.

Почему в эти игры играют чиновники - понятно, почему играют директора институтов - также понятно: это попытка в условиях усыхания бюджетных потоков под каким-либо соусом получить хотя бы немного дополнительных средств. На программу ли развития вновь созданного “центра” или за особую актуальность научного направления - не суть важно. Однако собственно к развитию науки такого рода бюрократические игры никакого отношения не имеют.

Ощущение абсурдности происходящему придает то, что другие меры по реформированию науки - оценка результативности деятельности научных организаций, попытки, пусть пока и безуспешные, перевести процесс формирования государственного задания на конкурсную основу и т.д. - идут совершенно независимо от процесса реструктуризации. Вопрос об осмысленности процесса такого рода реформирования остается за скобками: “преобразования должны какие-то происходить” - вот пожелание президента Путина, которое исчерпывающим образом воплощается в жизнь.

Впрочем, не хочется завершать на пессимистической ноте: легко себе представить, что при ином руководстве ФАНО все могло бы пойти гораздо хуже...

Аскольд Иванчик, член-корреспондент РАН, Академии надписей и изящной словесности (Франция) и Немецкого археологического института, научный руководитель Отдела сравнительного изучения древних цивилизаций Института всеобщей истории РАН:

- За прошедшие три года мое отношение к реформе РАН не изменилось, скорее события этих лет подтвердили тогдашние опасения. Я по-прежнему считаю эту реформу сильным ударом по отечественной науке, в результате которого заниматься исследованиями в нашей стране стало сложнее. Безусловно, у дореформенной академии было множество недостатков, которые следовало исправлять, но она была построена на принципе научного самоуправления, а это главное. Наукой руководили ученые, выдвинутые из своей среды научным сообществом, пусть и с использованием не самых совершенных процедур. В результате реформы управление научными институтами и наукой перешло в руки чиновников. Итоги плачевны. Прежде всего, резко вырос объем бюрократической отчетности - ФАНО постоянно требует предоставления разных сведений, часто дублирующих друг друга или бессмысленных, а также детального планирования будущих исследований и публикаций, которое не может быть ничем, кроме имитации. Администрация всех институтов занята главным образом изготовлением моря бумаг, которые скорее всего никто потом не читает. Бόльшую часть бумажного вала, идущего из ФАНО, администрация берет на себя, но и до обычных сотрудников он частично докатывается - то и дело они должны предоставлять какие-то данные для сведения их в общеинститутские отчеты. Никаких положительных изменений в жизни и работе научных сотрудников при этом не произошло.

Еще хуже, что реформа изменила представление о том, кто должен руководить институтами. Раньше считалось, что институтом должен руководить научный лидер, продолжающий заниматься наукой. Это, конечно, не всегда было так, но, во всяком случае, именно такое положение считалось нормой. Сейчас ФАНО исходит совсем из другого представления: директор должен быть управленцем, то есть по сути тем же чиновником, “социально близким” чиновникам ФАНО, а занимается ли он наукой - это его личное дело. В служебные обязанности научная работа директорам не вменяется и при оценке их труда в расчет не принимается: наукой они должны заниматься в неслужебное время. Более того, ФАНО стремится распространить тот же принцип уже и на руководителей отделов и лабораторий, считая их не научными сотрудниками, а административными - пока, к счастью, безуспешно.

Все это просто абсурдно. Управление наукой не может находиться в руках финансистов и завхозов. При этом число управляющих наукой чиновников постоянно растет, на их содержание требуется все больше средств, которые отпускаются из скудного бюджета, предназначенного для финансирования научных исследований, то есть эти деньги забирают у ученых (зарплаты чиновников в аппарате ФАНО значительно выше зарплат научных сотрудников). Чиновники вытесняют ученых и в прямом смысле слова. В этом отношении символична ситуация со зданием РАН на Ленинском проспекте, где с момента его постройки находится несколько институтов. После создания ФАНО часть его чиновников разместилась здесь, а поскольку их число растет, им требуются новые площади. Расположенные здесь институты уже были вынуждены уступить ФАНО 20% своих площадей, а теперь планируется и вовсе выселить все институты и полностью занять здание чиновниками.

К сожалению, реформа РАН не решила ни одной проблемы российской науки и, наоборот, создала новые.


05/10/2016

Колокольцев назвал самые коррумпированные сферы в России Подробнее на РБК: http://www.rbc.ru/politics/05/10/2016/57f4ddb39a79471c1a6fc13d?from=main

Министр внутренних дел Владимир Колокольцев назвал наиболее коррумпированные сферы. В их число вошли госзакупки, а также строительство, здравоохранение, наука и культура

Руководитель администрации президента Антон Вайно провел заседание президиума совета по противодействию коррупции. В ходе него глава МВД Владимир Колольцев назвал наиболее коррумпированные сферы, в их числе оказались строительство, здравоохранение и культура, говорится в сообщении пресс-службы Кремля.

По словам Колокольцева, «наиболее подвержены криминальным посягательствам сфера закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, строительство (в том числе жилищное), а также содержание автомобильных дорог, здравоохранение, образование, наука и культура».

На заседании глава МВД рассказал о работе органов внутренних дел по борьбе с нецелевым расходованием и хищением средств из бюджета. Кроме того, участники обсудили пути совершенствования системы профилактики коррупции. Особое внимание члены совета уделили теме возмещения ущерба.

В апреле этого года президент России Владимир Путин утвердил национальный план противодействия коррупции на 2016–2017 годы. Первый такой план был принят во время президентства Дмитрия Медведева в 2008 году. Тогда в рамках его исполнения чиновников обязали отчитываться о доходах.

В начале года Путин потребовал жестких действий по «изъятию и обращение в доход государства» имущества коррупционеров, а также поручил«пресекать попытки дачи взяток» российским чиновникам», которые «предпринимаются на территории иностранных государств».​

В конце января международное движение по противодействию коррупции Transparency International опубликовало ежегодный рейтинг Индекс восприятия коррупции. Россия заняла в нем 119-е место, попав в группу стран с самым высоким уровнем коррупции. Тем не менее, это стало лучшим результатом за последние четыре года. Рядом в рейтинге оказались такие государства, как Гайана, Азербайджан и Сьерра-Леоне.

Подробнее на РБК:
http://www.rbc.ru/politics/05/10/2016/57f4ddb39a79471c1a6fc13d?from=main


05/10/2016

Рейтинги российских учёных снова «пересчитают»?

Национальная система оценки научных публикаций, основанная на 30 научных российских журналах, будет оценивать работу учёных из естественнонаучной, гуманитарной и технической областей. Публикации в международных изданиях не будут обязательными, приводит слова министра образования и науки РФ Ольги Васильевой ТАСС. Новая база, которая ещё находится в процессе разработки, вызвала споры в научном мире.

STRF.ru опросил российских учёных разных профилей и узнал их мнения на этот счёт.

«Я считаю, что какой-то вариант подсчета баллов должен быть. С оговорками, с какими-то расширенными вариантами, но должен. Поскольку, иначе невозможно сделать репер отсчета. С другой стороны, существующий подсчет достаточно спорный (это я про Истину), а новый вариант, который не ориентируется на мировую науку, еще более спорный, – считает кандидат географических наук, старший преподаватель МГУ имени М.В. Ломоносова, учёный-секретарь РГО, Татьяна Пузанова. – Идея такая, чтобы люди внедрялись в мировую систему. На мой взгляд, новая система – это Национальная система оценки научных публикаций, основанная на 30 научных российских журналах, будет оценивать работу учёных из естественнонаучной, гуманитарной и технической областей. Публикации в международных изданиях не будут обязательными, приводит слова министра образования и науки РФ Ольги Васильевой ТАСС. Новая база, которая ещё находится в процессе разработки, вызвала споры в научном мире.

STRF.ru опросил российских учёных разных профилей и узнал их мнения на этот счёт.

«Я считаю, что какой-то вариант подсчета баллов должен быть. С оговорками, с какими-то расширенными вариантами, но должен. Поскольку, иначе невозможно сделать репер отсчета. С другой стороны, существующий подсчет достаточно спорный (это я про Истину), а новый вариант, который не ориентируется на мировую науку, еще более спорный, – считает кандидат географических наук, старший преподаватель МГУ имени М.В. Ломоносова, учёный-секретарь РГО, Татьяна Пузанова. – Идея такая, чтобы люди внедрялись в мировую систему. На мой взгляд, новая система – это шаг назад».

«Введение российской системы никак не противоречит оценке работ еще и в международной базе цитирования.

Однако приоритетом должна стать российская система, – считает доктор биологических наук, зав. лаборатории аридного лесоразведения Института лесоведения РАН Марина Сиземская. – Мы – российские ученые, работаем на Россию и для России. Если при этом достигается мировой уровень, слава богу. Кстати, российские журналы уже сами по себе должны быть мирового уровня и должны быть переводными. Именно такие журналы бы «встраивались» в мировые оценочные системы. Тогда многие вопросы были бы сняты с повестки. К сожалению, таких уважаемых журналов очень и очень мало».

«Истина как всегда – где-то посередине. Публикации в иностранных журналах, безусловно, важны. Но не следует принижать роль публикаций в отечественных научных изданиях, как это произошло в последние годы, – говорит доктор экономических наук, профессор РАНХиГС Людмила Дуканич. – Нельзя при оценке значимости отечественных ученых и тем более профессорско-преподавательского состава отдавать предпочтение именно этой составляющей. Это стратегически не верно.

Поднимать качество публикаций надо другим путём, – усиливая требования со стороны экспертного сообщества и редакций журналов к содержанию публикаций, их оригинальности и новизне».

Наука и технологии России


05/10/2016

Глава ФАНО: российские вузы заинтересованы в создании совместных лабораторий с РАН

По словам Михаила Котюкова, лаборатории позволят активно внедрять передовые научные достижения в образовательную программу

ЕКАТЕРИНБУРГ, 5 октября. /ТАСС/. Российские вузы заинтересованы в создании совместных лабораторий с академическими институтами. В настоящее время такой проект реализован только между Уральским федеральным университетом (УрФУ) и Уральским отделением (УрО) РАН, сообщил корр. ТАСС глава Федерального агентства научных организаций России (ФАНО) Михаил Котюков.

"Сейчас соглашения о создании лабораторий между институтами и вузом есть только в Екатеринбурге с УрФУ, но этой практикой уже заинтересованы коллеги в вузах других регионов, так что мы планируем развивать это направление. Университеты и академические институты должны взаимодействовать на постоянной основе. Через эту форму объединений мы сможем обеспечить подготовку квалифицированных кадров и их участие в научно- исследовательских проектах, то есть фактически мы будет "выращивать" исследователей вместе с вузами", - сказал он.

По словам Котюкова, лаборатории позволят активно внедрять передовые научные достижения в образовательную программу. "В Екатеринбурге запущены три лаборатории на базе инфраструктуры УрФУ и УрО РАН, в каждой из которых множество интересных проектов. Уверен, что они будут успешно работать", - добавил он.

Соглашение между УрФУ, УрО РАН и ФАНО о создании лабораторий было подписано в апреле текущего года в Москве. Первая из них - это центр превосходства "Магнетизм и магнитные наноструктуры". Вторая - лаборатория "Высокотемпературные устройства для распределения электрохимической энергетики", где будут проводиться исследования топливных элементов, в том числе солнечных батарей. А третьей стала "Лаборатория физики климата и окружающей среды", сотрудники которой будут, помимо прочего, исследовать динамику таяния вечной мерзлоты в Западной Сибири.

По словам вице-президента РАН, председателя УрО РАН Валерия Чарушина, в совместных научных центрах будут работать приглашенные из-за рубежа ученые, что будет способствовать развитию международного сотрудничества.

Подробнее на ТАСС:

http://tass.ru/nauka/3679030


20/09/2016

«Зал на доклад реагировал хохотом, это был цирк»

Как в Европе посмеялись над российскими депутатами, меняющими в диссертациях шоколад на говядину, и где в мире еще есть сроки давности по обжалованию ученых степеней, «Газете.Ru» рассказал основатель «Диссернета» физик Андрей Ростовцев.
— Андрей, на днях вы выступали на международной конференции, на которой зарубежные ученые смогли узнать от вас о масштабах фальсификаций научных диссертаций в России. Что это была за конференция?
— Эта конференция называется STI (Science and Technology Indicators). Она посвящена индикаторам, которые характеризуют развитие общества, стран, экономики, науки. И одним из индикаторов является наукометрия. Эта конференция проходит раз в два года, в этом году она проходила в Валенсии. Вообще на нее ездит мало людей из России, в основном это представители Высшей школы экономики, где и родилась идея рассказать на этой конференции о «Диссернете». Это серьезная конференция международного уровня, чтобы туда поехать, нужно было послать материал, оформленный в виде публикации, по теме, о которой ты будешь говорить.
«Вышка» подала свою статью, но им разрешили сделать постерный доклад и постоять с ним рядышком. Моя же статья про «Диссернет», которую мы делали с Александром Костинским, начальником управления академической экспертизы ВШЭ, организаторам понравилась,
и нам прислали восторженный отзыв: дескать, неужели такое вообще бывает?
— Правда ли, что европейские ученые за руку приводили друг друга послушать ваш доклад о том, как русские пишут диссертации?
— Да, так и было. Это был единственный доклад, на котором все, кто был в зале, либо высказались, либо задавали вопросы, никто не остался равнодушным, ведь обычно после доклада похлопали, один-два вопроса и разошлись. Я рассказывал о том, какая в России ситуация с защитами диссертаций, доклад назывался «Репутационный кризис в российской академической сфере».
— По-вашему, ученые на Западе в курсе того, как в России последние годы списывают диссертации?
— Нет, они даже не представляют масштабов бедствия. Я даже не подберу слов, чтобы описать, насколько их ошеломило услышанное. Может быть, многие даже не поверили тому, что я рассказал.
Зал на доклад реагировал хохотом, это был цирк.
Все внимательно слушали, и реакция ученых из развитых западных стран сводилась к удивлению: как такое вообще возможно? Ведь вроде считается, что Россия принадлежит к цивилизованному миру?
— Ученых больше поразили масштабы плагиата в диссертациях или то, как списывают в России?
— Их поразили масштабы, ученые удивлялись: что государство, наше Минобрнауки, думает по этому поводу? А я так и отвечал, что наше государство защищает эту практику на законодательном уровне, рассказал, как Минобрнауки ввело срок давности по обжалованию недобросовестных диссертаций. Сидящие в зале в это верили с трудом…
— Кстати, а в других странах есть аналогичные сроки давности?
— Я специально интересовался — в Европе такого нет, кроме Словакии и Чехии.
И потому для остальной Европы эти две страны представляют головную боль, так как в Германию, во Францию оттуда едут врачи с дипломами, которые нельзя проверить. Я рассказал, что в России диссертант, если списывает, то списывает масштабно, получается то, что мы называем карбункулом (когда большинство страниц диссертации — списанные). И тут же приводил пример, что в Германии наши коллеги выискивают лишь списанные фразы, предложения.
Конечно же, рассказал историю про то, как наш депутат Игошин в своей диссертации превратил шоколад в говядину, после чего зал лег.
Люди тоже не могли понять, как автор заменил ключевые слова, а статистику, картинки оставил. Вообще наши немецкие коллеги из аналогичного сообщества постоянно мне напоминают, что об этом надо говорить. Важно, что в России это не единичные случаи, у нас это уже целый институт общества. И я повторяю, что у нас это не черный рынок, а целый институт, так как этот рынок подкрепляется государственными законами.
Мы видели с вами недавнюю инициативу Минобрнауки лишать степеней только по решению суда. Автора этой идеи уволили, и мы не знаем, реальный или фиктивный это был «стрелочник», но я сомневаюсь, что это могло произойти без ведома главы департамента аттестации научных кадров Минобрнауки Инессы Шишкановой.
— Ученые из каких-то стран говорили, что у них есть похожие проблемы со списанными диссертациями?
— Ведущий секции живо заинтересовался моим докладом. Оказывается, в Мексике есть подозрение на списанную диссертацию у президента. И мне, и ему все говорили: «Ну, вы там даете!» — и советовали быть осторожнее. А один ученый из Бразилии посоветовал мне оформить хорошую страховку.


19/09/2016

Николаq Андреевич Киселев

Научный совет РАН по электронной микроскопии с глубоким прискорбием сообщает о смерти на 88-м году жизни Председателя Научного совета РАН, член-корреспондента РАН Николая Андреевича Киселева.

Прощание состоится 21 сентября в 12-30 в здании Президиума РАН, Ленинский проспект, дом 32А.

Секретариат Научного совета РАН

по электронной микроскопии

Секретариат Научного совета РАН по электронной микроскопии

15/09/2016

Учёных сажают на голодную пайку

Российские бухгалтеры из Минфина, которым плевать на развитие страны, вновь сокращают финансирование фундаментальной науки.

Ученым стали известны цифры финансирования нашей науки, которые правительство закладывает в бюджет на год грядущий. Они впечатляют. В 2015 г. дали 94 млрд рублей. В этом – уже 84 млрд, на 2017-й придётся всего-навсего 75 млрд рублей. И это без учёта инфляции и девальвации рубля. Как посчитали в профсоюзе работников РАН, если эти цифры утвердит уже новый состав Госдумы, то в академических институтах придётся уволить от 15 до 40% научных сотрудников.

Кроме увольнения учёных придётся свести к минимуму закупку нового (преимущественно импортного) научного оборудования и расходных материалов. Значит, не будет новых открытий, не будет статей в ведущих научных журналах. Молодые и не очень учёные вновь рванут из страны туда, где им рады, – в США, Китай, Западную Европу. И будут получать Нобелевские премии не как российские, а как западные учёные.

В преддверии выборов по всей стране пройдут акции научного протеста против финансового убийства российской «большой» науки. «Ботаники» требуют от правительства: «Обеспечить финансирование фундаментальных научных исследований в 2017 году на уровне не ниже 0,22% ВВП и доведение этих расходов до 0,35% ВВП». И выполнить наконец-то указ В. Путина о доведении доли внутренних затрат на исследования и разработки до 1,77% ВВП.


14/09/2016

25 лет бездумного «реформирования» российской науки привели ее на грань полного краха

Об авторе: Михаил Виссарионович Садовский – академик, заведующим лабораторией теоретической физики Института электрофизики Уральского отделения РАН.

Тэги: наука, академия, ран, реформа

Руководитель ФАНО Михаил Котюков, премьер Дмитрий Медведев и президент РАН Владимир Фортов так и не смогли найти формат для разделения компетенций. Фото со страницы правительства РФ в Twitter

«Стратегия научно-технологического развития Российской Федерации... определит механизмы и систему инструментов, обеспечивающих трансформацию научно-технологического потенциала в продукты и услуги... В частности, обосновывается необходимость трансформирования структуры науки, ее превращения в рыночный институт»

«Впрочем, многое и от глупости. Толстой говорил, что девять десятых дурных человеческих поступков объясняются исключительно глупостью. В моей молодости, рассказывал он, был у нас приятель, бедный человек, вдруг купивший однажды на последние гроши заводную металлическую канарейку. Мы голову сломали, ища объяснение этому нелепому поступку, пока не вспомнили, что приятель наш просто ужасно глуп».

И.А. Бунин. Окаянные дни, 1918

Российская фундаментальная наука переживает критический период своей истории. На протяжении уже многих лет она подвергается беспрецедентному давлению со стороны государственных структур, затевающих все новые и новые «реформы», результатом которых становится ее последовательная деградация. Делается ли это по злому умыслу или по недомыслию – вопрос второстепенный, важно то, что до «окончательного решения» вопроса о науке в России осталось уже совсем недалеко. Время политкорректности закончилось, давно уже пора назвать вещи своими именами!

Возникновение структуры

Поскольку дальше я буду писать практически только об Академии наук, напомню, что вся система академических институтов стала формироваться в конце 20-х и 30-е годы прошлого века, а окончательно сложилась уже после войны. Некоторые (в дальнейшем академические) институты появились еще раньше – знаменитый ленинградский Физтех (ЛФТИ), считающийся колыбелью отечественной физики, был организован в 1918 году (когда положение дел в стране было несравнимо хуже ситуации, сложившейся в 90-е годы). Это же относится и к ряду других институтов.

Несмотря на известные сложности во взаимоотношениях советской власти с Академией наук, к 1925 году тесное взаимодействие было налажено. Так что с тех пор Академия во все последующие времена пользовалась безусловной государственной поддержкой, официально считаясь главным научным учреждением страны. Пишу я, конечно, главным образом о фундаментальной науке.

Когда возникала необходимость в решении крупных задач государственного значения (ядерное оружие, космос, электроника и т.п.), то занималась этим уже не Академия наук, а специально создаваемые высокотехнологические отрасли (министерства), хотя сотрудники Академии, конечно же, широко привлекались и к этим работам. В части прикладной науки помимо отраслевых министерств ее организация и финансирование шли в основном через Госкомитет по науке и технике (ГКНТ), который существовал несколько десятилетий после войны.

На этом фоне Академия наук имела достаточно скромное финансирование, но играла роль «мозгового центра», или «штаба советской науки», как тогда было принято говорить.

Наибольшего расцвета советская наука достигла в 60-е – 80-е годы прошлого века, когда окончательно сложилась обширная сеть научных институтов АН СССР, ряда ведомств (типа Средмаша), достаточно успешно развивалась наука и в вузах. Возникли региональные отделения и филиалы АН СССР, научные учреждения распространялись по всей территории страны. Именно тогда СССР уверенно стал второй (а где-то и первой!) научной державой мира. Все это хорошо известно.

Смена идеологий

В «новой России» наука как фундаментальная, так и прикладная сразу же оказалась в тяжелом положении. Основных причин для этого было две: катастрофическое падение финансирования, связанное с инфляционными процессами в экономике, переходящее в хроническое недофинансирование, продолжающееся и поныне. А также общая невостребованность науки в государстве и обществе, ориентированных на примитивное накопление капитала, связанное в основном с торговлей и эксплуатацией сырьевых ресурсов страны.

В результате действия этих причин в течение нескольких лет прикладная (отраслевая) наука была практически «убита», а фундаментальная (сконцентрированная исторически в основном в Академии наук) была обречена на многолетний период деградации, конца которому пока не видно. Дело здесь еще и в глубоком непонимании высшим руководством страны сути и смысла научной деятельности.

При всех недостатках советской власти официальная идеология тех времен сама претендовала на «научность», так что и нормальную науку власти поддерживали. Поддержка эта, конечно, прежде всего относилась к тем областям, которые были непосредственно связаны с оборонкой, но и остальным обеспечивался удовлетворительный уровень финансирования. Я не говорю уже о престиже ученых в обществе, тут вообще власть на каждом шагу делала реверансы в их адрес (хотя платила, конечно, маловато!).

Высшие руководители правительства – все были выходцами из промышленной среды и роль той же прикладной науки вполне понимали. С фундаментальной – тут было похуже: от нее тоже пытались требовать «внедрения» и т.п.

И вот все это разом закончилось. Новому руководству страны наука была просто неинтересна, а официальная «научная идеология» была вытеснена православием и смутными рассуждениями о «возврате к историческим корням и духовности», к чему наука, конечно, отношения не имела. Первый ельцинский министр науки Борис Салтыков сразу же провозгласил тезис «В России науки слишком много!», который и определил отношение властей к Академии наук и науке вообще. Насколько я помню, сменивший Салтыкова на посту министра науки академик Владимир Фортов заметил по этому поводу, что «рассуждать о том, много или мало требуется науки стране – это примерно то же самое, что задаваться вопросом – много или мало мозгов нужно человеку!»

В мои задачи здесь не входит, конечно, детальный анализ положения дел в российской науке в целом за более чем 20 прошедших лет. Это могло бы быть предметом для специального исследования. Моя наука – это теоретическая физика, которая в СССР почти ничем не уступала западной (США, Европа), а в ряде областей даже ее превосходила (и тому я прямой свидетель). Так вот, теоретическая физика у нас пострадала никак не меньше, а больше других областей, и главной причиной тут стал быстрый отъезд большинства ведущих теоретиков на постоянную работу за рубеж.

Собственно говоря, процесс это начался уже в 1989–1990 годах, но после 1991 года отъезд принял совершенно массовый характер – уехали почти все люди достаточно молодого возраста, а также и ряд выдающихся представителей старшего поколения. Я мог бы перечислить фамилии, но могу заверить читателя, что все они составляли, так сказать, цвет теоретической физики, так что их отъезд почти катастрофически опустил уровень этой науки в нашей стране. Кстати сказать, мне трудно в чем-либо осуждать этих людей. К моменту отъезда все они были теоретиками с именами, известными во всем мире, а наше государство их просто «кинуло». На Западе все они заняли ведущие позиции в лучших университетах и лабораториях, примеров неудачной карьеры тут я практически не знаю.

В 2004 году министром науки и образования РФ стал А.А. Фурсенко. И вот в этот момент нападки на Академию наук вышли, так сказать, на официальный уровень.

Надо сказать, что Академия оказалась не вполне подготовленной к борьбе. К этому моменту в руководстве РАН действительно сложилась довольно застойная ситуация. Академик Ю.С. Осипов был президентом РАН уже 15 лет. Ему действительно принадлежали большие заслуги в деле сохранения Академии в момент распада государства и в первые годы после этого. Но нельзя не сказать, что одной из наиболее ярких его черт как президента РАН было… молчание – он практически никогда публично не высказывался о проблемах Академии, не контактировал с представителями массмедиа, не выступал с критикой тех или иных решений правительства. По-видимому, все это было связано с его личным мнением о том, что все вопросы и проблемы, связанные с развитием РАН и ее перспективами, лучше всего решать в кабинетных дискуссиях в самой Академии и «наверху». Но привело это в реальности к падению авторитета Академии в обществе и у властей. Многие члены Академии были несогласны с такой политикой и высказывались по этим вопросам достаточно резко.

В 2013 году пришло время в очередной раз выбирать президента РАН. Борьба была довольно жесткой. Программа реформ РАН, предложенная В.Е. Фортовым, выглядела вполне продуманной, а ее реализация, несомненно, могла бы поднять роль РАН в нашем обществе. В итоге на Общем собрании РАН в мае 2013 года Фортов победил с весьма убедительным большинством голосов. Казалось, перед РАН открываются новые перспективы. Некоторым диссонансом прозвучала «прощальная» речь Ю.С. Осипова, который в довольно необычном для себя стиле говорил об угрозах, нависших над Академией, об опасности грядущей «культурной революции» в РАН.

Я, конечно, обратил внимание на эти слова, но задумался в основном на тему о том, почему же он так не выступал, будучи президентом РАН. Как сейчас многим кажется, он в этот момент уже все знал про то, что нас ждет в ближайшем будущем...

Не дождетесь!

Развязка наступила примерно через месяц. 27 июня, на заседании правительства, премьер Д.А. Медведев совершенно неожиданно объявил о внесении в Думу проекта закона о «новой РАН». Никто в РАН, включая избранного президентом В.Е. Фортова, ничего об этой правительственной инициативе не знал, вопрос ни с кем (?) из научного сообщества не обсуждался. Наш замечательный премьер в своем выступлении пообещал «избавить ученых» от «несвойственных» им забот о хозяйственной и другой административной и финансовой деятельности, которая им якобы сильно мешает в работе.

На самом деле, в проекте закона не было ни слова о каком-либо стимулировании и повышении эффективности научной работы, а речь шла о немедленном и полном разрушении РАН! Предлагалось существующую РАН просто ликвидировать со всеми полагающимися атрибутами этого процесса типа создания ликвидационной комиссии. А на ее развалинах предлагалось создать «новую РАН», состоящую из всех членов «старой», а также из членов ликвидируемых заодно сельскохозяйственной и медицинской академий. При этом всех членов «новой РАН» предлагалось считать «академиками». Таким образом, вместо примерно 400–500 академиков РАН возникло бы сразу около 2000 «новых академиков»! Вопрос об их научном уровне даже не возникал.

Необходимым требованием к членам «новой РАН» была прописана подача заявления о вступлении в эту организацию! Все институты РАН передавались, согласно этому проекту, в ведение некоторого федерального агентства (осенью 2013 года им окажется специально созданное Федеральное агентство научных организаций, ФАНО), права и обязанности которого были прописаны крайне туманно, так что «новая РАН» автоматически превращалась в «клуб ученых», о чем всегда мечтали правительственные реформаторы. В этом-то и был основной смысл совершаемых преобразований, а вовсе не в заботе об эффективности российской науки!

Только последующие активные действия В.Е. Фортова (его встречи и переговоры с В.В. Путиным), а также широкое движение протеста ученых позволили в начале сентября вернуть закон во второе чтение в Госдуму.

Все-таки в итоге существовавшая система управления фундаментальной наукой в стране оказалась полностью разрушенной. При этом удар был нанесен по всей науке сразу, куда там Лысенко, которому удалось разрушить (хотя и не до конца!) только генетику. Во главе новой управленческой структуры – Федерального агентства научных организаций (ФАНО) встали люди, не имеющие ни малейшего представления о том, как работает наука, просто по причине отсутствия какого-либо научного образования. За единичными исключениями, все это пресловутые «управленцы», являющиеся продуктами перепроизводства юристов и экономистов, которых российские вузы наплодили за последние десятилетия в невероятном количестве.

Их взлет связан с нелепой идеологией, уже давно проникшей в государственные «верхи», о том, что управлять (не важно, чем – наукой, образованием, культурой, заводами и государственными корпорациями и вообще всей экономикой страны) должны эти «специально обученные» люди. А дело профессиональных специалистов во всех этих областях – выполнять соответствующие «задания», оказывать «услуги», ну и отчитываться, конечно, непрерывно доказывая свою эффективность тем же самым «управленцам», которые в реальных-то делах практически ничего не смыслят. Они действительно считают, что науку нужно превратить в «рыночный институт», а мы, те, кто наукой реально занимается, все должны оказывать соответствующие рыночные «услуги». Ну конечно, самое мягкое, что тут можно сказать: не дождетесь!

Две головы вместе не живут

И вот по прошествии уже трех лет с момента начала «реформы РАН» подписаны довольно невразумительные «регламенты» по взаимодействию РАН и ФАНО, но реальное управление институтами сосредоточено именно в ФАНО. Вполне естественно, что нелепая «двухголовая» система управления не работает. Две головы, может быть, хороши в геральдике, но в реальности такие структуры не работают (и не живут!).

Никто из людей, реально занимающихся наукой, не возражал бы, чтобы всеми хозяйственными делами, собственностью, регистрацией земельных участков и т.п. занимались специально назначенные люди. Только вот научной деятельностью не они должны руководить! Не они должны утверждать планы этой работы, утверждать отчеты, назначать директоров институтов и проверять эффективность научной работы.

Собственно говоря, в прежние времена именно так все и было – при АН СССР было мощное Управление делами, которое всем хозяйством и занималось вполне независимо от президиума АН, но, естественно, под его контролем. В связи с этим в последнее время все громче звучат голоса о необходимости преобразования ФАНО в ФАНО РАН, как прямой аналог Управления делами АН СССР, подконтрольное президиуму РАН, как органу, ответственному за проведение фундаментальных научных исследований…

А пока в системе институтов РАН–ФАНО речь идет вовсе не о естественном процессе преобразований – в «добровольно-обязательном» порядке предлагается массовое объединение совершенно разнородных институтов в некие Федеральные исследовательские центры (ФИЦ). Самостоятельность, возможно, сохранят только вновь создаваемые Национальные исследовательские институты, под которыми понимаются «уникальные» организации, «мирового уровня». Остальных ждет незавидная судьба превращения в региональные организации, которые должны соответственно финансироваться из региональных бюджетов.

Тут скрестилось несколько тенденций и желаний, давно муссирующихся в правительственных кругах. ФАНО явно заинтересовано в сокращении числа юридических лиц (сейчас ему подведомственно более 1000 организаций!), правительство (точнее, его финансовый блок) заинтересовано в общем сокращении числа бюджетополучателей, ну а кое-кто заинтересован в дальнейшем сокращении остатков влияния РАН на процесс управления наукой.

Новая «реформа» начата с периферии, где «реструктуризацию» легче произвести путем прямых угроз, выкручивания рук руководителям институтов и научным коллективам. Объединяются вовсе не только мелкие организации (которые действительно во многих случаях полезно объединить), но зачастую крупные институты, лидеры своих направлений, причем не обращается никакого внимания на различие тематики исследований, даже на различие соответствующих наук!

Вот уже принято решение об объединении вообще всех научных институтов РАН в Красноярске и Перми, упорно «продавливается» такой же проект в Дагестане. В Иркутске пока коса нашла на камень, там коллективы институтов упорно сопротивляются бездумному объединению. Ну кто бы мог сказать, какой смысл объединять в единый исследовательский центр физиков, химиков, историков, археологов, металлургов и геологов с горняками, биологами и иммунологами? Но ведь именно это и пытаются сделать деятели из ФАНО, выполняющие указания «сверху»!

Всем понятно, что все происходящее иначе как бредом назвать нельзя, но процесс идет, сроки выполнения определены. Рационального тут ничего нет – никто никогда не мешал развивать междисциплинарные исследования и межинститутские связи. Не надо для этого всем объединяться в одно юридическое лицо, с одной бухгалтерией и дирекцией. Ни к чему хорошему это не приведет, а только к нарастанию бюрократизма и ослаблению управляемости такого объединения в целом!

Весь опыт последних 25 лет, когда наука существовала в новых экономических условиях, однозначно показал, что наиболее стабильно и успешно работают именно институты не слишком больших размеров, с численностью работников не более 300–400 человек при числе научных сотрудников 100–200 человек. Наоборот, оставшиеся с советских времен громадные институты с численностью работающих свыше 800–1000 человек, как правило, находятся в достаточно трудном экономическом положении. Не знает этого только тот, кто крайне слабо представляет себе ситуацию в российской науке.

Одна из очевидных целей этого процесса – полностью убрать новые крупные объединения из-под контроля РАН, по возможности даже убрать эти три буквы из их названий, превратить их в типичные организации «ведомственной» науки типа того же Курчатовского института.

Дело в том, что по еще сохранившейся традиции все институты РАН–ФАНО «приписаны» в плане научно-методического руководства к тематическим отделениям РАН, которые участвуют в обсуждении их планов работы и отчетов. Это постоянно вызывает раздражение ФАНО. А объединение разнородных организаций в одну упрощает все дело – тематические отделения РАН могут только пытаться как-то воздействовать на бывшие их институты, входящие в суперобъединение, но вряд ли смогут влиять на его работу в целом.

Так что цели «реструктуризации» со стороны «управленцев» вполне понятны и прозрачны. Конечно, ничего бы у них из этого не вышло, если бы руководство и коллективы институтов РАН не поддавались бы этому вполне беспардонному давлению. Кое-где так и происходит, но во многих местах руководство институтов занимает либо коллаборационистские позиции, либо вообще с энтузиазмом «бежит впереди паровоза» в надежде ухватить какие-то преференции в качестве благодарности за беспрекословное выполнение указаний начальства.


08/09/2016

Актуальные лженаучные тренды в России

В преддверии конференции по противодействию лженауке на журфаке МГУ публикуем краткий обзор тенденций, сложившихся в последние годы на российском лженаучном поле.

Факультет журналистики МГУ совместно с Комиссией РАН по борьбе с лженаукой объявил о проведении 29 сентября 2016 года очередной научно-практической конференции «Противодействие лженауке в современном медиапространстве». Официальная формулировка цели конференции звучит совершенно зубодробительно: «Актуализировать понимание возможностей современного информационного взаимодействия научного и медийного сообществ в контексте противодействия лженауке в российском обществе». Фейспалм, конечно, но, «актуализировать понимание» происходящего в лженаучном секторе жизни действительно нужно, потому что происходят там сложные и опасные процессы.

В августе в группе поддержки Комиссии в «Фейсбуке» как раз обсуждался вопрос о наиболее заметных лженаучных трендах последних лет. В итоге получился следующий список.

1. Втирание лженауки в доверие к власти. В течение двух десятилетий после распада СССР политическая система в нашей стране в полном соответствии с Конституцией оставалась деидеологизированной. Однако в последние годы ситуация изменилась, и это закономерно ведет к подъему паранаучных течений, спекулирующих на провластных идеологемах. Важными индикаторами тут служат демаргинализация геополитики и включение теологии в список научных специальностей. Обслуживая политический спрос на почвенническую идеологию, эти паранауки уже привели к значительному ущербу в секторе генной инженерии и мешают деятельности по сдерживанию эпидемии ВИЧ. Но еще серьезнее то, что идеологический заказ гальванизирует многочисленные псевдонаучные исследования, которые начинают продвигаться под видом уникальных отечественно-патриотических разработок. В частности, это различные вариации на тему памяти воды, эффектов сверхмалых доз, холодного ядерного синтеза, тотального экономического планирования, конвергентных технологий и многих других идей, не существующих в мировой науке или занимающих в ней маргинальное положение. В условиях идеологизации политики псевдопатриотическая риторика, окружающая эти паранаучные темы, позволяет их носителям подниматься значительно выше уровня своей некомпетентности (в смысле принципа Питера). Это неизбежно будет приводить к принятию неадекватных решений, масштаб негативных последствий которых в принципе ничем не ограничен.

2. Коррупция под влиянием наукометрической гонки. Одним из неадекватных решений, о которых упомянуто выше, стало чрезмерное внимание к наукометрии в системе управления наукой. В результате наукометрические показатели стали деградировать как инструмент оценки научной деятельности, поскольку возник спрос на их искусственную накрутку. Стали плодиться «хищные» журналы, предназначенные лишь для имитации публикационной активности, возникли фирмы, гарантирующие размещение статей в научных журналах (а иногда и сочинение этих статей), появились договорные аффилиации, взаимное цитирование и даже цитирование как форма оплаты участия в конференциях. Грамотному экономисту нетрудно было предсказать такие последствия, поскольку это прямая реализация известного уже около 40 лет закона Гудхарта, согласно которому неэкономический показатель, сделанный целью экономической политики, перестает быть достойным доверия.

3. Появление лженаучных журналов. Вплотную к «хищным» журналам и конференциям примыкают журналы, целенаправленно продвигающие лженауку, но внешне трудноотличимые от научных. Они строят свою редакционную политику на том, чтобы издавать явно лженаучные и некомпетентные работы, не имеющие шансов на опубликование в нормальных научных изданиях. Раньше такие публикации делались только на сайтах псевдоакадемий и любительских обществ. Однако буквально в последние 2-3 года появились лженаучные журналы, которые по внешним признакам (верстка, форма библиографических ссылок и т.п.) неотличимы от научных. Такие журналы «отмывают» лженауку в обход научного рецензирования. Для неспециалиста, скажем, чиновника, публикация, например, в «Журнале формирующихся направлений науки» ничем не отличается от научной статьи. То, что эта статья не рецензировалась или рецензировалась по сговору внутри круга лжеученых, неспециалисту может быть совершенно невдомек.

4. Рост противодействия лженауке. Несмотря на то, что новая волна лженауки во многом спровоцирована текущей политикой, российская власть отчасти понимает угрозы, которые несет лженаука, и в меру своего умения пытается ей противодействовать. Тут можно отметить госзаказ на популяризацию деятельности Комиссии по борьбе с лженаукой, который выполняется журфаком МГУ, и появление премии «За верность науке» для популяризаторов с отдельной Антипремией за лженаучную деятельность. Но в гораздо большей степени борьба с лженаукой проявляется в общественно-волонтерском движении. За последние 2-3 года в соцсетях и на YouTube возникло множество популярных проектов, где разоблачаются лженаучные мифы. Некоторые из этих проектов выросли из переозвучивания на русском языке западных просветительских роликов, но в последнее время развились до создания полноценного собственного видеоконтента, как, например, канал SciOne. Из других важных волонтерских проектов можно назвать Премию имени Гарри Гудини, где претенденты на паранормальные способности могут попробовать продемонстрировать их в условиях контролируемого эксперимента; регулярно проходящие в Петергофе конференции «Лженаука в современном мире»; форум «Ученые против мифов», прошедший в начале лета (следующий назначен на 2 октября). Наконец, целый ряд молодых авторов — Ася Казанцева, Александр Панчин, Александр Соколов — выпустили книги, посвященные разоблачению лженаучных идей. Все это представляет собой здоровую реакцию на растущую угрозу лженауки, пробивающейся к власти.

5. Продвижение лженауки под видом борьбы с ней. Но у активной борьбы с лженаукой есть и своя оборотная сторона — она может быть направлена не по адресу и может использоваться для внутринаучной конкуренции (в худшем случае с привлечением политической власти). Мы знаем о таких случаях из истории. В наши дни, к счастью, нет примеров политических обвинений ученых в лженауке. Есть, однако, деятели, с одной стороны, громко выступающие против очевидных примеров лженауки и обскурантизма, а с другой — использующие заработанный на этом публичный авторитет для популяризации спорных, маргинальных, а то и вовсе лженаучных идей. И чем активнее ведется публичная борьба с лженаукой, тем больше опасность подобных перегибов. Поэтому радоваться активизации борьбы с лженаукой можно не в большей мере, чем воспалению при инфекции. Борьба с лженаукой — это экстраординарные меры в тяжелой ситуации, когда наука утрачивает подобающие ей социальные позиции.

6. Юридическая защищенность лженауки. Из-за утраты социального статуса науки в российском обществе сложилась парадоксальная ситуация, когда ограждать людей от лженаучного мошенничества становится небезопасно. Вокруг лженауки запускается бизнес и создается институт псевдорепутаций, сформированных рекламой и взаимовосхвалениями. Все это используется для обмана граждан и государственных органов. Попытки разоблачать подобную деятельность все чаще сталкиваются с юридическими контратаками, при которых жулики обвиняют ученых и журналистов в нанесении ущерба чести, достоинству и деловой репутации. Поэтому даже в случае очевидных злоупотреблений СМИ не могут открыто о них сообщать, а вынуждены ограничиваться общими словами. Для исправления этой ситуации несколько раз предлагались законодательные инициативы, но ввиду недостаточной юридической и методологической проработки они не были эффективными и в итоге отклонялись.

Яркий актуальный пример. Наглядной иллюстрацией комплексного эффекта сразу всех названных трендов служит аномальная ситуация, сложившаяся с приговором Денису Лузгину, который, несмотря на свою научную несостоятельность, был оставлен в силе Верховным судом РФ. Это первый приговор, вынесенный по единственной в российском законодательстве уголовной статье (354.1 УК), внешне направленной против лженауки, а именно против реабилитации нацизма в форме отрицания фактов (установленных Нюрнбергским трибуналом) и распространения ложных сведений (о деятельности СССР в годы Второй мировой войны). Однако появившаяся теперь практика применения этой «антилженаучной» статьи показывает, что в условиях политической идеологизации она используется как раз для отрицания научно достоверных фактов (о разделе Польши Германией и СССР, положившем начало Второй мировой войне). В выпущенном по этому поводу заявлении Вольного исторического общества особо подчеркивается некомпетентность экспертизы, положенной в основу судебного решения. Итогом стало то, что статья УК, направленная против лженауки, фактически принялась работать на ее юридическую защиту (пп. 5, 6 настоящего обзора), поскольку судебная власть откликается на идеологические, а не на научные мотивы (п. 1) и опирается при этом на неадекватные экспертные суждения, которые возникают из-за коррупции института научных репутаций (пп. 2, 3). Что же до заявления Вольного исторического общества, то это как раз яркий пример общественно-волонтерского противодействия лженауке (п. 4), проникающей во власть и наносящей тем самым серьезный ущерб.

Описанные тенденции последних лет являются достаточно нетривиальными и требуют глубокого анализа. Именно в этом и состоит задача конференции, проведение которой запланировано на 29 сентября. До 10 сентября можно подать на нее тезисы, которые будут рассмотрены программным комитетом, состоящим из членов Комиссии РАН по борьбе с лженаукой и сотрудников факультета журналистики МГУ. Официальная страница конференции: http://klnran.conference.tilda.ws.


07/09/2016

Тот, кто контролирует систему образования, определяет будущее страны

Императив Голодец: В морг — значит в морг!

Тот, кто контролирует систему образования, определяет будущее страны

На преподавателей, профессоров, студентов, их родителей, предпринимателей, значительную часть российского общества, имеющую отношение к высшему образованию (а таких у нас более 50 миллионов), большое впечатление произвело недавнее заявление Ольги Голодец. По мнению вице-премьера, курирующего социальную сферу в целом и образование в частности:

«У нас есть просчитанный баланс: 65% — это люди, для которых не требуется высшее образование, и 35% — специалисты. В дальнейшем эта пропорция будет меняться в сторону увеличения доли специалистов, для которых не требуется высшее образование».

Многие мои коллеги видят в этом начало конца высшей школы России, дальнейшие сокращения числа преподавателей, очередные слияния и поглощения вузов, признание властью ненужности специалистов, которых готовят вузы страны. Многие восприняли это знаковое заявление как гром среди ясного неба. Думаю, что они не правы, и постараюсь в этих заметках объяснить, почему.

Этапы большого пути

Вероятно, коллеги, близко к сердцу принявшие заявление О. Ю. Голодец, пропустили предыдущие серии образовательного триллера, который показывают нам руководители отечественного образования в последние 20 лет. Вероятно, они не приняли всерьез уже произведенные реформы либо подумали, что лучше не обращать на них внимания, поскольку ничего сделать все равно нельзя.

Поэтому стоит напомнить краткое содержание предыдущих серий и основные достижения большой систематической работы по ликвидации высшей школы России.

Большой победой ликвидаторов стал переход к болонской системе. Навязывая ее, руководители российского образования толковали, что «мы сделаем все, как в Европе» (есть в этом какая-то аналогия с киевским майданом…), обеспечим признание российских дипломов в зарубежье и мобильность студентов, преподавателей, профессоров. Ради этого была разрушена складывавшаяся и шлифовавшаяся десятилетиями советская система подготовки специалистов. Именно эта система позволила резко повысить культурный и образовательный уровень народа, создать вторую экономику мира, добиться паритета в области стратегических вооружений с США, внести выдающийся вклад в мировую науку.

Появились у нас бакалавры и магистры. Думаю, что сейчас почти всем понятно, что бакалавриат не дает высшего образования. Закончившие его не являются полноценными специалистами. Вы согласны пойти на прием к врачу-бакалавру, лететь на самолете, который ведет пилот-бакалавр, или доверить детей учителям-бакалаврам? Думаю, что нет. И почти все с вами согласны.

С магистратурой совсем беда. Сплошь и рядом в нее приходят люди с разных факультетов одного вуза или из разных вузов. Приведу наглядный пример из своей практики подготовки нанотехнологов в магистратуре. На первом занятии даю тест, чтобы выяснить, что знают, помнят и умеют поступившие в магистратуру. С грустью вижу, что почти никто не помнит и не может вывести сумму членов геометрической прогрессии (9-й класс). Но, а когда пару лет назад парень из Танзании решил в ходе этого теста вчетверо больше задач, чем наш лучший российский магистр, то сразу стало ясно — неладно что-то в нашем королевстве.

Но в целом ход с магистратурой сильный. Чтобы что-то ликвидировать, надо вначале его хорошенько испортить. И будет не так жалко выбрасывать испорченное, и протестов будет меньше.

Разваливать высшую школу России — дело нелегкое. Наш народ очень ценил и до сих пор ценит образование. Дать хорошее образование — сейчас главный императив российских родителей, верный способ позаботиться о будущем детей. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на тысячи ребят из младших классов, которых родители приводят на олимпиады, определяют в различные секции и кружки.

Но реформаторам удалось подобрать ключик и к решению этой проблемы. Этот ключик — единый государственный экзамен (ЕГЭ). О его разрушительном действии на среднюю и высшую школу сказано и написано немало — не будем повторять. Обратим внимание только на два аспекта. Первый связан с тем, что ЕГЭ уничтожил профориентацию. Сплошь и рядом поступающие приходят в вуз не потому, что мечтают стать инженерами, врачами или учителями, а потому что полученная в результате сдачи ЕГЭ бумажка позволяет провести четыре или шесть лет в данном вузе. А там видно будет. В ряде слаборазвитых стран третьего мира дело обстоит примерно так же.

На первый взгляд, мечта, интерес, призвание — абстрактные сущности, далекие от денег, инвестиций, государственных программ, которыми оперируют в наших министериях. Но это не так! Выдающийся специалист в области авиационной психологии, медицины и педагогики, генерал В. А. Пономаренко, приводит очень наглядный пример. Те, кто пришел в летное училище из общеобразовательных школ-интернатов с первоначальной летной подготовкой, где у ребят была возможность «заболеть небом», учатся на 15−20% лучше остальных, а отчисления в этой категории по всем причинам (летная неуспеваемость, нежелание, медицинское несоответствие, недисциплинированность) в 26 раз меньше, чем у других. Мечта дорогого стоит и в прямом, и в переносном смысле.

Эксперты утверждают, что в подготовку военного пилота должна быть вложена сумма, составляющая примерно 10% от стоимости той машины, на которой он будет летать, то есть десятки миллионов рублей. Поэтому нужен крайне жесткий отбор по очень многим показателям, а тут ЕГЭ… И ведь таких профессий немало. И если мы учим не тех, не так и не тому, что надо, то это миллионы поломанных судеб, несбывшихся надежд и огромный экономический ущерб для общества.

Кроме того, ЕГЭ обескровил многие вузы российской провинции и поддержал общую тенденцию «сбегания в Москву», в которой и так живет более 10% населения огромной страны. В течение ряда лет мне пришлось читать лекции в городе Сарове, в котором создается ядерное оружие России. Многие разработчики этого оружия главную проблему ведущего ядерного центра видели в следующем. В городе отличные средние школы, и самые толковые ребята уезжают в Москву. Назад они не возвращаются. Большинство уехавших пополняют ряды «офисного планктона» столицы. Кое-кто после этого едет за границу. Следующий эшелон уезжает учиться в Нижний Новгород и тоже не возвращается. В городе остаются далеко не самые лучшие, а важнейшие государственные программы ложатся на плечи седых и лысых…

У преподавателей в ходу невеселая шутка: «все дети гениальны, все подростки талантливы, среди студентов попадаются дельные ребята и почти все взрослые бездарны». Где же происходит слом? На мой взгляд, сейчас большинство молодых людей «ломается» в конце средней школы. В большинстве школ с 10-го класса начинается натаскивание на тест ЕГЭ и учится только то, что придется сдавать, а все остальное игнорируется. Примета времени — вереницы родителей, идущие к директорам школ и объясняющие, что их ребенку эти и эти предметы не нужны, и спрашивающие, нельзя ли как-нибудь на них не ходить, а оценки за них просто проставить. Известная госпожа Простакова в фонвизинском «Недоросле» действовала точно так же, оберегая своего Митрофанушку от излишней учености.

Часто встречаются полупустые 11 классы. Одни дети ушли на курсы, другие у репетиторов, а третьим просто некогда. По данным социологов, более половины школьников России пользуются услугами репетиторов. Страна движется в образовательное Средневековье.

Результаты этого налицо. Меня многократно привлекали в жюри творческих конкурсов молодежи в области науки, техники и изобретательства. Удивительно мало работ молодых оказываются связанными с высокими технологиями, на которые возлагаются большие надежды — биотехнологиями, нанотехнологиями, робототехникой, когнитивными исследованиями, современной информатикой. Хорошее образование дает молодежи крылья и опору стране, а плохое — лишает перспективы.

Процитирую слова одного из идеологов, организаторов и исполнителей российских реформ последнего десятилетия Германа Грефа, сказанные на Гайдаровском форуме в 2016 году:

«Мы проиграли конкуренцию, надо честно сказать. И это технологическое порабощение — мы оказались в числе стран, которые проигрывают, в числе стран-дауншифтеров. Страны и люди, которые сумели адаптироваться вовремя и проинвестировать в это, — они победители».

Ключевое слово в тексте этой цитаты — люди, а в контексте — образование, которого нашей способной талантливой молодежи не хватило, чтобы сделать то, что ей по силам. По данным науковедов, инновационная активность в новой России более чем в 10 раз ниже, чем в Советском Союзе до начала реформ. Сейчас нужны были бы огромные усилия, чтобы изменить сложившуюся ситуацию к лучшему, но этих усилий пока не видно…

Впрочем, риски реформаторов тоже велики. Вся многолетняя работа по развалу российского образования может пойти прахом. И сделать это могут ученые. Во-первых, они создают, уточняют и применяют то знание, которое должна преподавать система образования. Во-вторых, они энергичны и полны энтузиазма — ведь речь идет и о будущем той науки, которой они занимаются в России. В-третьих, они могут найти что-то необычное и парадоксальное, что сработает даже в, казалось бы, безнадежной ситуации.

И это уже не раз бывало. Во многом по инициативе академика И. М. Гельфанда в СССР в довоенное время были организованы Всесоюзные олимпиады школьников по физике и математике. Многие историки науки и техники считают это одним из важнейших факторов, предопределивших успех советского ядерного и космического проектов. По проекту академика А. Н. Тихонова, поддержанному правительством, во многих университетах страны были организованы факультеты вычислительной математики и кибернетики, которые позволили Советскому Союзу войти в компьютерную эру. Нобелевские лауреаты, П. Л. Капица и Н. Н. Семёнов смогли добиться создания Московского физико-технического института, роль которого в развитии современного оборонного комплекса России огромна. Этот список можно продолжать и продолжать.

Значит… ученых надо отстранить от высшей школы и создать им проблемы, которые надолго отвлекут их и от образования, и от собственной работы. В течение десятилетий Минобр игнорировал инициативы Российской академии наук (РАН) в области образования. Академический университет, созданный и работающий в Санкт-Петербурге по инициативе Ж. И. Алферова и при постоянной поддержке В. В. Путина на базе института РАН, является скорее счастливым исключением (другим ничего похожего создать не удалось). Но, видимо, этого чиновникам показалось мало.

В 2013 году по инициативе Дмитрия Медведева, Ольги Голодец и Дмитрия Ливанова был принят закон (часто называемый законом МГЛ), уничтожающий российскую Академию в том виде, в котором она формировалась с 1724 года. Академию превратили в клуб заслуженных ученых, а институты, в которых, собственно, и ведется научная работа, были переданы Федеральному агентству научных организаций (ФАНО).

Это славное агентство, созданное законом МГЛ, было призвано «присматривать» за имуществом, переданным ученым во временное пользование. Через это агентство пошло финансирование научных институтов. Но, как известно, кто платит, то и заказывает музыку. Хозяйственники начали управлять учеными, требовать от них гору бумаг и сливать институты, уничтожая при этом научные школы и академическую инфраструктуру, складывавшиеся десятилетиями. Для полноты картины «фундаментальщиков» объединили с «прикладниками», слив РАН с сельскохозяйственной и медицинской академиями.

Через три года реализации закона МГЛ ученые, наконец, осознали, что конец их науки совсем близок, и начали писать обличительные письма, забыв о политкорректности. Но кто же их послушает? Если они не смогли защитить себя, то уж сберечь российское образование им явно не под силу. Тем более что науку «забрали» у Ольги Голодец и передали Аркадию Дворковичу, который курирует энергетику, продовольствие, транспорт, утилизацию отходов и многое другое. До науки ли тут? Одним словом, Министерство образования и науки вопрос с наукой надолго закрыло.

Казалось бы, преподаватели и профессора, работу которых Минобр в большой степени лишает смысла, учителя школ, объединяемых между собой и с детсадами, должны протестовать против насаждаемого развала. Тоже проблема для реформаторов от образования. Однако и она успешно решена.

Руководители Минобра воспользовались старой как мир стратегией «разделяй и властвуй!». Достаточно зайти на сайт, на котором выложены налоговые декларации руководителей вузов, и убедиться, что зарплата в полтора миллиона рублей в месяц для директоров многих ректоров российских вузов не диво. Кроме того, в распоряжении последних имеются фонды, позволяющие успокаивать наиболее активных и недовольных, либо, напротив, награждать «своих». Не диво и нагрузка 900 часов в год в вузах России. Это 30 часов в учебную неделю с зарплатой около 20 тысяч рублей в этих же институтах. Сытый голодного не понимает. Более того — они живут в разных пространствах. Конечно, всем тяжело, но у одних хлеб черствый, а у других жемчуг мелкий.

Впрочем, надо отдать должное ректорам. Администрация многих вузов России и изобретательна, и исполнительна. Например, майские указы президента требуют поднять зарплаты до уровня, превышающее вдвое средние по региону. Но как же это исполнить, если дополнительных денег не дано, а многие способы почти честного отъема денег у населения еще и запрещены? Тут на помощь приходи изобретательность. В 900 часов нагрузки раньше входили и консультации, и работа с дипломником, и многое другое. Так что на аудиторные занятия («горловые», как их сейчас называют многие преподаватели) приходилась лишь половина. Но если в нагрузке оставить только «горловые» и преподавателей перевести на полставки, то и овцы будут целы, и волки сыты, и указы выполнены…

Преподаватели старшего поколения часто говорят, что в советские времена старшекурсники учились и немного подрабатывали, а сейчас наоборот — работают и немного подучиваются. Как ни странно, в таком отношении студентов к учебе есть своя логика — значительная часть выпускников не находит работы по полученной специальности, а многие просто не желают делать то, чему их научили.

Впрочем, когда происходят процессы такого масштаба, находится место и для вещей забавных. В доброе старое время в институтах были факультеты, которые возглавляли деканы. И вот теперь от этой архаики, которой без малого 800 лет, решили отказаться. В одних вузах вместо факультетов создали «институты», в других — «центры превосходства» (никак не могу понять, кто, как, кого и в чем должен превосходить), в-третьих — «школы», объединяя в эти структуры по несколько факультетов. Как шутит мой коллега из Московского физико-технического института: «Школы у нас уже создали, директоров назначили, а завучей еще не прислали».

Вы замечали, что напечатанный текст выглядит намного серьезнее, умнее и значительнее, чем написанный от руки? Еще большее впечатление он производит, будучи переведенным и напечатанным по-английски. Но если то же самое сделать на китайском, то это вообще совершенно другой уровень. Видимо, учитывая это, администрация Национального исследовательского ядерного университета (НИЯУ, бывшего МИФИ) «для международности» велела преподавателям переводить программы своих курсов на английский. На китайский, конечно, было бы круче.

Обычно людей оценивают по тому, насколько хорошо они справляются с главными задачами, за которые взялись. Но бывают и исключения. К сожалению, таким странным исключением стали преподаватели вузов России. На первый взгляд, их нужно оценивать по тому, насколько хорошо они учат студентов. Но, на взгляд Минобра (который, видимо, считает, что преподавание — слишком простое дело), оценивать их следует по научной работе, а точнее, по тому, сколько статей, опубликованных ими, фигурирует в зарубежных базах данных Scopus и Web of Science. Но тогда, наверное, и людей, профессионально занимающихся наукой, надо оценивать по их преподавательской деятельности. Исходя из этой логики, очевидно, пирожника следует оценивать по тому, как он тачает сапоги, а сапожника — по том, как он печет пироги… Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно…

Как следует из сказанного, много лет ведется системная, профессиональная, отлично организованная работа по ликвидации высшей школы России. При нынешних темпах развала высшей школы у Ольги Голодец вскоре появятся все основания утверждать, что от значительной части институтов и университетов России никакого толка нет, поэтому многие вузы вполне можно и закрыть. Впрочем, это и так постепенно делается без громогласных заявлений.

Образование в Зазеркалье

Если отвлечься от очевидных нелепостей, с которыми работники высшей школы сталкиваются ежедневно, и от злобы дня и поразмышлять о судьбе образования в России, то многое покажется удивительным.

В самом деле, ряд стран-лидеров планируют в недалекой перспективе переход ко всеобщему высшему образованию, а мы сворачиваем то, что у нас есть.

При знакомстве с высшей школой США удивляет, насколько велика доля студентов, получающих гуманитарное образование, ведь для большинства из них, даже в такой большой стране, как США, не найдется работы по специальности. Американские коллеги объясняют, что, во-первых, из большого множества можно найти по-настоящему талантливых людей, во-вторых, высшее образование мамы очень полезно и для семьи, и для детей, в-третьих, по статистике судя, чем выше образование, тем больше средняя ожидаемая продолжительность жизни.

Одним из достижений последней американской администрации является образовательная инициатива Обамы. Став президентом, он заявил, что будет оценивать состояние среднего образования страны по одному критерию — числу школьников, занимающих первые места на международных олимпиадах по физике и математике, поскольку страна, способная готовить таких ребят, будет править миром через 20 лет.

В 2016 году впервые за последние годы победителями международной олимпиады школьников по математике стали американцы, а не китайцы. И вот уже два года подряд ребята из России оказываются на восьмой позиции. Советские школьники, как правило, занимали первые места на таких олимпиадах. Статистика достаточно красноречива. За последние 15 лет команда Китайской Народной Республики занимала первое место 12 раз, а команды США, Южной Кореи и России (2007) по разу.

По данным ВЦИОМ, в 2011 году 32% опрошенных граждан России считали, что Солнце вращается вокруг Земли, а не Земля вокруг Солнца. При этом все попытки ученых и учителей в стране, открывшей миру дорогу в космос, вернуть в школьную программу астрономию, блокируются в течение многих лет. Видно, что-то не ладно с образованием в нашем королевстве.

Нет пророка в своем отечестве. Но тогда, как это любят в Минобре, посмотрим на США. По мнению госпожи Голодец, у нас слишком много людей с высшим образованием. Но на самом деле, в России 32% занятых имеют высшее образование, в то время как в США — 54%. В Москве работников с высшим образованием 50%, в Санкт-Петербурге — 45%, примерно как в других крупнейших городах развитых стран. Но таких городов в России только два…

На первый взгляд, ответ очевиден — у нас просто не хватает денег, чтобы иметь современную, достойную нашей страны систему образования. Но этот ответ неверен. Это не так. И президент, и премьер, и министр образования регулярно говорят об огромных средствах, выделенных средней и высшей школе России. И у нас нет оснований им не доверять.

В 2016 году мне довелось выступать перед директорами ведущих школ Москвы и беседовать с ними об их проблемах. Никто из моих собеседников не пожаловался на нехватку средств. Школы прекрасно отремонтированы, всюду интернет и интерактивные доски, ребята ездят с классом на экскурсии в другие города. Директора жаловались на острый дефицит учителей, которые уверенно решают школьные задачи по физике и математике. Многие из них предлагают таким людям зарплаты вдвое, а то и больше превышающие ставку докторов наук, ведущих научных сотрудников, работающих в академических институтах, но все равно их остро не хватает. Сейчас в школу приходит молодежь, получившая образование в эпоху реформ и развала школы, и это очень заметно.

Может быть, дело в руководителях — госпоже Голодец и господине Ливанове? Любимый разговор на совещаниях ректоров и проректоров в течение многих лет — когда же, наконец, снимут министра, который упорно разваливает то, что удалось сохранить в ходе предыдущих реформ. Да и премьер, наверное, неспроста называет должность министра образования «расстрельной». Вероятно, они не правы — на этом посту мы видели с десяток руководителей, среди которых, очевидно, были энергичные и компетентные люди, и пережили гуманизацию, гуманитаризацию, информатизацию, интернетизацию, болонизацию, егэзацию образования. Однако тенденция не изменилась. Дела идут все хуже и хуже.

Под выборы сняли нелюбимого министра образования Дмитрия Ливанова и назначили Ольгу Васильеву. В ее выступлениях звучит все то же самое — совершенствование ЕГЭ, новые здания, увеличение зарплат, школьные автобусы. Старые песни на новый лад, но, к сожалению, не о главном — о содержании российского образования и его кризисном состоянии. Трудно ожидать перемен к лучшему. Впрочем, всякое бывает.

Очевидно также, что дело не в министрах, не в учителях, родителях, учениках или студентах. Многие из них хотят дать или получить отличное, настоящее образование. И некоторым это удается, несмотря на все принимаемые меры. Так что проблемы, вероятно, лежат на системном уровне.

Каковы главные функции высшего образования с точки зрения общества:

• передача профессиональных стандартов, подготовка квалифицированных специалистов для различных сфер жизнедеятельности;

• передача смыслов и ценностей мира России — «генетического кода» нашей цивилизации;

• подготовка элиты.

Если система образования в стране не справляется с какой-нибудь из этих функций, то возникает серьезная угроза для национальной безопасности.

У нас очень много людей с дипломами о высшем образовании, однако, судя по тому, что Государственная дума принимает закон, разрешающий водить самолеты на российских авиалиниях гастарбайтерам, а правительство осуществляет программы отправки студентов на учебу за рубеж, дела со специалистами совсем нехороши.

С точки зрения смыслов и ценностей мира России показательна судьба поручения президента о подготовке единого учебника истории для средних школ страны. Этот учебник так и не удалось написать. Гуманитарная подготовка студентов, получающих физико-математическое и инженерное образование, как правило, ниже всякой критики. Так что и тут похвастаться ничем.

Система подготовки элиты, которая могла бы взять на себя задачи военного и государственного управления, к настоящему времени оказалась разгромлена. Чтобы убедиться в этом, достаточно ознакомиться с нынешним состоянием Академии Генерального штаба и Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (РАНХиГС).

Традиционно последнее место в рейтинге министров по данным социологических опросов уже много лет занимают министры образования. Это наглядно показывает, как относится наш народ к происходящему в данной сфере. Все это работает против власти. Очевидно, власть это понимает и, вероятно, хотела бы изменить положение к лучшему, особенно если для этого не требуется дополнительных средств.

Отсюда с неизбежностью следует очевидный вывод — власть не может это сделать в рамках тех ограничений, в которых она действует. Внутри страны при нынешнем уровне поддержки президента ограничений практически нет. Значит, это внешние ограничения.

И здесь мы вступаем в область предположений, среди которых приходится выбирать наиболее вероятные.

Начнем с исторической аналогии. В 2007 году вышла книга мемуаров немецкого генерала Г. Х. Комоссы, в которой он рассказал о так называемом Канцлер-акте. По его словам, этот документ был подписан руководителями Федеративной Республики Германии (ФРГ) в 1949 году. Руководство ФРГ, желавшее играть более активную роль в мировой политике, обратилось к американцам за разрешением на такие действия. Лидеры США согласились с выдвинутыми предложениями при условии, что ряд рычагов влияния на происходящее в Германии останется в их руках, и это будет юридически закреплено. Название документа связано с тем, что немецкая элита взяла на себя обязательства согласовывать кандидатуру канцлера с руководством США. Показателен третий пункт соглашения, в котором руководители страны обязуются согласовывать с американцами основные направления внутренней политики и развитие системы образования.

Последнее неудивительно. Тот, кто контролирует систему образования, определяет будущее страны. Как говорил «железный канцлер» Отто фон Бисмарк, сыгравший ключевую роль в развитии Германии, войны выигрывает школьный учитель и приходской священник.

Вспомним 1990-е годы в России. Тогда, по признанию самих идеологов и исполнителей либеральных реформ, осуществлявших «операцию против воли больного», многие законы принимались под диктовку американских советников. Да и сейчас Россия посажена на «технологическую иглу». В частности, в 2013 году наша страна закупала товаров за рубежом более чем на $300 млрд. Санкции показали, что Россия критическим образом зависит от импорта лекарств, элементной базы, программного обеспечения, запчастей к уже купленным станкам и от многого другого. Двадцать с лишним лет развития страны по гайдаровскому пути, предусматривавшему превращение России в сырьевой придаток и «штрафной батальон», дают себя знать. Не стоит забывать, что более $500 млрд денег российской элиты лежат в западных банках. Поэтому, очевидно, приходилось договариваться, идти на компромиссы, чем-то жертвовать. Вероятно, решено было пожертвовать будущим ради настоящего, ведь без настоящего не будет и всего последующего.

Но будущее — это образование, медицина и наука. Об образовании мы уже говорили. Императив Голодец — важный шаг к его ликвидации. В области здравоохранения в мировой табели о рангах наша страна находится во второй сотне. Например, по данным журнале The Lancet, мы сейчас занимаем 109-е место в мире по средней ожидаемой продолжительности здоровой жизни населения. Разгром Академии наук, состоявшийся в 2013 году, может иметь очень тяжелые долговременные последствия, которые мы сейчас не вполне представляем. Разумеется, при иной внутренней политике Россия могла бы иметь намного более сильную медицину и науку.

Чтобы обрести реальный суверенитет и свернуть с пути, лишающего ее будущего, наша страна должна стать намного сильнее. И движение в этом направлении уже начато…

Когда говоришь с руководителями российского образования и показываешь, что их решения и действия ведут страну в пропасть, то в конце концов они обычно говорят примерно так: «Это политические решения. Добейтесь других решений, и мы будем их исполнять».

Россия — страна будущего. Надеюсь, что нашему Отечеству, в конце концов, удастся обрести реальную независимость, а всем нам добиться иных политических решений в сфере образования. Будущее должно состояться.


06/09/2016

Приказ про нормо-час. Вводится новая схема расчета стоимости госзадания

Объем финансового обеспечения государственного задания академических институтов теперь будет вычисляться по новой схеме - на основе нормирования труда ученых. Система расчетов изложена в недавно выпущенном Федеральным агентством научных организаций приказе №38н “Об утверждении порядка определения нормативных затрат на выполнение работ федеральными государственными бюджетными и автономными учреждениями, находящимися в ведении ФАНО”. Мы попросили председателя Профсоюза работников РАН Виктора Калинушкина, принимавшего активное участие в работе над этим документом, объяснить, в чем его суть и как его введение скажется на работе научных коллективов.

- Виктор Петрович, в ходе дебатов о нормо-часе звучали предложения вообще его не вводить из-за принципиальной невозможности нормирования научного труда, являющегося творческим процессом. Почему к этим доводам не прислушались?

- Существует положение о формировании государственного задания, утвержденное Постановлением Правительства РФ №640 от 26 июня 2015 года, в котором четко прописано, что объем финансового обеспечения выполнения госзадания рассчитывается на основании нормативных затрат. Нормы оплаты услуг в бюджетной сфере были установлены ранее, а нормативы на работы (к которым относятся фундаментальные исследования) вводятся со следующего года. Так что деваться нам было некуда: не выполни мы эти требования, в 2017 году институты не получили бы из бюджета ни копейки. Хочу отметить, что, готовя соответствующую ведомственную нормативную базу, ФАНО активно сотрудничало с учеными, в частности с нашим профсоюзом.

- И что в итоге получилось?

- Получился документ, который позволяет на основе нынешнего экономического состояния институтов рассчитать, сколько в среднем стоит час работы участников выполнения госзадания по разным направлениям исследований. Никто с самого начала не собирался, как опасались некоторые ученые, определять, сколько времени надо на выполнение определенной работы, к примеру на проведение эксперимента, написание статьи, подготовку отчета.

Принцип расчета един (в состав нормативных затрат входят зарплаты исполнителей госзадания, затраты на материалы, содержание инфраструктуры), но при этом введены коэффициенты, позволяющие учесть специфику конкретных направлений.

Уже первые прикидки показали, что реальное число людей, участвующих в выполнении госзадания, в большинстве случаев превышает “расчетное” количество, получаемое при делении существующего финансирования на нормативную стоимость работы одного ученого. Причина такого несоответствия понятна: основной вклад (около 80%) в нормативную стоимость работ вносит фонд заработной платы, а он, согласно установленным правилам, рассчитывается исходя из графика выполнения указа президента о повышении средних заработных плат (СЗП) ученых к 2018 году до 200% от СЗП в данном регионе.

- Чем грозит такое расхождение?

- Тем, что объем финансирования государственного задания, определенный институтами на основе нормативных затрат, будет превышать выделяемые им бюджетные ассигнования на 2017 год и плановый период 2018-2019 годов. А согласно упомянутым выше постановлению правительства и приказу ФАНО, такого быть не должно. Чтобы уложиться в выделенное финансирование, директора могут начать сокращать людей, особенно в Москве и Санкт-Петербурге, где средние зарплаты существенно выше, чем в регионах, и работа, соответственно, “стоит дороже”.

Поэтому Профсоюз РАН поставил вопрос о применении корректирующего коэффициента, позволяющего уменьшать составляющую оплаты труда в нормативной стоимости до половины. Нас услышали, коэффициент был введен, и его использование позволяет при необходимости сократить нормативную стоимость на 30-40%. Сейчас профсоюз собирает данные по институтам, чтобы понять, хватает ли этой меры, чтобы сохранить людей и снизить напряженность в коллективах.

- Если установлено, что превышать существующие объемы финансового обеспечения нельзя, значит, расчет нормативных затрат - по сути, подгонка данных под известный ответ?

- Да, нормативные затраты, вычисляемые по данной методике, не отражают реальной стоимости работы. Основная цель их определения - выполнить установленные правительством требования, вписавшись при этом в установленные бюджетом рамки. Собственно, нам никто не обещал повысить финансирование до размеров, обеспечивающих покрытие всех расходов, связанных с основной деятельностью.

На самом деле, из всей этой, конечно же, абсолютно формальной работы можно извлечь определенную пользу. Теперь достоверно известно, сколько средств выделяется в среднем на сотрудника академического института.

- И сколько же?

- Час работы исследователя стоит от 600 до 800 рублей в зависимости от направления исследований. Теперь прикинем “цену статьи”, написанной нашими учеными, и сравним с мировым уровнем. Согласно аттестационным требованиям, старший научный сотрудник должен написать пять статей за пять лет. В году около 1940 рабочих часов. Получается, что год работы ученого и, соответственно, одна статья стоят от 20 до 30 тысяч долларов. А в Германии на статью расходуется, условно говоря, более 800 тысяч долларов. Разница просто кричащая.

- Получается, что нормо-часы не так уж и опасны для науки?

- Если все институты “уложатся” в бюджет и если расчет нормативных затрат будет использоваться только для обоснования стоимости госзадания, то все выльется в очередную бюрократическую игру и потери, наверное, будут минимальны. А вот если ФАНО или проверяющие органы потребуют привести полученную в результате расчетов “нормативную” численность выполняющих госзадание ученых в соответствие с реальной, сложности возникнут. Где-то будут переводить людей на неполные ставки (голь на выдумки хитра), а где-то и сокращать.

Беседу вела Надежда ВОЛЧКОВА, Поиск


19/08/2016

Злоключения электроники

Кубиты, поляритоны, биомолекулы, скирмионы — «Газета.Ru» рассказывает, какие прорывные направления в науке определят облик и характеристики компьютеров и персональных гаджетов будущего.
Электроника давно и прочно пришла в нашу жизнь. Мы не можем представить себе ни дня без любимого смартфона, планшета или компьютера. Вместе с развитием электроники становятся понятны и ее ограничения — мы понимаем, что, несмотря на весь ее потенциал, у нее есть фундаментальные ограничения. Впрочем, ученые не были бы учеными, если бы не хотели сделать наш мир лучше, и самые светлые умы планеты уже много лет бьются над тем, чтобы электроника стала работать еще быстрее и эффективнее. Для этого они ищут в том числе альтернативные способы производить вычисления, то есть использовать для передачи информации не электрический ток, а что-то другое. Стимулом к развитию в данном случае выступает как необходимость делать более сложные вычисления для научных целей, так и чисто потребительский интерес к более быстрым, энергоэффективным и «вместительным» устройствам. Поэтому недостатка в исследованиях нет, а о самых интересных и необычных мы и расскажем в этом материале.
Как ускорить работу компьютера?
Возможный, но пока далекий от повседневной жизни пример устройства с невероятно высокой скоростью работы — это суперкомпьютеры. Однако существующие суперкомпьютеры (например, отечественный «Ломоносов») нельзя назвать портативными: часто они занимают несколько комнат.
Эти вычислительные машины используются, например, для расшифровки ДНК или для предсказания погоды, то есть для решения задач, в которых требуется обрабатывать большое количество данных.
Мечта же обычных пользователей — это относительно компактное устройство, работающее со скоростью суперкомпьютера.
Первый, самый простой способ увеличить скорость работы любого прибора — увеличить количество электронных компонентов, например транзисторов, последовательность которых выполняет элементарные операции. Однако это путь экстенсивный: скорость будет расти, но вместе с этим энергопотребление новых телефонов и компьютеров также увеличится. Такое развитие мы и наблюдаем сегодня — достаточно сравнить, например, время жизни без зарядки своего старого телефона и сегодняшнего смартфона. Такой способ развития был описан американским ученым, одним из основателей компании Intel Гордоном Муром в сформулированном им законе. Исследователь заметил, что каждый год появляются новые модели микросхем и количество транзисторов на них увеличивается вдвое. Так, в середине 1960-х годов он предсказал экспоненциальный рост скорости электронных устройств за короткий промежуток времени. Позже Мур подкорректировал собственный закон, по его мнению, двойное увеличение транзисторов будет происходить каждые два года.
Помимо количественного способа существует и качественный. Для скорости работы устройства важна скорость передачи данных внутри него. Информация передается в виде сигнала с различными значениями напряжения. Некоторые участки этого сигнала соответствуют единице привычного нам двоичного кода. От максимального количества нулей и единиц, которыми процессор может оперировать в течение секунды, и зависит производительность.
Наконец, производительность зависит от времени доступа к динамической памяти. На жестких дисках мы храним информацию в статической (долговременной) памяти, операции с которой являются довольно медленными относительно тактовой частоты процессора. Однако нам не нужны одновременно сразу все данные, которые есть в памяти наших устройств. То, что нам нужно здесь и сейчас, должно храниться в динамической памяти и доставаться именно оттуда.
Работа с этой динамической памятью, которая гораздо дороже и требует определенных энергозатрат, тоже ограничивает скорость гаджета.
Новый взгляд на электрон
На сегодняшний день информация в процессорах, будь то смартфон или суперкомпьютер, переносится с помощью электронов. Электроны, в свою очередь, обладают собственным магнитным моментом, или спином. И хотя открыли спин еще в начале ХХ века, эффективное использование спиновых эффектов в процессорах стало возможно только после 1988 года, когда был открыт гигантский магниторезистивный эффект. Он и дал толчок развитию технологий, использующих спин для переноса информации, именуемых спинтроникой. Суть этого квантового эффекта заключается в следующем: если создать структуру с тонкими чередующимися ферромагнитными и непроводящими слоями, то сопротивление такой структуры сильно зависит от направлений намагниченности ферромагнитных слоев. Эту намагниченность можно менять с помощью внешних факторов, например внешнего магнитного поля. Состояния с различным сопротивлением как раз и служат логическими нулем и единицей. На этом эффекте основана работа головки жесткого диска в современных компьютерах.
Но спинтроника для переноса информации или создания ячейки памяти использует не только ток. В качестве носителя могут рассматриваться также различные частицы или квазичастицы — например, скирмионы. Это такие области намагниченности, в которых спины отдельных атомов как бы закручены в определенном направлении. Такие структуры обладают устойчивостью и, как полагают, дадут в дальнейшем возможность создать память, плотность хранения информации в которой будет намного выше, чем в современной. Изучением таких структур, в частности, активно занимается в России группа ученых из МФТИ.
Со скоростью света
Отдельно стоит рассказать о передаче информации посредством световых импульсов. Их изучает отдельная область физики — фотоника. Ведущие компании полупроводниковой индустрии, такие как IBM, Oracle, Intel, HP, считают ее перспективной и инвестируют в фотонику миллиарды долларов, причем некоторые успехи уже достигнуты. В 2015 году IBM представила гибридный чип, в котором присутствовали фотонные элементы. А все потому, что замена части электронных элементов фотонными может ускорить компьютеры в десятки тысяч раз, не изменяя структуры самого процессора. Дело в том, что быстродействие многоядерных компьютеров определяется не столько тактовой частотой одного ядра, сколько скоростью обмена данными между ядрами. Между тем электрические медные межсоединения в микропроцессорах фундаментально ограничены по пропускной способности.
В ближайшем будущем именно они станут «бутылочным горлышком», не позволяющим линейно наращивать производительность.
Поэтому перед физикой и стоит задача создания принципиально новых межсоединений для ядер — например, на основе света. Оптическая линия передачи в десятки тысяч раз быстрее медной, и ее пропускной способности хватит надолго. Но главной проблемой таких соединений станет размер. Длина волны света в инфракрасном диапазоне составляет примерно микрон, а это значит, что и размеры фотонных элементов будут как минимум составлять единицы-десятки микронов. В реалиях гонки за энергоэффективность и борьбы с паразитным теплом — это большая проблема.
Обойти дифракционный предел помогает плазмоника. Вдоль границы раздела металла и диэлектрика может распространяться электромагнитная волна, возбуждаемая фотонами, которая и называется поверхностным плазмон-поляритоном. И если размер фотона и есть тот самый микрон, то уже сегодня ученые создают плазмонные волноводы шириной в 100 нм. Но для успешной интеграции плазмоники в современную электронику необходимо, кроме всего прочего, сделать ее коммерчески привлекательной.
До недавнего времени считалось, что плазмонные компоненты можно создавать только из золота и серебра, так как другие металлы намного менее энергоэффективны. Но проблема этих благородных металлов в несовместимости с современными методами литографии, т.е. наносить на плату объекты, содержащие золотые или серебряные компоненты, очень дорого. Однако ученые из МФТИ предсказывают «медную революцию», предсказав особое состояние меди, в котором она имеет сравнимую с золотом проводимость. Медь уже давно используется в производственном цикле микросхем, и нанесение медных плазмонных элементов на плату не требует каких-то дорогих модернизаций существующего процесса.
Квантовый компьютер
Отдельным направлением исследований современных ученых являются квантовые компьютеры. От обычных компьютеров они отличаются устройством памяти. В то время как ячейка обычной памяти хранит либо ноль, либо единицу, кубит (ячейка памяти квантового компьютера) при попытке считать его состояние оказывается с разными вероятностями либо нулем, либо единицей, находясь «между» этими состояниями до момента обращения, но не принимая ни одного из них. Таким образом, можно параллельно работать сразу со всеми возможными состояниями системы из группы кубитов, что и дает выигрыш в скорости вычислений.
Из-за этого вычислительная мощность квантового компьютера растет экспоненциально.
На сегодняшний день уже несколько групп ученых создали прототипы элементарных ячеек памяти, кубитов. В 2013 году немецкая группа ученых сообщила о кубите, хранящем свое состояние при комнатной температуре около 39 минут. В 2015 году группа российских ученых из Российского квантового центра, МФТИ, МИСиС и ИФТТ РАН создала свой кубит, а в 2016 году в МФТИ была создана первая российская двухкубитная система. Иначе говоря, прогресс в этой сфере двигается семимильными шагами, в том числе и в нашей стране.
Но и в применении квантовых компьютеров есть нюансы. В силу своих особенностей квантовый компьютер может решать только определенный класс задач. Он не заменит домашний ноутбук или смартфон, но некоторые сферы он поменяет полностью. В первую очередь «пострадают» криптография и передача данных. Хоть абсолютно устойчивые к взлому криптографические схемы существуют уже давно, их использовать дорого и неудобно. Обычно в коммерческих целях используются так называемые вычислительно-стойкие схемы. Для их взлома необходимо решить задачу большой вычислительной сложности, которая на практике нерешаема за разумный промежуток времени. Но на вычислительные мощности квантового компьютера такие схемы не рассчитаны. С передачей данных все обстоит немного по-другому. Квантовый сигнал нельзя перехватить так, чтобы адресат не узнал о том, что сигнал перехвачен. Дело в том, что в случае «без прослушки» адресату информация приходит в виде носителя с неопределенным состоянием, по аналогии с кубитом. При прослушке, чтобы расшифровать сигнал, нужно измерить состояния носителей, после этого носители будут находиться только в каком-то одном из возможных состояний. Поясним на примере: допустим, существует система, которая при попытке узнать ее состояние окажется с вероятностью 50% в состоянии А и с вероятностью 50% в состоянии Б. Пускай после измерения состояния она оказалась в состоянии А. При дальнейших измерениях мы всегда будем получать результат, что она находится в состоянии А. При этом важную роль играет так называемый «принцип невозможности клонирования», который запрещает создание точной копии квантового состояния без нарушения состояния оригинала.
Когда будут получены квантовые компьютеры достаточных вычислительных мощностей, непонятно, но это направление — одно из самых бурно развивающихся в современной физике.
Биомолекулы
Еще со времен опытов Гальвани по воздействию электричества на лягушачьи лапки взаимодействие электричества и биологических тканей является широко обсуждаемой в научном мире темой. Эти простые опыты послужили отправной точкой для настоящего прорыва понимания механизма проведения сигнала по нервной ткани в 60-х годах прошлого века. Теория, построенная тогда, до сих пор является самой точной во всей биофизике. К этому моменту электроника была очень развитой наукой, поэтому только зародившаяся наука биоэлектроника изучала возможности присоединения уже известных электронных устройств к биологическим тканям. Так появились кардиостимуляторы, измерители уровня глюкозы и нейроинтерфейсы для управления протезами, которые спасают и облегчают жизнь миллионам больных. Но в последнее время очень быстрое развитие молекулярной биологии показало, что электронике есть чему поучиться у живых организмов. Так началась эра биомолекулярной электроники.
Главная ее черта — переход с металлических проводов и кремниевых полупроводников на органические вещества, которые заметно лучше взаимодействуют с живыми организмами.
Например, уже сейчас чувствительность биосенсоров возросла на порядок. К тому же такие биосенсоры могут «питаться» растворенной в человеческой крови глюкозой, в отличие от кардиостимуляторов, которым требуется периодическая замена батарейки. Но переход на органические вещества помимо улучшения уже существующих технологий открывает и принципиально новые возможности.
Например, группа ученых из Гарварда создала управляемую током органическую «липучку», при подаче тока белки-нити на поверхности которой распрямляются, а при отключении — сворачиваются. Если поднести друг к другу распрямленные поверхности липучки и отключить ток, они свяжутся, как липучка на детских ботинках, только на несколько порядков сильнее. А при желании их разъединить нужно всего лишь снова подать ток. А теоретики из Массачусетского института технологии показали, что, используя систему из клеточных мембран, похожую на несколько слипшихся мыльных пузырьков, на поверхности которых закреплены специальные белки, которые в зависимости от напряжения на мембране будут переносить ионы с одной стороны на другую, можно проводить вычисления. Поскольку ионов в одном миллилитре воды больше, чем транзисторов в самых мощных компьютерах, на таком «биологическом компьютере» можно будет решать невозможные на данный момент задачи. Например, предсказывать форму белка по гену, который его кодирует. Если бы это было возможно сейчас, то, скорее всего, рак был бы уже в прошлом. Примером уже существующего биокомпьютера является разработка ученых из МФТИ. В ней логические сигналы передаются с помощью взаимодействия наночастиц.
Существует мнение, что биокомпьютеры будут доступны для практических целей заметно раньше, чем более популярные квантовые компьютеры, решая при этом почти тот же круг задач.
Иное будущее
Никто не может знать наверняка, каким будет будущее компьютеров. Одно понятно точно: современная электроника принципиально устарела, и рано или поздно придется делать переход на что-то новое. Крупные компании вроде Intel и IBM инвестируют в самые разные направления, многообещающие результаты получают ученые изо всех научных сфер, связанных с альтернативной электроникой, и по мере приближения человечества к созданию рабочих прототипов этих новых компьютеров начнется увлекательная битва технологий, подобных которой человечество еще не видело.


19/08/2016

Путин согласился сменить министра образования Подробнее на РБК: http://www.rbc.ru/politics/19/08/2016/57b6f0ba9a794731d88a53e2

Президент России Владимир Путин согласился с предложением премьера Дмитрия Медведева сменить главу Минобрнауки. Новым министром образования станет сотрудница администрации президента Ольга Васильева.

«Хорошо, мы так и сделаем, согласен», — заявил Путин, отвечая на предложение премьера, которое он озвучил на рабочей встрече в крымском аэропорту Бельбек. Нынешний глава министерства Дмитрий Ливанов станет спецпредставителем главы государства по торгово-экономическим связям с Украиной.

Ранее о смене Ливанова РБК рассказал источник в аппарате правительства и подтвердил источник в Министерстве образования.

Подробнее на РБК:
http://www.rbc.ru/politics/19/08/2016/57b6f0ba9a794731d88a53e2


08/08/2016

Открыт прием документов на соискание премии президента в области науки и инноваций

Премия Президента Российской Федерации в области науки и инноваций для молодых ученых (далее – премия Президента Российской Федерации) является высшим признанием заслуг молодых ученых и специалистов перед обществом и государством.


Премия Президента Российской Федерации присуждается гражданам Российской Федерации:


- за результаты научных исследований, внесших значительный вклад в развитие естественных, технических и гуманитарных наук;


- за разработку образцов новой техники и прогрессивных технологий, обеспечивающих инновационное развитие экономики и социальной сферы, а также укрепление обороноспособности страны.


На соискание премии Президента Российской Федерации выдвигаются лица, работы которых опубликованы или обнародованы иным способом, а также лица, работы которых содержат информацию ограниченного доступа.


Бумажные оригиналы представлений на соискателей премии Президента Российской Федерации в области науки и инноваций для молодых ученых и прилагаемые к ним материалы (с приложением всех материалов также на электронном носителе) направляются в Совет при Президенте Российской Федерации по науке и образованию заказным почтовым отправлением с описью вложения по адресу: 103132, г. Москва, Старая площадь, д. 4, с пометкой: «В Управление Президента Российской Федерации по научно-образовательной политике. На соискание премии Президента Российской Федерации в области науки и инноваций для молодых ученых за 2016 г.».


Срок приема документов: до 15 октября 2016 года.


Регистрация представлений на соискателей премии Президента Российской Федерации в области науки и инноваций для молодых ученых и прилагаемых к ним материалов в электронном виде производятся на сайте Российского научного фонда.


Регистрация электронных версий представлений и материалов, не содержащих информацию ограниченного доступа, на сайте Российского научного фонда является обязательным требованием и при этом не отменяет необходимость направлять почтой оригиналы документов в адрес Совета.


Требования к оформлению документов и материалов, представляемых на соискание премии Президента Российской Федерации в области науки и инноваций для молодых ученых, представлены на сайте Российского научного фонда по ссылке: http://grant.rscf.ru/awards/node/6.


05/08/2016

«Фортов прочил вас в академики» — «Ничего про это не знаю»

О хиральных электронах в графене, про его необходимость для интернета вещей и возможное выдвижение в академики РАН, «Газете.Ru» рассказал лауреат Нобелевской премии по физике 2010 года Константин Новоселов.
Главное
Рыбаки приняли тушу кита за корабль пришельцев
САМОЕ ЧИТАЕМОЕ: Удаление миндалин увеличивает фертильность женщин на 49%
Орангутана впервые обучили человеческим звукам
Полеты к Луне надрывают сердце
СМИ активно пишут о планете Нибиру, приближающейся к Земле
АКЦИЯ
Ford Mondeo с выгодой
Стильный и динамичный автомобиль готов к любым вызовам российских дорог. Узнайте все о специальном предложении Ford
ОТДЫХ В РОССИИ
Потерянный Раёк
Грандиозная усадьба Знаменских-Раёк в Тверской области ищет реставраторов. А пока медленно и красиво разрушается.
Пенсионный советник
Пенсии: сложные вопросы, простые решения
«Газета.Ru» и ПФР дают простые ответы на вопросы о сбережении и накоплении своей пенсии
Rambler News Service
Медведев предупредил россиян о длительном экономическом шоке
Латвия будет бороться за возвращение на российский рынок
Клинтон обвинили в получении денег от России
Ученые нашли безвредное и эффективное лекарство от рака

— Константин, сегодня в журнале Science у вас в соавторстве с Андреем Геймом и другими учеными вышла очередная, довольно «академическая» статья, и снова это графен. Какую задачу вы ставили перед собой на этот раз?

— Большинство необычных электронных свойств графена вытекают из очень специфических свойств волновой функции электронов в этом материале: то, что графен прекрасно проводит электричество, его оптические и другие свойства. Это так называемое свойство хиральности, то, что у электронов есть псевдоспин, и то, что он направлен определенным образом. Но если проявления этого свойства мы наблюдаем в графене очень хорошо, то непосредственно структуру волновой функции увидеть очень сложно, для этого приходится прибегать к различным трюкам.
Нобелевский лауреат Константин Новоселов о ЕГЭ, олимпиадах и работе в Англии
«Аспиранты из России хорошо образованы и мотивированы»

Вредит ли ЕГЭ российскому образованию, в чем прелесть всероссийских олимпиад и как правильно болеть за «Манчестер Юнайтед»... →

И в этой работе мы непосредственно увидели структуру волновой функции, как она устроена, продемонстрировали, что она представляет собой двухкомпонентный вектор.

В наших экспериментах мы использовали туннелирование электронов из одного слоя графена в другой через диэлектрик из нитрида бора. Такие эксперименты стали в принципе возможны, когда мы начали делать гетероструктуры на основе графена и других двумерных материалов. В принципе техника создания этих структур уже позволила создать некие интересные приборы, такие как туннельный транзистор, диоды, LED, в них был обнаружен ряд интересных физических эффектов. Способность создавать гетероструктуры сильно расширяет возможности как для физических экспериментов, так и для приложений. И теперь мы экспериментально продемонстрировали, как устроена волновая функция электронов в графене, их хиральные свойства.

— Правильно ли сказать, что волновая функция электронов является такой только в графене?

— Похожая волновая функция встречается в небольшом числе материалов, и там, где она появляется, мы получаем огромное пространство для различных манипуляций с ней и наблюдения различных интересных физических эффектов. Если вы слышали про топологические изоляторы…

— Да, мы рассказывали об экспериментах с ними ваших коллег из ФИАНа.

— Так вот, у этих материалов токи бегут по поверхности, и волновая функция тоже имеет похожую структуру.
Российские ученые придумали, как измерить теплоемкость мельчайших объектов
Гетероструктуры на веревочке

Российские физики придумали, как измерять тепловые свойства нанообъектов, исследовать которые затруднительно из-за их размеров. Это поможет в будущем... →

— Каковы перспективы прикладного использования вы видите за вашим новым открытием?

— Ряд перспектив мы уже описали в прошлых статьях, подобные структуры могут использоваться в резонансно-туннельных диодах. В данной статье мы просто разложили всю физику этих структур по полочкам. Резонансно-туннельные диоды работают на совершенно иных принципах, нежели традиционные диоды, и потому могут использоваться в различных высокочастотных приборах. Эти диоды — весьма специфические приборы, у которых отрицательное сопротивление.

Это значит, что при увеличении приложенного напряжения ток в них падает и наоборот.

Такие свойства очень важны для усиления сигналов особенно на высокой частоте.

— После вашего открытия графена прошло уже несколько лет, сейчас наблюдается целый поток открытий, связанных с этим веществом. Вы стараетесь следить за всеми?

— До какой-то степени. Статей становится гораздо больше, а моя работа сейчас сместилась от графена к другим двумерным материалам, я занимаюсь изучением их свойств и свойств гетероструктур. Следить становится все сложнее и сложнее, но жить становится все интереснее и интереснее.

— Год назад вы рассказывали, что ваши темы с Андреем несколько разошлись — он изучает новые свойства самого графена, а вы переключились на гетероструктуры. Так остается и сейчас?

— В принципе да, пространство возможных экспериментов и исследований стало таким многомерным, всегда можно найти новые интересные ниши, таких ниш много, и какую нишу выбрать, зависит от вас. Сейчас я нахожусь в Китае, здесь я обычно провожу несколько недель в году, у меня тут коллаборация, различные индустриальные проекты с китайцами.

— В начале июля в Китае было с помпой объявлено об изобретении революционных аккумуляторов на основе графена, параметры которых в разы, если не на порядки превосходят свойства существующих батарей. Огромная емкость и 3500 циклов перезарядки, что в семь раз больше, чем у современных литий-ионных аккумуляторов, и др. Может ли графен действительно привести к качественному скачку в потребительских свойствах привычных нам приборов?

— Про аккумуляторы и суперконденсаторы я точно ничего не буду говорить. Эта область развивается и ветвится гораздо быстрее, чем любая другая, и я немного отчаялся за ней следить. Люди действительно активно пытаются применять графен в аккумуляторах и конденсаторах, но, на мой взгляд, реальным критерием здесь всегда будет реальное применение. Мое мнение — графен в них использоваться будет, но какой именно тип графена, в каких аккумуляторах, я не рискну предположить.
Нобелевский лауреат Новоселов разработал гибкие светодиоды
Новоселов достиг гибкости и прозрачности

Свернуть телевизор в трубочку и унести его из магазина домой скоро можно будет благодаря открытию нобелевского лауреата Константина Новоселова, чья... →

Я бы всегда относился с неким скепсисом к чему-то, что на порядки лучше существующих образцов, хотя в принципе есть технологии, потенциально увеличить емкость тех же аккумуляторов или количество циклов перезаряда в тех же аккумуляторах.

Всегда нужно внимательно смотреть на детали. Что правда то правда, область аккумуляторов развивается очень быстро и там появляется очень много работ.

— А в каких областях вы ожидаете другие прорывные точки, где могут проявиться свойства графена?

— Как показала практика, графен постепенно входит в нашу жизнь и технологии. Входит он в определенные ниши, которые постепенно расширяются. Сейчас мы видим активное вхождение графена в так называемую печатную электронику. Сегодня вся электроника основана на кремниевой CMOS-технологии, но в данный момент появилась необходимость в огромном количестве дешевых простых электронных устройств, которые могут быть созданы без такой дорогостоящей технологии. Кроме того, сейчас начинают говорить об интернете вещей, и если мы хотим объединить все вещи, устройства вокруг себя в одну единую сеть, вам понадобится огромное число датчиков, антенн и чипов, чтобы их соединять. И их уже абсолютно невозможно сделать при помощи стандартной технологии, она должна удешевляться, изготовление элементов должно упрощаться и переноситься на места, поэтому люди говорят о печатной электронике.

Благодаря ей вы сможете напечатать необходимое устройство если не на обычном принтере, то на каких-то простых станках.

И графен с другими двухмерными материалами являются перспективными компонентами для печатной электроники. Классический пример — это продукты в холодильнике. Вы пришли домой, поставили бутылку с молоком в холодильник, холодильник знает, сколько молока осталось, скисло оно или нет. И как только молоко закончилось, холодильник сам звонит в магазин и заказывает новую бутылку. Чтобы создать такую коммуникацию между холодильником и магазином, нужна банальная электроника, но она должна быть дешевой, а производители молока и холодильников должны иметь возможность произвести ее у себя на заводе.

— Вы следите за ситуацией в российской науке?

— Честно говоря, не очень, я общаюсь со своими коллабораторами в России, все, что я знаю, идет большей частью через них.
Интервью с нобелевским лауреатом Андреем Геймом
«Ливанов меня очаровал»

Нобелевский лауреат Андрей Гейм в интервью «Газете.Ru» рассказал, чем обаял его министр образования и науки Дмитрий Ливанов, заметил, что проблемы... →

— Сейчас наши ученые небезосновательно опасаются масштабных сокращений и уменьшения финансирования. На этом фоне из уст премьер-министра прозвучат советы держаться, хотя нет денег, а преподавателям, которым мало платят, — идти в бизнес. Вы тоже советуете нашим ученым держаться?

— Будущее любого государства зависит от уровня образования и уровня научно-технических знаний и культуры населения.

И существует некий временной лаг между инвестициями в науку и образование и отдачей, который может составлять от пяти до 15 и более лет.

Поэтому задача ученых, преподавателей и академий состоит в том, чтобы донести это до властей предержащих. К сожалению, период отдачи от вложений в науку гораздо дольше, чем парламентский цикл. И вести эту просветительскую деятельность надо не столько среди населения, сколько среди политиков. Абсолютно то же самое происходит в Британии, Китае и Америке.

— Полтора года назад президент РАН Владимир Фортов обещал выдвинуть вас с Андреем в академики РАН. Вам таких предложений не поступало?

— Абсолютно ничего про это не знаю.


03/08/2016

Как эффективно использовать интеллектуальный капитал страны?

Проект Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации на долгосрочный период (Стратегия НТР), представленный Минобрнауки России, в течение месяца обсуждался на самых разных площадках. Организовала дискуссию и редакция STRF.ru. Мнениями о проекте стратегического документа поделились руководители и сотрудники научных институтов, университетов, высокотехнологичных компаний, институтов развития.

Открыли обсуждение эксперты.

Григорий Трубников, вице-директор Объединенного института ядерных исследований, доктор физико-математических наук, член-корреспондент РАН, руководитель тематической рабочей группы «Инфраструктура исследований и разработок, большая наука и международное научно-технологическое сотрудничество» по разработке Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации на долгосрочный период:
Григорий_Трубников
Григорий Трубников

– Научно-исследовательская инфраструктура (НИИ), представляющая собой научное оборудование (установки класса «megascience», уникальные стенды и установки, центры коллективного пользования наборами инструментов, суперкомпьютеры), ресурсы и связанные с ними службы и сервисы, играет системообразующую роль в развитии сектора исследований и разработок, в том числе в долгосрочной перспективе.

Анализ состояния научно-исследовательской инфраструктуры в России показал, что техническая, приборная и экспериментальная база государственных научно-исследовательских и образовательных учреждений на сегодняшний день в значительной степени изношена и морально устарела. Объём и качество нового нестандартного исследовательского оборудования, создаваемого в государственных исследовательских учреждениях за счёт имеющихся в их распоряжении средств, не соответствует современному уровню исследований. Действующие центры коллективного пользования, ориентированные на фундаментальные исследования, как правило, финансируются в недостаточном объёме. Национальные установки класса megascience в подавляющем большинстве устарели и требуют глубокой модернизации или замены, которую невозможно провести за счёт имеющихся средств эксплуатирующих их организаций.

Система государственного финансирования научных исследований фундаментального и прикладного характера всех уровней слабо обеспечивает процесс поддержки и развития инфраструктуры науки. Объёмы конкурсного финансирования фундаментальных научных исследований из государственных фондов недостаточны как для развития инфраструктуры, так и для полноценной работы временных научных коллективов с использованием НИИ. Для решения проблем крупных объектов научной инфраструктуры (базовых установок, ускорительных и лазерных комплексов, реакторов, телескопов и т.п.) необходим целевой государственный фонд поддержки эксплуатации и развития таких объектов, а также для их вывода из эксплуатации.

Для реализации полного научно-производственного цикла (фундаментальные исследования → прикладные исследования → НИОКР → опытное производство → серийное производство → реализация продукции) необходимо, чтобы институциональная структура, обеспечивающая функционирование каждой фазы цикла, была восприимчивой к результатам, полученным на предыдущем этапе, что требует формирования практических механизмов самосогласованного взаимодействия фундаментальной науки, прикладных разработок и инновационного производства.

На основе анализа наша тематическая рабочая группа выработала следующие предложения по мероприятиям к Стратегии НТР.

Разработка государственной системы планирования развития национальной исследовательской инфраструктуры, предполагающей создание координирующего надведомственного государственного органа. Это позволит сформировать и периодически актуализировать стратегию и комплексную программу развития НИИ.
Реализация на территории страны нескольких проектов по созданию и эксплуатации нового поколения локализованных объектов исследовательской инфраструктуры класса megascience как плацдарма для фундаментальных исследований мирового уровня, генерации и развития новых технологий и национальных компетенций.
Разработка дополнительных механизмов стимулирования частных инвестиций и государственно-частного партнёрства к созданию исследовательских инфраструктур, ориентированных в основном на прикладные исследования.
Разработка в дополнение к стандартным рыночным инструментам механизмов выявления и адаптации методов, разработок и технологий, возникающих при создании новых исследовательских инфраструктур, перспективных для коммерциализации. Это будет способствовать диверсификации экономики: от производства сырья на зарубежном оборудовании – к производству высокотехнологичной продукции с использованием отечественных know-how.
Разработка эффективной надведомственной системы отбора и ресурсного обеспечения программ развития и проведения исследований с использованием национальной исследовательской инфраструктуры.
Разработка и внедрение эффективной системы мониторинга и информационного сопровождения деятельности и результативности исследовательских инфраструктур.
Обеспечение баланса между развитием мобильности и сохранением и укреплением системы ведущих научных школ (центров превосходства) как носителей уникальных компетенций национальной значимости, включая подготовку кадров.
Координация участия в создании и использовании зарубежной исследовательской инфраструктуры.
Развитие сервисной, социальной и логистической инфраструктуры, предполагающее создание комплекса условий для эффективного использования инструмента мобильности, в том числе на международном уровне.

Дан Медовников, директор Института менеджмента инноваций НИУ ВШЭ, руководитель тематической рабочей группы «Наука и государство» по разработке Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации на долгосрочный период:
Дан_Медовников
Дан Медовников. Фото с сайта foruminno.com

– Тематическая рабочая группа «Наука и государство» выделила три ключевые проблемы российского сектора исследований и разработок (ИиР), без решения которых России будет сложно эффективно развиваться в научно-технологической сфере и встраиваться в глобальные процессы.

Первая проблема заключается в оторванности сектора ИиР от экономики. Несмотря на многолетние усилия государства по превращению науки в «производительную силу», построению национальной инновационной системы, ориентированной на передовой мировой опыт, «принуждению к инновациям» крупных компаний с государственным участием, разрыв между университетами, исследовательскими организациями и наукоёмкими стартапами, с одной стороны, и промышленными компаниями и рынками – с другой, не преодолён.

Вторая проблема в том, что сектор ИиР по структуре финансирования, системе управления, преобладающей форме собственности и даже по ментальности работников остается преимущественно государственным. Абсолютное большинство его участников функционируют вне конкурентной рыночной среды. Интересы и компетенции бизнеса учитываются слабо. Как следствие, система организации и управления сектором ИиР не улавливает рыночные сигналы, проигрывает конкуренцию другим моделям управления наукой (не только американской и европейской, но сегодня уже и китайской, и южнокорейской).

Третья проблема связана с фундаментальной наукой, традиционно финансируемой государством. От неё, казалось бы, не следует ждать прямой связи с экономикой и рассчитывать на глубокую заинтересованность в ней частного бизнеса. Однако и здесь Россия теряет позиции, кадры и результативность. Как следствие, все меньше надежд остаётся на создание научно-технологического задела, необходимого для развития отечественной экономики и усиления её конкурентных позиций в будущем. Между тем риск начала новой технологической волны в течение периода, который охватывает Стратегия НТР, достаточно высок, а в некоторых сегментах она уже наблюдается. И если мы окажемся к ней не готовыми, то о полноценном научно-технологическом развитии можно будет надолго забыть.

Все три проблемы взаимосвязаны, и поиски их решения должны идти параллельно. Наша рабочая группа сформулировала пакет предложений, из которых выделю следующие.

В Стратегии необходимо рассматривать вопросы взаимодействия науки и государства в рамках полного инновационного цикла (фундаментальные исследования → НИОКР → опытное производство → серийное производство → продажи).
Целесообразно создать орган по координации деятельности в сфере «наука → технологии → инновации» (НТИ) на федеральном уровне и определить его функции, принципы деятельности и задачи, к числу которых следует отнести формулирование инициатив государства в сфере научно-технологического развития и контроль за их реализацией.
Сохранять и повышать уровень государственных инвестиций в сектор ИиР, особенно в условиях кризиса, при одновременном поиске методов рационализации расходов.
Расширить систему грантового финансирования научных исследований.
Создать систему стимулов в целях повышения доли инвестиций в ИиР со стороны негосударственного сектора: субсидии, софинансирование, налоговые льготы.
Развивать научно-технологическую деятельность промышленных компаний. Поддерживать разработку и реализацию программ инновационного развития как государственными, так и частными компаниями.
Сформировать сбалансированный порядок оценки эффективности научных центров, находящихся на бюджетном финансировании, и оценки результатов НИОКР. Ввести дифференцированный подход к поисковым, фундаментальным исследованиям и прикладным исследованиям (и выполняющим их организациям).
Обеспечить государственную поддержку учёных и специалистов, работающих на предприятиях, которые реализуют инновационные, внедренческие проекты.
Развивать новые формы организации науки: разнообразные сети и кластеры, научно-производственные консорциумы.
Предусмотреть механизм приоритетного использования результатов работы сектора НТИ при реализации государством проектов национального масштаба.
Продолжить развитие территориальных инфраструктур поддержки НТИ: технопарков, кластеров, особых экономических зон технико-внедренческого типа, технологических долин и т.п.

Участники дискуссии высказали мнения о проекте Стратегии НТР и предложенных к обсуждению темах, а также задали вопросы экспертам.

Какие механизмы надо задействовать для сохранения и развития человеческого капитала (учёных, инженеров, технологических предпринимателей), воспроизводства талантов в России?

Сергей Жуков, генеральный директор ЗАО «Центр передачи технологий», кандидат технических наук:
Сергей_Жуков
Сергей Жуков

– Первое. В начальном и среднем образовании вернуться к лучшим традициям «старой» российской и советской начальной и средней школы, когда учитель был не только «показателем» образовательных услуг, но и воспитателем, носителем этических норм. Статус учителя необходимо поднимать: заработная плата, авторитет в обществе. Большая проблема – ЕГЭ: зубрёжка, не привитие навыка мыслить, колоссальная психологическая нагрузка на детей.

Второе. Развивать систему отбора и подготовки талантливых детей, в этой связи олимпиады, конкурсы трудно переоценить. Поддерживаю становление инженерных олимпиад НТИ, победители которых автоматически зачисляются в вузы технического профиля.

Третье. В системе высшего образования восстановить статус профессора. Доктора наук должны опять стать элитой – но при этом участвовать в исследовательской, промышленной, предпринимательской деятельности.

Четвертое. Известные в истории российские технические прорывы опирались на особенности национального архетипа, но действующая модель инновационного развития России копирует зарубежные практики. Мы – фабрика НИОКР, конкурентоспособны в высокотехнологичных не массовых отраслях, это и надо развивать. Проанализировать успешный опыт реализации атомного и космического проектов, иные успешные примеры и национальные конкурентные преимущества, которые вкупе с лучшими зарубежными практиками должны лечь в основу механизмов реализации Стратегии НТИ.

Пятое. «Соединять несоединимое». Исследователь и предприниматель – разные психотипы. Собирать их в команды, «конструировать» ядра будущих компаний, используя практики экипажной подготовки космонавтов.

Как сделать выгодными инвестиции в исследования и разработки, стимулировать привлечение негосударственных средств в науку, наукоёмкое производство, разработку новых продуктов?

Андрей Черногоров, генеральный директор Cognitive Technologies:
Андрей_Черногоров
Андрей Черногоров

– Я считаю, что на данный момент в России создан достаточно эффективный механизм софинансирования научных разработок на государственном уровне. Это тот случай, когда успешную практику нужно всяческим образом поддерживать и масштабировать в периметре государства, что и станет главным стимулом для дальнейшего роста наукоёмких технологий в различных отраслях. Главное преимущество действующей системы государственной поддержки НИОКР заключено в методе взаимной мотивации всех участников, задействованных в процессе. Таких участников, как правило, три: это само государство, которое выделяет бюджетное финансирование, это промышленный партнёр, который распаковывает в проект свои технологии и отраслевую экспертизу, и непосредственно компания-разработчик, выступающая «мозговым центром» проекта. Государство выделяет часть финансирования из бюджета и помогает обеспечить спрос итоговой продукции. Промышленный партнёр, выступая соинвестором проекта, следует коммерческим интересам и заинтересован в возврате вложенных средств, поэтому максимально погружается в работу и относится к нему как к своему в полной мере. Работать вполсилы попросту нецелесообразно с экономической точки зрения, все участники проекта имеют одинаково сильные стимулы. В итоге наукоёмкий продукт, созданный частным бизнесом, получает гарантированный спрос на государственном уровне. Нужно увеличивать финансирование по данной модели и отказываться от практики выдачи безвозвратных грантов. По подобной схеме взаимовыгодного стимулирующего финансирования в России был запущен, в частности, уже известный всем федеральный проект в области беспилотного транспорта и беспилотных систем для сельского хозяйства. Сегодня он вовлекает в свою орбиту всё новых промышленных партнёров, инвестиционные фонды, талантливые группы отечественных ученых и инженеров. Нужно стремиться к передаче этого опыта в другие направления и проекты на стыке науки и бизнеса.

Андрей Соколов, генеральный директор ОАО «Технопарк Санкт-Петербурга»:
Андрей_Соколов
Андрей Соколов

– Низкие риски и инвестирование в новые технологии – казалось бы, несовместимые понятия. Однако попробуем разобраться: многое зависит от организации таких инвестиционных проектов и масштабирования инновационной разработки.

Какова структура затрат инвестора? Прежде всего это расходы на поиск разработки, защита интеллектуальной собственности и разворачивание инфраструктуры для выпуска продукта.

Вопрос мониторинга рынка научных и высокотехнологичных разработок по-прежнему остается актуальным. Самостоятельное решение этой задачи по силам только крупным компаниям и госкорпорациям, обладающим компетенциями нужного уровня. Другим лучше прибегнуть к внешним компетенциям. Сегодня эффективные технопарки и бизнес-инкубаторы постоянно работают с сотнями проектов и разработчиков.

Если стоимость интеллектуального продукта или разработки определяется её востребованностью на рынке и может сильно варьироваться, то проанализировать расходы на инфраструктуру проще.

В качестве примера: затраты на создание лабораторной модели нового продукта могут достигать миллионов рублей, выпуск прототипа обойдётся уже в два раза меньше, предсерийное опытное производство позволит отработать технологические процессы и снизить себестоимость так, чтобы в массовом производстве продукт стал доступен потребителю.

Вот почему наиболее реальным способом повышения эффективности инвестиций в науку и наукоёмкое производство является снижение инфраструктурных затрат за счёт действующих институтов поддержки. В Санкт-Петербурге такую поддержку будут предоставлять региональные инжиниринговые центры для различных отраслей промышленности. Первый такой центр был создан в «Технопарке Санкт-Петербурга» этим летом. Он занимается поддержкой малых и средних производственных компаний региона в области микрореакторного синтеза активных фармацевтических субстанций. Несмотря на название, это направление востребовано не только в фармацевтике, но также в пищевой и парфюмерно-косметической промышленности, ИТ-отраслях, производстве медицинской техники. По сути мы возьмём на себя несколько стадий создания новых технологий: малая или средняя компания, обратившаяся в инжиниринговый центр с концепцией производства будущего продукта, на выходе получит готовую технологию производства.

Объединив эти направления, мы создадим проектный офис, который экономит время и средства инвестора, снижает риски его вложений, превращает научную разработку в прикладную технологию, готовую к переносу в производство.

Александр Кайсаров, директор Центра инновационного предпринимательства НИУ ВШЭ – Санкт-Петербург, кандидат экономических наук:
Александр_Кайсаров
Александр Кайсаров

– Инвестиции в ИиР могут быть эффективными, если существует институциональная защита и даже преференции для инвесторов. Прямые инвестиции в этой сфере носят хаотический характер, без следов целенаправленного государственного управления. Банки, к примеру, очень неохотно (практически никогда) не принимают в качестве залога интеллектуальную собственность, связанную с ИиР. Инвестор не может оценить ни риски, ни денежные потоки от инновационных проектов, опираясь на нормативную базу. Институты поддержки принадлежат разным уровням власти и органов управления, действуют нескоординированно. Необходимо создать прозрачные процедуры защиты инвесторов, как контролирующих, так и миноритариев в инновационных проектах, снизить издержки входа на финансовые рынки такого рода проектов.

Эффективным инвестициям в ИиР мешает институциональная слепота администратора, принимающего решение о поддержке, субсидировании, финансировании и т.д. В лучшем случае видна отрасль, регион, финансовые показатели из данных статистической отчётности. Между тем основные прорывные идеи появляются на стыке знаний, отраслей. И главным критерием является добавленная стоимость, которая, кстати, хорошо видна из статистики. Именно критерий добавленной стоимости и позволяет решать проблему адресности, в противном случае, получателями бюджетных средств становятся рентоориентированные субъекты предпринимательства. Есть ещё один аспект этой проблемы – недостаточная финансовая квалификация чиновников, ответственных за реализацию программ поддержки – необходимы программы по повышению финансовой грамотности не только предпринимателей, но и госслужащих.

Опросы предпринимателей, развивающих инновационные проекты, показывают весьма слабую осведомлённость о программах поддержки и отсутствие доверия к программам. Эффективная система коммуникации бизнеса, власти и науки невозможна без развития институтов доверия (общественные организации, процедуры ОРВ). Важным элементом в системе взаимодействия трёх сторон становятся университеты как наиболее удобная площадка для формирования постоянного взаимодействия. Бизнес и власть, зачастую имеющие взаимные подозрения в нечестной игре, в пространстве университета имеют больше шансов найти общие подходы к поддержке инновационного предпринимательства. Университет выступает не только как научная организация, но и как инструмент экспертизы.

Сергей Жуков:

– Технологический бизнес должен стать постановщиком задач для науки. В этом случае достигается почти гарантированное введение полученных результатов исследований в гражданско-правовой оборот. Бизнес так и делает, если находится в конкурентной среде, а не ориентирован преимущественно на государственный заказ. В иной ситуации выручает техническое видение руководителя бизнеса. Известный мне положительный пример – отношения казанского ОКБ Симонова (постановщик задачи и заказчик) и исследовательского центра «КАИ-Композит» по созданию технологии изготовления элементов конструкции беспилотных авиационных систем.

Эффективным мне представляется формирование технических заданий на исследования совместными усилиями институтов развития и промышленностью, проактивное задание высокой планки для технологических компаний через конкурсы (модели XPrize, DARPA). В этом случае компании, участвующие в конкурсах, будут мотивированы развивать исследования и разработки, расширять научную кооперацию. Исследования начинают приносить если не прямую прибыль, то выгоду в виде положительного имиджа компании. Но задания должны быть прорывными, ориентироваться на мировые достижения и глобальный рынок.

Каким вы видите управление территориями с высокой концентрацией талантов – научно-технологическими агломерациями, которые развиваются за счёт быстрого воплощения научных знаний в новые, востребованные людьми продукты?

Андрей Соколов:

– Идеальный вариант управления такой территорией – экосистема, в которой имеется необходимая инфраструктура и компетенции для поддержки и развития талантов на всех уровнях: от школы и вуза до отдела разработки. Здесь на первое место выходят налаживание внутренних и внешних коммуникаций, предоставление доступа к передовым средствам разработки. Собственно, этим мы сейчас и занимаемся на новой площадке в центре Санкт-Петербурга, показывая школьникам и студентам из фаблабов и центров молодежного инновационного творчества, как двигаться дальше – стать технологическим предпринимателем, запустить свой стартап, подготовить технологию к промышленному использованию в рамках региональных кластерных проектов.

Наталия Полякова, директор Правового департамента ОАО «Российская венчурная компания» (РВК), кандидат химических наук:
Наталия_Полякова
Наталия Полякова

– Несмотря на ряд замечаний, сделанных экспертами, в том числе и мною, к проекту Стратегии НТР, что естественно при подготовке столь важного и объёмного документа, хочу заметить: поддерживаю саму цель документа, за разработку которого отвечает Минобрнауки России, и необходимость его принятия. Считаю, что ряд «тонкостей» мы сможем решить в рабочем порядке и прийти к единому знаменателю.

Прокомментирую некоторые из предложенных к обсуждению вопросов.

К счастью, всем понятно, что без реальной поддержки государства реализация поставленных в документе задач, включая ответы на «большие вызовы», невозможна.
Уже сегодня рынок располагает рядом более чем достойных вариантов цифровых сервисов получения правовой охраны и защиты результатов интеллектуальной деятельности. Цель государства – не «изобретать велосипед», а использовать лучшие проекты, при условии возможности их доработки, для применения в реальной практике.
Что касается привлечения частных инвестиций в сектор исследований и разработок, в наукоёмкое производство, то до момента, пока частный инвестор не почувствует стабильность и не поймёт последовательность действий государства в этой сфере, он вкладывать свои средства не будет. Опыт развитых стран показывает, что первым инвестором выступает именно государство, а далее, по мере развития проектов и роста их привлекательности, происходит замещение государственных инвестиций частными. Иных вариантов мировая практика не знает.
Главное условие «выращивания» глобально конкурентоспособных национальных компаний – устойчивость правил игры. Компания должна быть уверена в своём положении на рынке, в поддержке со стороны государства, особенно в случае нарушения её прав другими участниками рынка, ибо отстаивание прав – крайне дорогое «удовольствие». Оно напрямую связано со статусом самого государства, так как позиция сильного государства – это позиция защиты малых и средних компаний.
Что касается выстраивания эффективной системы взаимодействия науки, бизнеса, общества и государства, то следует понимать: учёный – существо тонкое и крайне ранимое. Без учёных никакого развития не будет, и применение к ним административных методов – не лучший вариант. Следует создать все необходимые условия для комфортного проживания и труда учёных в России, иначе отток «мозгов» неизбежен. Самодостаточному государству нет нужды регулировать всё и вся.

Как представитель института развития ещё раз подчеркну: данный документ важен и просто необходим, но ещё важнее неурезанное ощущение свободы и комфорта всеми субъектами научной, научно-технической, инновационной, да и любой творческой деятельности – без ограничений и обременений.

Дмитрий Иваненко, генеральный директор Expert-Service, r&d corp.:

– Для начала нужно закрепить в Конституции неприкосновенность любого предприятия как объекта интеллектуальной собственности. Сейчас нет смысла работать, поскольку любой чиновник может в любой момент ликвидировать ваше предприятие. Необходимо запретить ликвидацию или отъём предприятий за налоги или за долги. Тогда творческая энергия хоть немного будет защищена, и учёные и инженеры не будут выводить бизнес за рубеж.

Валентина Маркусова, заведующая отделением Всероссийского института научной и технической информации РАН, доктор педагогических наук:
Валентина_Маркусова
Валентина Маркусова

– Один из операционных индикаторов значимости российской науки в мире в проекте Стратегии НТР – «вхождение в десятку стран-лидеров в глобальных рейтингах конкуренции за таланты». Это очень сложная задача, выполнимая только при условии огромных, причём стабильных, государственных инвестиций в фундаментальную науку – без ожидания её конкретной отдачи.

Известно, что имеется косвенная связь между инвестициями в научные исследования и разработки и производством научного знания, измеряемого количеством опубликованных работ и их цитируемостью. Затраты на научные исследования и разработки увеличивают человеческие ресурсы и капитал знаний, являются основой для инноваций. Согласно данным отчёта Национального научного фонда США «Science and Engineering Indicators» (SEI-2014), публикуемом раз в два года, в 2011 г. доля затрат на научные исследования и разработки в Восточной и Юго-Восточной Азии и Южной Азии, включая Китай, составила 34,3%, и превысила долю затрат Северной Америки (32,2%) и тем более – долю затрат на научные исследования и разработки всех стран Европы (22%).

США являются самым крупным инвестором в научные исследования и разработки – 429 млрд. долл. (или 30% мировых затрат). За ними следуют Китай – 208 млрд. долл. (15%) и Япония – 147 млрд. долл. (10%) Китай с 1990 г. ежегодно увеличивал темпы роста ассигнований на науку: за период с 2001 года по 2011 год скорость роста затрат оставалась чрезвычайно высокой и составляла 18% ежегодно с поправкой на инфляцию (www.nsf.gov).

Доля затрат на научные исследования и разработки США составила в 2011 г. 2,79% от ВВП, Китая – 1,98%, Индии – 0,88%, Бразилии – 1,25%, а России – 1,12%. Пример Китая – яркое свидетельство того, что без инвестиций выполнить поставленную задачу невозможно.

Второй (но не последний) индикатор – «вхождение не менее 30 российских центров превосходства, университетов, российских территорий, высокотехнологических компаний в сотню лидеров сопоставимых международных рейтингов инновационного и научно-технологического развития». Огромные инвестиции в университеты привели к резкому росту их публикационной активности – к сожалению, за счёт публикаций в научных журналах с низким импакт-фактором. Очень сомневаюсь, что 30 из них попадут в наиболее престижный рейтинг The Times Higher Education. Пока в нём только МГУ. Конечно, можно оценивать себя по региону БРИКС (шансы попасть в первую сотню такого рейтинга, как QS, есть), но мы же хотим сравнивать себя c Массачусетским технологическим институтом или Гарвардом.

Достижение высокой планки научных исследований просто невозможно при том темпе бюрократизации науки, которое осуществляют регуляторы путем бесконечных сборов бессмысленных индикаторов оценки. Чего стоят сборы данных о цитируемости в 2016 г. статей, опубликованных в 2015 г.? У нас время хранения в портфеле редакции как минимум год?

Многие университеты США проходят аккредитацию каждые 5 лет и один раз за этот период сдают большой отчёт. Тогда и представляются библиометрические индикаторы, а не за каждые три месяца, как требует ФАНО.

Хочу отметить, что часто отмечается низкая цитируемость отечественных публикаций. Но есть аналитический инструмент (БД) InCites, данные для которого берутся из Web of Science. Там публикуются сведения о нормализованном показателе цитируемости, независимом от предметной категории публикаций (он рассчитывается сложным образом), и для мирового потока он равен 1. За последний период в России наблюдается неуклонный рост этого показателя. Для России за период с 2005–2009 гг. его значение составляло 0,54; Китая – 0,74; Индии – 0,71, Бразилии – 0,77. В 2011–2015 гг. для России значение этого показателя составило 0,74, Китая – 0,89, Индии – 0,77, Бразилии – 0,77. То есть по темпам роста этого показателя мы обогнали Китай с его вторым местом в мире по количеству публикаций.

Для повышения значимости отечественной науки в мире необходимо повышать качество российских научных журналов, включая перевод статей на английский язык. Руководство университетов, получающих в своё распоряжение огромные деньги налогоплательщиков, должно неустанно следить за тем, чтобы их сотрудники не публиковали статьи в «мусорных журналах», не поддавались на предложения предлагающих такие услуги прохиндеев, как это случилось в КФУ.

Мамикон Айрапетян, директор – научный руководитель Российско-итальянского центра ВШКУ РАНХиГС, доктор экономических наук, профессор:
Мамикон_Айрапетян
Мамикон Айрапетян

– Стратегия научно-технологического развития неразрывно связана со Стратегией социально-экономического развития. Реализация Стратегии НТР должна способствовать достижению целей роста экономики и, соответственно, улучшения состояния социальной сферы. В связи с этим хочу обратить внимание участников дискуссии на циклический характер экономического развития, который необходимо учитывать при формировании стратегических документов.

В ближайшие четыре-пять лет мировая и российская экономики начнут вползать в эпоху нового циклического спада, прогнозируемого на 2020–2032 годы. И пока он не наступил, в России целесообразно создать устойчивые антикризисные институты, которые позволят смягчить последствия нового спада, не допустить чрезмерного оттока капитала и трудоспособного населения. В рамках такой предкризисной парадигмы следует подготовиться к изменению структуры экономики в 2020–2024 годы, к научной революции – в 2024–2028 годы и смене поколений – в 2028–2032 годы. Если этого не сделать, то отставание России от мировых трендов, прежде всего в научно-технической сфере, лишь усилится.

Поэтому я бы предостерег от ожиданий быстрого эффекта в области научно-технологического развития – сейчас необходимо создавать институты для такого развития и ориентироваться на получение эффекта не менее чем через 10 лет. Важным условием также является восстановление интеграции с мировой экономикой, поскольку научно-технологический прорыв возможен лишь в этом случае. В современном глобальном мире такие прорывы в автономном виде, в «отдельно взятой стране», просто исключены.

Сергей Ткачук, директор по проектам Научного центра евразийской интеграции:
Сергей_Ткачук
Сергей Ткачук

– Научно-технологическое развитие России должно, на мой взгляд, коррелироваться с промышленной политикой. А учитывая поставленную в проекте Стратегии НТР такую задачу, как «взаимовыгодная интеграция российской науки в глобальные научно-инновационные процессы», – то и с промышленной политикой стран Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Перспективной целью проведения союзной промышленной политики является структурно-технологическая модернизация промышленности, определяющая технический уровень и эффективность экономики ЕАЭС. Ключевое условие её успешного развития – создание технологически передовой обрабатывающей промышленности с мощным экспортным потенциалом.

Активная промышленная политика предполагает, в частности, определяющее участие государственного сектора в НИОКР, облегчение доступа к патентам. Эти моменты нашли отражение в проекте Стратегии НТР, равно как и Национальная технологическая инициатива, которая могла бы стать эталоном для разработки соответствующих программ в государствах – партнёрах России по ЕАЭС.

Трансфер технологий – основной фактор развития инноваций в промышленно развитых странах, располагающих высокоразвитой системой образования, в которых университетская наука на основе фундаментальных и прикладных исследований генерирует множество инновационных решений. Однако трансфер знаний и технологий между университетами и промышленными предприятиями, как в Европе, так и в формируемом Евразийском экономическом союзе, до настоящего времени остаётся слабым звеном в цепочке создания добавленной стоимости. Это объясняется низким уровнем фрагментации внутреннего рынка и недостаточным спросом на создаваемые университетской наукой инновационные продукты. Опыт США, Японии, Южной Кореи свидетельствует, что одной из возможностей повышения эффективности процесса трансфера технологий является трансформация функций правительства из командно-контрольных (т.е. функций регулятора) во вспомогательные и соинновационные. Приветствую, что подобная задача, пусть и в других формулировках, ставится в проекте Стратегии НТР.

В результате постепенной перестройки евразийской промышленности на императивах конвергентных научно-технических кластеров, встроенных в глобальные сетевые модели научно-технической и производственной деятельности инновационно ориентированных бизнес-структур, в долгосрочной перспективе можно ожидать достижения мирового уровня конкурентоспособности промышленности стран ЕАЭС.

Марина Набатникова, журналист, «АиФ»:

– Уважаемый Григорий Владимирович! Ключевой вопрос реализации ряда предложений по развитию научно-исследовательской инфраструктуры – денежный. Бюджетных средств, как известно, не хватает, к тому же в связи с кризисом правительство, вероятно, вынуждено будет сократить финансирование государственной программы Российской Федерации «Развитие науки и технологий» на 2013–2020 годы. Какие «механизмы стимулирования частных инвестиций и государственно-частного партнёрства к созданию исследовательских инфраструктур, ориентированных в основном на прикладные исследования», надо задействовать?

Григорий Трубников:

– Необходимые меры и механизмы наша тематическая рабочая группа видит следующие (по приоритету):

1) грантовая поддержка научно-технических разработок на предпосевной и посевной стадиях (до создания образца/прототипа продукта);

2) льготная ставка процента за кредит при условии частного софинансирования начиная с посевной стадии, возможности льготного кредитования экспорта в приоритетном порядке, государственные гарантии;

3) налоговые льготы (земельные, таможенные пошлины и т.п.).

Кроме того, нужно дать возможность «попасть» высокотехнологичным разработкам в существующую систему закупок госкорпораций и госзаказа, которая планируется и фиксируется госкорпорациями сильно заранее и не всегда открыто.

Должны быть введены промежуточные форматы закупок для госзаказчиков. Такие как пилотные и тестовые образцы. То есть конкурсы могут быть многоэтапными (в т.ч. этапы, когда спецификация и параметры товара ещё не определены).

Должно появиться в открытом доступе регулярное определение актуальных вопросов научно-технологического характера для ФОИВ и госкорпораций (или с их участием), с прозрачным механизмом сбора предложений.

Создать систему научно-технологических конкурсов со значительным призовым фондом для профессиональных команд. Эти конкурсы должны быть нацелены на разработки в рамках глобальных вызовов и приоритетных направлений развития, фактически – краудсорсинг НТР для глобальных вызовов и наиболее важных технологических направлений (как пример, конкурсы Х-Prize, DARPA – гранты размерами в млн долл.)

Татьяна Шмелёва, консультант аппарата Комитета Государственной Думы по экономической политике, инновационному развитию и предпринимательству:

– Уважаемый Дан Станиславович! Что нужно предпринять для интеграции национальной научно-технологической системы в глобальную?

Дан Медовников:

– Многое уже делается. Это и участие России в проектах мегасайнс, и программа 5/100, и постановление Правительства России № 220. Мы ввели Болонскую систему, определяем активность ученых по базам Scopus и Web of Science. Но, мне кажется, важнее сейчас понять, на каких условиях будет осуществляться дальнейшая интеграция. У нас пока ещё местами довольно сильная наука, есть мощные университеты с подготовкой специалистов естественнонаучного и технического профиля, но очень слабый технологический бизнес, серьёзные проблемы с отраслевой наукой. В результате сектор ИиР (включая систему подготовки кадров для него) слабо связан с реальной российской экономикой, зато генерируемые им знания и кадры неплохо вписываются в национальные хозяйства развитых стран. Критерий успеха для нашего молодого учёного – попасть в престижный научный центр в США, Европе или Японии. Безусловный успех для российского стартапа осесть в Силиконовой долине. Мы, конечно, должны болеть «за наших» и в других юрисдикциях, но плохо, что «сливки» отечественного научно-технического сектора не работают на нашу экономику. Дальнейшая интеграция на таких не слишком паритетных началах только усилит отток научных и инновационных кадров.

Для интеграции на более выгодных для нас условиях необходимо заметное утолщение слоя отечественного частного технологического бизнеса, который сможет предъявить спрос на продукцию, услуги и кадры сектора ИиР, в том числе возродить отраслевую науку. Чтобы динамичные технологические компании (кандидаты в национальные чемпионы) росли быстрее и увереннее, сектор ИиР должен развернуться в их сторону, активнее использовать уже существующие инструменты (постановление Правительства России № 218, консорциумы и т.д.) и применять новые. Когда национальные технологические чемпионы станут глобальными, интеграция научно-технических систем России и других стран даже ускорится, но на паритетных началах.

Константин Бакулев, помощник председателя Комитета Государственной Думы по науке и наукоёмким технологиям, кандидат экономических наук:

– Уважаемый Григорий Владимирович! Ваша тематическая рабочая группа предлагает реализовать в России несколько проектов «по созданию и эксплуатации нового поколения локализованных объектов исследовательской инфраструктуры класса megascience как плацдарма для фундаментальных исследований мирового уровня, генерации и развития новых технологий и национальных компетенций». Два таких проекта – нейтронный реактор ПИК в Гатчине и коллайдер NICA в Дубне, насколько я знаю, уже реализуются. Какие другие проекты Вы считаете необходимым запустить?

Григорий Трубников:

– Действительно, Вы правы – сейчас два крупных мегапроекта (реактор ПИК в Гатчине и коллайдер NICA в Дубне) поддержаны официально и финансово к реализации, и это важнейший шаг со стороны государства. Решение выделить приоритетные мегапроекты было принято на заседании Правительственной комиссии по инновациям и высоким технологиям, под председательством В.В. Путина 5 июля 2011 года в ОИЯИ в Дубне. Было представлено около 30 проектов-кандидатов, и после глубокого анализа и долгой экспертизы, в том числе и международной, 6 проектов попали в список наиболее подготовленных к реализации. Кроме НИКИ и ПИКа, это токамак нового поколения ИГНИТОР и синхротронный источник 4-го поколения (НИЦ КИ), электрон-позитронный коллайдер (ИЯФ СО РАН) и сверхмощный экзаваттный лазер (ИПФ РАН).

Поэтому логичным, казалось бы, продолжать в рамках программы поддержки мегасайенс проектов развитие вышеуказанных уникальных комплексов. Каждый из них, кроме интереса со стороны международных участников, имеет совершенно фантастический потенциал открытий и прикладных исследований. Каждый такой комплекс будет иметь тысячи пользователей не только из промышленности, но и из био- и медицинских центров, наук о Земле, материаловедения и т.д. и т.п. Количество инновационных разработок в ходе создания комплексов мегасайенс и в ходе их эксплуатации, несомненно, будет большим.

Что ещё может быть, несомненно, конкурентным и приоритетным в ближайшее время – это создание многофункциональных гетерогенных центров информационных технологий для хранения и анализа огромных массивов данных. Таких суперкомпьютерных центров может быть создано не менее трёх на нашей территории (Дальний Восток, Урал, центральная Россия). Спектр задач для этих установок будет очень широким: от нужд фундаментальной науки, центров сетей мониторинга (экология, климат, гео- и сейсмо- и т.п.) до самых разнообразных прикладных задач. Под такой проект неизбежно будет развиваться и отечественная элементная база, и новые инновационные технологии.

Иван Горбатов, предприниматель:

– Дан Станиславович, могут ли у России быть собственные, национальные приоритеты в научно-технологической сфере? Ведь наука – явление общемировое, технологические тренды также глобальны.

Дан Медовников:

– На самом деле национальные приоритеты в научно-технологической сфере есть у каждой страны, просто страна-лидер может «закрывать» большую часть глобальной повестки, для стран послабее это будут только отдельные её фрагменты. Собственно страны-лидеры глобальную повестку и формируют. Особенно заметно это становится при переходе от науки к технологиям и, далее, к инновациям: международное разделение труда и национальные интересы дифференцируют технологические и отраслевые приоритеты национальных экономик и, соответственно, спрос на услуги сектора ИиР.

Экономика, государство и общество влияют сегодня на планы сектора ИиР не меньше, чем внутренняя логика развития науки и техники. Влияют даже географические обстоятельства. Например, для самой большой по территории страны – нашей – очевиден приоритет связности и освоения территорий, что влечёт за собой запрос на развитие транспорта, прежде всего авиации, а это вполне конкретный запрос к сектору ИиР, пусть авиапром и не относится сегодня к числу самых высокотехнологичных и модных отраслей. Для лимитрофов, скажем, этой проблемы не существует. Или возьмём такую науко- и техноёмкую тему, как освоение Арктики, – для нас это принципиально важно, хотя бы с точки зрения национальной безопасности, а, скажем, для какой-нибудь тропической страны нет.

Наша группа, согласившись в целом со списком предложенных в концепции Стратегии НТР глобальных вызовов, считает, тем не менее, что вызовы эти нужно дополнить важнейшими национальными научно-технологическими приоритетами, отражающими особенности развития и ключевые проблемы России. Отвечая на глобальные вызовы, Россия должна соотносить возможный ответ с этими приоритетами.

Таких приоритетов, по мнению экспертов, пять:

освоение территорий и пространств;
обеспечение достойных базовых стандартов жизни населения страны;
здоровье нации;
комплексная безопасность;
промышленный суверенитет и конкурентоспособность национального бизнеса на глобальном рынке.

Пятый приоритет перекликается с обозначенным в концепции Стратегии НТР вызовом, связанным с исчерпанием сырьевой модели. Указанный приоритет позиционируется экспертами как самый актуальный, поскольку позволяет сформировать полноценную и долговременную базу для адекватной реакции на другие вызовы, а также реализовывать приоритеты в научно-технологической сфере. Для стран, не претендующих на самостоятельную роль в глобальной игре, промышленный суверенитет, возможно, и не нужен, но для нас, как показали события последнего времени, это вопрос выживания экономики. Естественно, стремление к промышленному суверенитету предполагает серьёзную перенастройку сектора ИиР, особенно в части прикладной науки и подготовки кадров.

Сергей Дмитриев, кандидат биологических наук, старший научный сотрудник НИИ физико-химической биологии имени А.Н. Белозерского МГУ, председатель Совета молодых учёных МГУ:

– Уважаемый Дан Станиславович, за счёт каких источников ваша тематическая рабочая группа предлагает расширить систему грантового финансирования научных исследований? И какие инструменты распределения грантовой поддержки вы предлагаете использовать?

Дан Медовников:

– Мнение группы можно сформулировать следующим образом: в части фундаментальных исследований финансирование государства должно как минимум не уменьшаться. При этом должно происходить увеличение доли грантовых механизмов финансирования при уменьшении относительной доли госзадания.

В целом, в финансировании сектора ИиР должна расти роль частного наукоёмкого и технологического бизнеса, прежде всего это касается прикладной науки, но не только. Для работы бизнеса по грантовым механизмам уже создан специальный инструмент – фонд НИОКР, который пока используется мало. Группа предлагает задействовать его более активно.

Что это за инструмент? В России Федеральным законом от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике» узаконена специальная юридическая конструкция для решения задач, связанных с организацией инвестирования компаниями средств в перспективные разработки. Речь идет о фондах научной, научно-технической и инновационной деятельности (фонд НИОКР). Создать фонд НИОКР может как отдельно взятая компания, так и несколько компаний совместно. Особенностью такого фонда является возможность использования ряда налоговых льгот, закреплённых за этими фондами в Налоговом кодексе РФ. Главное условие того, чтобы фонд НИОКР смог использовать эти льготы, – он должен быть создан в соответствии с требованиями Федерального закона № 127-ФЗ. В России с середины 1990-х до 2012 г. действовала система подобных фондов при государственных ведомствах, крупных корпорациях и при отраслевых ассоциациях, которая длительное время была достаточно серьёзным источником средств для выполнения НИОКР. Затем в результате различных изменений в законодательстве и порядке управления научно-технической политикой эта система была ликвидирована и восстановиться пока не смогла. Однако отдельные компании уже пытаются создавать собственные корпоративные фонды НИОКР.

Сегодня государство предпринимает шаги по модернизации нормативной базы для работы фондов НИОКР. В частности, в июле 2015 г. приняты поправки в Федеральный закон № 127-ФЗ, вводящие специальную новую статью «Фонды поддержки научной, научно-технической, инновационной деятельности» (ст. 15.1.) и расширяющие права фондов НИОКР на получение бюджетных средств, на возможность поддержки этими фондами проектов научных и образовательных организаций, на предоставление грантов. Для активизации этой работы представляется необходимым решить следующие две проблемы. Во-первых, нужен центр координации и методологического руководства процессом создания фондов НИОКР. Во-вторых, государство на первом этапе разворачивания сети таких фондов могло бы поддержать их финансово. Варианта два:

1) по аналогии с РВК выступать в качестве соинвестора в процессе формирования фондов НИОКР, внося определенную долю, пропорциональную величине средств от компаний;

2) субсидировать НИОКР, профинансированные из средств фонда (в качестве аналога может выступать механизм Постановления Правительства РФ № 218, когда государство субсидирует НИОКР, заказанную компанией у вуза или НИИ).

Алексей Зверев, доцент кафедры внешнеэкономической деятельности, РЭА имени Г.В. Плеханова, кандидат экономических наук:

– Уважаемый Григорий Владимирович, по мнению членов тематической рабочей группы, для реализации полного научно-производственного цикла необходимо, чтобы институциональная структура, обеспечивающая функционирование каждой его фазы, была восприимчивой к результатам, полученным на предыдущем этапе. Это, в свою очередь, «требует формирования практических механизмов самосогласованного взаимодействия фундаментальной науки, прикладных разработок и инновационного производства». Не могли бы вы пояснить, какие механизмы имеются в виду?

Григорий Трубников:

– Практический механизм взаимодействия фундаментальной науки, прикладных разработок и инновационного производства должен исходить из логики Knowledge transfer и может быть следующим.

На базе научных организаций или крупного научного проекта необходимо создавать небольшой штаб по анализу и развитию инновационных разработок. Это должны быть нанимаемые специалисты – эксперты по инновационной тематике плюс специалисты – сотрудники научной или научно-технической организации, которые хорошо знают, какой научный продукт создаётся в организации. Совместно они должны выбирать перспективные разработки и поддерживать их доведение (например, из специального фонда) до состояния, близкого к серийному производству и рынку. Этому штабу необходимо выстраивать взаимодействие с инновационными предприятиями, технопарками, ОЭЗ, венчурными фондами. В случае заинтересованности в коммерциализации разработок, организация и инвесторы могут создать совместную структуру по выведению разработки (разработок) на рынок.

Кроме того, задача этого штаба ещё и в постоянном мониторинге государственных заданий различным ведомствам и корпорациям на разработки, активное участие в целевых программах и госпрограммах, для того, чтобы менять/развивать некоторые исследования и НИОКР, в том числе и в своей организации, следуя в mainstream с потребностями государства и общества.


01/08/2016

СМИ сообщили о планах Минобрнауки уволить более 8000 ученых Подробнее на РБК: http://www.rbc.ru/society/01/08/2016/579e84e79a7947d32048418b?from=main

Власти готовят масштабное увольнение ученых. Связано это с сокращением доли научной госпрограммы в общих расходах бюджета

К 2019 году из зарплатной ведомости Федерального агентства научных организаций (ФАНО) предлагается вычеркнуть 8300 научных сотрудников. Как сообщает «Газета.Ru», с таким предложением выступает Минобрнауки в документах, подготовленных к бюджетному совещанию у главы правительства Дмитрия Медведева.

По данным издания, масштабные увольнения могут быть связаны с сокращением доли госпрограммы «Развитие науки и технологий» в общих расходах бюджета с 0,98% в 2015-м до 0,87% в 2019 году.

В 2017 году Минобрнауки предлагает уволить из вузов до 500 человек, в том числе из Академии наук и Курчатовского института. К 2019 году из зарплатной ведомости могут быть вычеркнуты 8300 научных сотрудников, в том числе 1500 сотрудников Курчатовского института.
Реклама

24 июля стало известно о том, что около 100 сотрудников Российской академии наук подписали письмо против ФАНО. Пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков сообщил, что главе государства известно об этом письме.
Глава ФАНО Михаил Котюков в интервью «Российской газете» в апреле объяснил, что в России есть много небольших научных институтов, при этом «во многих из них качество управления научными исследованиями вызывает сомнения». По его словам, более 200 институтов уже решили объединиться в единые научные центры.

Однако подписавшие письмо члены РАН называют это «разрушительной кампанией по бессмысленной реструктуризации». Они просят президента подчинить ФАНО РАН, «чтобы эта организация стала ее составной частью и отвечала только за хозяйственные вопросы и управление имуществом, но никак не за руководство научными исследованиями».

Подробнее на РБК:
http://www.rbc.ru/society/01/08/2016/579e84e79a7947d32048418b?from=main


28/07/2016

«Наука брошена на произвол судьбы»

Зачем академики РАН писали письмо Владимиру Путину, почему одни ученые ждут объединения институтов, а другие – яростно противятся, выяснял отдел науки «Газеты.Ru».
Летом этого года начали работать две комиссии Федерального агентства научных организаций — комиссия по оценке результативности деятельности научных организаций, подведомственных Агентству, возглавляемая Валерием Рубаковым, и комиссия по развитию научной инфраструктуры организаций, председателем которой является Ренад Сагдеев.
О своей позиции по отношению к деятельности ФАНО рассказал академик Алексей Паршин из математического института имени В. А. Стеклова, один из подписантов письма: «Одна из проблем связана с тем, что от ученых требуют предоставлять информацию, сколько научных работ и когда будет опубликовано. С точки зрения любого человека, понимающего, как развивается наука, это полный бред. Люди же, которые же сидят в ФАНО, относятся к этому абсолютно спокойно.
После принятия законопроекта о реформе РАН и за те три года, что ФАНО руководит научными организациями возможность, время и психологические условия для научной работы во всех без исключения областях науки резко ухудшились.
Нельзя также не вспомнить о следующем случае. Летом 2014 года была создана рабочая группа ФАНО, куда входили представители из академических институтов, которыми уже руководит агентство, а также члены Академии. Мы разработали большой пакет документов — какие комиссии и советы должны быть организованы, регламент их деятельности и параметры оценки научной деятельности институтов. Спустя полгода после образования группы ее деятельность затихла – нас постепенно перестали туда приглашать. Позднее были проведены общественные выборы членов комиссии в интернете, причем в них мог участвовать любой человек, даже тот, который не имеет никакого отношения к науке. Многие активно критиковали такой подход, и я в том числе обращался к руководству ФАНО, но все недовольства были проигнорированы.
И вот, летом этого года было объявлено, что комиссия начинает свою работу по оценке, и ничего общего с документами, которые мы подготовили, в этом не было. Состав комиссии ФАНО был выбран весьма произвольным образом. А ведь от этой оценки будет зависеть судьба многих НИИ – какие из них останутся, а какие прекратят свое существование».
С другой стороны, некоторые ученые видят в работе ФАНО больше плюсов, чем минусов. Академик Николай Колчанов, директор Института цитологии и генетики Сибирского отделения РАН (ИЦИГ СО РАН) прокомментировал: «Для нашего института первый этап реорганизации заключался в присоединении к нему института сельскохозяйственной академии. В советское время существовала хорошо отработанная схема взаимодействия между прикладными и фундаментальными учреждениями.
Наш институт создавал генетические линии лабораторных животных и растений, которые потом передавались и дорабатывались селекционерами до конкретных сортов.
До 1991 года в результате совместной работы были созданы более 40 сортов сельскохозяйственных культур, чистая прибыль от внедрения которых значительно превышала годовой бюджет ИЦИГ.
После распада Советского Союза научные учреждения были закрыты, и связи между институтами разрушились. Исследовательские центры не могли доводить результаты своей работы до практической реализации, и эта проблема является повсеместной для всех институтов Академии наук. В нашем случае создание федерального центра, на базе которого объединились ИЦИГ и сельскохозяйственная академия, позволило нам выстроить схему полного цикла исследований в рамках одного института и поспособствовало ускорению процесса выведения новых сортов вне зависимости от климатических условий.
Тем не менее, единых рецептов для развития институтов нет — в каких-то случаях они должны работать самостоятельно; в нашем случае объединения оказалось полезным. В будущем мы планируем, что в состав нашего центра войдут еще два института медицинской направленности — институт терапии и практической медицины СО РАН и НИИ лимфологии. С первым институтом мы сотрудничаем уже более 30 лет и поэтому у наших институтов хороший потенциал интеграции.
Еще одна проблема, от которой страдает современная наука — то, что в рыночной экономике заказ для науки должен формироваться самой экономикой, то есть частными и государственными компаниями, а этого не происходит. Наука была брошена на произвол судьбы, финансирования катастрофически не хватает. Например, объединенный бюджет трех академий, которые перешли в ФАНО, равен годовому бюджету среднего американского университета. Необходимо увеличить финансирование и выстроить гармоничные отношения между ФАНО и РАН, и тогда дело пойдет на поправку».
С ним согласен Усеин Джемилев, председатель Уфимского Научного Центр РАН: «Один из факторов, который настораживает руководителей институтов – то, что, в рамках реструктуризации институты могут превратиться в отделы с единым юридическим лицом, а их идентичность будет потеряна. Наш центр находится на пути реструктуризации, в рамках которого сохранятся и институты, и их названия, и коллективы. Мы считаем, что это поможет нам оптимизировать структуру центра, консолидировать интеллектуальные силы и объединить материально-техническую базу. Более того, институты смогут участвовать в решении крупных федеральных и региональных программ, ведь, объединившись в федеральный центр, мы повышаем свой статус и авторитет.
Поэтому для ФАНО было бы чрезвычайно важно разработать положение и проводить реструктуризацию в соответствие с определенными алгоритмами, чтобы научному коллективу было ясно, на что они идут и на что они могут рассчитывать».
Однако в отношении необходимости информировать о будущих публикациях практически все сходятся в одном. «Для каждого института требуется «дорожная карта», в которой прописано, сколько статей будет выпущено, в скольких конференциях будет участвовать научное учреждение и так далее. Но научная деятельность – особая область человеческой деятельности, и заранее запланировать, сколько публикаций увидят свет в конце года, и сколько будет создано объектов интеллектуальной собственности можно, но не совсем правильно. Конечно, должны быть определенные критерии оценки научной деятельности сотрудников и организации в целом, но стоит проводить оценку в конце года, а создание прогноза может привести к профанации – люди будут стремиться к написанию нужного числа статей, а на качество это может повлиять отрицательно. Кроме того, критерии лучше создавать внутри учреждения» — пояснил Джемилев.
Глава РАН Владимир Фортов в данном вопросе придерживается нейтралитета. Он сообщил агентству «Интерфакс», что обращение к Владимиру Путину вызвано желанием научного сообщества усовершенствовать функционирование фундаментальной науки в России, а также четко распределить функции в хозяйственно-административном управлении и в научном управлении.
«На эту проблему неоднократно указывал президент страны, и это делалось на заседаниях совета по науке при президенте неоднократно. Сегодня стало ясно, что в ходе реформы возникает необходимость провести более четкое юридическое разделение, когда наука находится в РАН, а административно-хозяйственная функция дается ФАНО. Собственно, в этом и проблема», - прокомментировал Фортов.
Представители Федерального агентства научных организаций воздержались от комментариев насчет открытого письма Владимиру Путину.
Как передает пресс-служба ФАНО, «Все интеграционные проекты, запущенные на сегодняшний день, были инициированы самими научными коллективами и прошли все стадии обсуждения».
Ранее газета «Коммерсант» сообщила, что более ста ученых, в том числе академики и члены-корреспонденты РАН, выступили с обращением к президенту РФ. Среди подписантов – 52 академика РАН, 75 членов-корреспондентов РАН и 18 профессоров РАН. Против ФАНО высказались Жорес Алферов, лауреат Нобелевской премии по физике и Алексей Старобинский, который рассказывал в интервью изданию о теории рождения Вселенной. Ученые недовольны, что ФАНО претендует на руководство научными исследованиями и проведение оценки эффективности работы научных коллективов помимо хозяйственной деятельности.
Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков рассказал «Газете.Ru», что Владимиру Путину было доложено о письме ученых РАН.


28/07/2016

Правительственная комиссия настоящих вредителей Использование этого материала сайта газеты «Аргументы недели» в Интернет-пространстве допускается только при обязательном размещении гиперссылки на источник публикации: http://argumenti.ru/topthem

Иногда приходят такие новости, от которых не знаешь – плакать или смеяться. Плакать от похороненных надежд на возрождение страны или смеяться от тупой глупости властей предержащих, помноженной на шизофреническую алчность и ненависть к собственному народу. Такой новостью стало фактическое уничтожение НИИ сельского хозяйства «Немчиновка» – главного селекционного центра по зерновым культурам для Нечерноземья. И не только. Если вы думаете, что вас лично это не касается, то зря. Каждый пятый бутерброд в России, который утром или вечером мажут маслом, выпечен из немчиновской пшеницы. И этот бутерброд у вас изо рта вынимает любитель прокатить на личном самолёте своих собак породы корги, обладатель австрийских поместий, лондонских и московских квартир под тысячу квадратных метров, по совместительству вице-премьер кабинета министров Дм. Медведева, господин Игорь Шувалов. И хруст российской булки – Со дня на день – как только погода позволит – начнём уборку на нашем опытном поле. Думаю, в этом году получим урожайность – 140–150 центнеров с гектара. При содержании белка 16–17% и клейковины 36–40%. В Великобритании иногда фермеры собирают больше – до 160 центнеров. Но белка в таком зерне – 8%, а клейковины – максимум 16,5%. Средняя урожайность в Германии, Франции, Канаде – 110 центнера с гектара. Но также мало клейковины, мало белка. А это значит, при выпечке хлеба из неё надо использовать различные добавки. Академик Сандухадзе и его дети – новые сорта пшеницы Сейчас перед всеми ведущими мировыми селекционерами стоит задача – как совместить выросшую урожайность с падением качества зерна. И никто на неё ответа пока не дал. И только мы в НИИ сельского хозяйства «Немчиновка» смогли вывести такой сорт озимой пшеницы – «Московская 39». Он даёт и урожайность, и качество. Мало этого – устойчив к большинству традиционных заболеваний пшеницы и требует в два раза меньше удобрений, так как способен накапливать азот из почвы. А это не только экономия колоссальных денег на обработке фунгицидами, пестицидами и недешёвыми подкормками, но и мечта любого агронома – чистое, экологическое земледелие, – рассказывает «Аргументам недели» академик РАН Баграт Сандухадзе, который больше 20 лет работал над выдающейся «тридцатьдевяткой». Директор Штырхунов: «И эти поля заросли бурьяном?» Старенькая машина врио директора «Немчиновки», кандидата сельскохозяйственных наук Виктора Штырхунова мягко «ест» километры правительственного Киевского шоссе. – Всего нашими сортами ежегодно засевается 9 миллионов гектаров в России. Из них 4 миллиона – озимой пшеницей. Примерно одна пятая – почти 20 миллионов тонн – всего российского зерна выращивается из наших сортов. Для того чтобы обеспечить хлеборобов, мы должны произвести 200–300 тонн оригинальных семян только озимой пшеницы и столько же других культур. Все они находят спрос, иногда даже не можем полностью удовлетворить заказы. Плюс ежегодно любой сорт надо поддерживать, создавать оригинальные семена, которые передаются в семеноводческие хозяйства для выращивания элиты. Ещё проводить постоянные селекционные работы. Сейчас, например, одна из главных задач – создание устойчивой к полеганию, заболеваниям, перезимовке пшеницы с потенциалом урожайности более 15 тонн с гектара при сохранении качества зерна не ниже, чем у «Московской 39». Нам для решения этих поставленных государственных задач с точки зрения научной обоснованности нужно 250 гектаров пашни. И мы их пока имеем, – не отрываясь от дороги, говорит Штырхунов. Утром мажу бутерброд «Пока» – ключевое слово в мытарствах единственного в Нечернозёмной зоне селекционного центра «Немчиновка». Осенью 2010 года решением любителя афоризмов «денег нет, но вы держитесь!» тогда кресло­блюстителя Дмитрия Медведева у НИИ СХ «Немчиновка» отобрали 250 гектаров золотой, ухоженной земли и отдали её под игрушку «Сколково». С тех пор там почти ничего не построено, большая часть земли зарастает бурьяном. Грядущее богатство России Реальных инноваций из «скольково» не вышло. Разве только финансовые скандалы, в частности, по финансированию российским бюджетом американского Массачусетского технологического университета, сотрясают пашню, на которой когда-то колосилась золотая пшеница. – Когда 5 лет назад у нас отбирали землю, мы попали на приём к вице-премьеру Виктору Зубкову. Он удивился, мне, мол, доложили, что там только бурьян растёт. Говорит – поехали к вам. Я испугался, что на стол подать такому гостю? Хорошо, накануне был мой день рождения, осталось чем угостить. Вот за этим столом Зубков и сидел. Тут же был решён вопрос о том, что нам отдают те же 250 гектаров пашни в нашем же опытном хозяйстве Толстопальцево около Внуково. И выделят 500 миллионов рублей для обустройства. Путин, как глава правительства, подписал это распоряжение, – рассказывает на маленькой кухоньке института академик Сандухадзе. На эти деньги (хотя они и шли «кривым путём» с 20%-ным налогом!) институт на новом месте построил ангары для сельхозтехники, бытовки для рабочих и учёных, обнёс часть территории сплошным железобетонным забором. Дорогая, но необходимая мера безопасности. Окружающие дачники уже привыкли гонять на пустынных полях на квадроциклах, выгуливать там своих собак, жечь костры. А некоторые новые линии, которым только предстоит стать знаменитыми сортами, десятилетиями высаживаются на квадратике метр на метр. И если по этим уникальным 10–20 колоскам прокатиться с ветерком – сорт будет потерян навсегда. Вместе с многолетним трудом селекционера. Но до сих пор по разным причинам не смогли подключить электричество, нет воды и канализации. Учёные каждый день мотаются из Немчиновки во Внуково и обратно. Но работают даже в таких условиях (что русскому селекционеру терпимо – немцу смерть!) – каждый год в Госреестр селекционных достижений сельхозкультур вносится несколько новых «немчиновских» сортов. И это не только пшеница, но и рожь, и тритикале, и другие зерновые культуры. – Тут вообще поля были низкоокультуренные. Специальной техникой выравнивали микрорельеф, убирали камни, проводили мелиоративное глубокое рыхление, известковали, вносили органические удобрения. Сейчас с местными жителями сохраняем нейтралитет. Они не заходят к нам на поля, мы не мешаем им. Да и поля перспективу из окон домов не закрывают, – показывает ровные делянки, уходящие за горизонт, и.о. директора Штырхунов. А домики вокруг, надо сказать, не из дешёвых. Построенная за госденьги асфальтовая дорога, в паре километров Киевское и Боровское шоссе, плюс уже московская, а не областная прописка. В отличие от опытного поля «Немчиновки» есть свет, газ, вода. Участки в стандартные 6 соток от 5 млн рублей. Лакомое место! Напёрсточники из правительства Как такой уголок природы мог пройти мимо рейдеров из правящего кабинета министров?! И вот 17 июля на сайте правительственной комиссии по развитию жилищного строительства появляется постановление об изъятии у института 82,68 га и их передаче федеральному фонду содействия жилищного строительства. Причём изымаются именно те участки, которые уже огорожены забором, на которых проведены за счёт тех самых 500 путинских миллионов рублей мелиоративные работы, стоит электроподстанция. Комиссия голосовала заочно, то есть – не глядя на поля, засеянные колосом. Но голосовала единогласно. Давайте вчитаемся в эти фамилии, которые приговорили российскую, лучшую в мире, озимую пшеницу (и не только!) к уничтожению. Главный – миллионер и вице-премьер Игорь Шувалов. Министр строительства Михаил Мень (сын бессребреника отца Александра Меня), министр юстиции Александр Коновалов (однокашник премьера Медведева), начальник «Агентства по ипотечному кредитованию» Александр Плутник (протеже Шувалова), замминистра сельского хозяйства Елена Астраханцева (экономист со знанием иностранных языков, работала в аппарате другого вице-премьера, отвечающего, кстати, за сельское хозяйство, – А. Дворковича), замминфина А. Иванов, замминэко, руководитель Росимущества Д. Пристансков (выходец из «Норникеля»), зампредседателя комитета Госдумы по земельным отношениям и строительству Мартин Шаккум (его фамилия, кстати, часто светится в земельных скандалах) и ещё несколько народных благодетелей чином поменьше. В аппарате Шувалова, кстати, коллегам заявили – там всё заросло бурьяном. Не были, не видели, но знаем! Глава ФАНО М. Котюков, у которого, собственно, и забирают земли, предусмотрительно выведен из-под удара поправочкой о том, что голосовать не должен. Итого 12 лжеапостолов российского капитализма, меняющего хлеб Родины на коттеджи для нуворишей за «толику малую». А теперь следите за руками напёрсточников. Сейчас кадастровая стоимость всей земли – 250 га пашни (всего 374 га, но остальное – лес, болота и овраги) – чуть больше 32 млн рублей. Относительно немного, так как это земли для проведения сельскохозяйственных работ. Строить жильё нельзя категорически. При переводе их в категорию земель под строительство эти гектары уже будут стоить миллиарды. А после постройки «домиков» – десятки, если не сотни миллиардов. Неплохая выйдет, наверное, «зарплата» за заочную подпись. Мидасы из Белого дома – Если у нас отберут эти 82 гектара пашни, то на всемирно известном НИИ СХ «Немчиновка» можно ставить крест и закрывать его вообще. Другие участки, которые остаются нам, по многим причинам не подходят. Не пройдёт техника, нет ограждения, невозможно использовать ту почву, которая там. Пусть забирают их. Но нет, надо уже облагороженные взять. С нами никто не советовался, никто на эти опытные поля не приезжал, и говорить о неэффективности их использования – значит просто-напросто лгать. Так же как лгали, когда по той же схеме и те же лица пытались забрать 100 гектаров земли у Тимирязевской сельхозакадемии. Если её всё-таки отберут, то я – академик РАН – объявлю бессрочную голодовку. Вот позор на весь мир будет! Я не могу бросить свою пшеницу, ведь детей не бросают, – заявил «АН» 85-летний Баграт Сандухадзе. И глядя ему в глаза, понимаешь – такой объявит. Лучший в мире сорт пшеницы, который «закапывает» Шувалов По его подсчётам, если продолжить работу над новыми сортами, то уже через несколько лет Россия поднимет свой общий урожай пшеницы со 100 до 200 млн тонн. Причём с той же площади пашни, которая используется сегодня. А Центральный нечернозёмный регион сможет обеспечить не только себя, но и всю страну настоящим зерном 1-го, 2-го и 3‑го классов. И ещё поставлять на экспорт. «В случае лишения института экспериментальной базы работа по селекции и семеноводству будет полностью парализована. В результате около 30 регионов в Центральной части РФ останется без сортовых семян, необходимых для посева более 8 миллионов гектаров зерновых культур», – говорится в официальном письме института «Немчиновка» в адрес и премьера Медведева, и главы ФАНО Котюкова, и мэра Москвы Собянина. Под этими письмами поставили свои подписи десятки академиков и членов-корреспондентов РАН, доктора и кандидаты наук. Люди, благодаря которым каждый день мы едим свой, российский, хлеб. В том числе и члены правительства. Или им на частном самолёте из Франции круассаны привозят? Нет, на полях Управления делами президента растёт та же озимая и яровая пшеница, семена которой вырастили в НИИ СХ «Немчиновка». Что вы жрать будете, господа хорошие, когда убьёте этот институт? Царь Мидас, который всё, к чему прикасался, превращал в золото, плохо кончил. Вас не пугает его судьба? Редакция «АН» очень просит Виктора Зубкова – специального представителя и личного друга президента России Владимира Путина: «Уважаемый Виктор Алексеевич! Пять лет назад вы преломили хлеб с академиком Багратом Исменовичем Сандухадзе на маленькой кухне «Немчиновки». Помогли спасти уникальную российскую пшеницу и сам институт. Неужели вам не обидно, что «нынешние» экономисты и юристы, считающие, что булка растёт на дереве, уничтожают и Ваш труд? Сейчас, пожалуй, надежда осталась только на Вас и Владимира Путина. Иначе эти временщики из породы «правительственных корги» походя уничтожат всю страну!»

Использование этого материала сайта газеты «Аргументы недели» в Интернет-пространстве допускается только при обязательном размещении гиперссылки на источник публикации:
http://argumenti.ru/toptheme/n549/460911


27/07/2016

Действия ФАНО вызывают шок: химический институт хотят объединить с поликлиникой

Последней каплей, которая переполнила чашу терпения многих ученых, недовольных действиями Минобрнауки и ФАНО (Федерального агентства научных организаций) стала кампания по реструктуризации институтов, которая сейчас активно развернулась в регионах. Михаил Садовский - один из академиков, заведующий лабораторией теоретической физики Института электрофизики УрО РАН, подписавший накануне Открытое письмо президенту с просьбой избавить институты от пагубного влияния ФАНО, объяснил «МК» свою позицию.

Действия ФАНО вызывают шок: химический институт хотят объединить с поликлиникой
Фото — uran.ru

Инициаторами письма стали ученые, объединившиеся в так называемый «Клуба 1 июля» - одного из центров борьбы с правительственной реформой РАН. Михаил Садовский — среди них.

- Ученые давно высказываются против неприемлемых способов реформирования науки, которое затеяли чиновники. Но что именно послужило поводом для написания письма сейчас?

-Последней каплей стала совершенно безумная кампания по реструктуризации институтов РАН - объединению филологов с физиками, математиками и историками, - говорит Михаил Виссарионович. - Это уже произошло в Красноярске, это происходит в Коми, в Пермском научном центре, в Удмуртском научном центре, в Дагестане. Соответствующие попытки предпринимаются сейчас и у нас в Екатеринбурге. А ведь объединение разнородных институтов это совершенно неестественный путь развития, потому что нормально развитие науки происходит только путем деления. Она должна развивается, как дерево, выбрасывая новые и новые ветки. И обратно ветки не срастаются.

- Приведите примеры такого деления.

- Как развивалась советская физика? Первый физический институт, Ленинградский физтех породил из себя Харьковский физтех, Уральский физтех, который сейчас называется Институтом физики металлов, и был еще Сибирский физтех. Другой пример, более современный, - это история развития ФИАН, который, став очень большим разделился на ФИАН (Физический институт РАН), ИОФАН (Институт общей физики РАН) и Институт ядерных исследований, что в Троицке.

Вторая сторона дела, объясняющая, почему мы против объединения. Опыт последних 25 лет совершенно четко показал, что в современных, постсоветских экономических условиях, эффективно работают сравнительно небольшие институты. Они легко управляемы, легче приспосабливаются к различным реалиям постоянно меняющейся экономики. Я считаю, что оптимальной численностью для института является от 200 до 400 человек, потому что имею конкретный опыт работы в крупном и довольно небольшом институте. Крупные испытывают большие организационные трудности. Там картридж купить, и то проблема. Не поверите, но порой эта мелкая покупка занимает 2-3 месяца! В небольшом институте такие насущные проблемы решаются гораздо проще: вышел, купил в магазине, отчитался кассовым чеком.

Одно дело, когда институты объединяют по сходным тематике... Вы будете смеяться, но один из новых проектов ФАНО, который сейчас бурно обсуждается в Екатеринбурге, касается объединения Института высокотемпературной электрохимии с... поликлиникой!

- С поликлиникой?! Я не ослышалась?

- Да, с поликлиникой УрОРАН. Врачей в поликлинике хотят обозвать научными сотрудниками, а Институт электрохимии заодно с фундаментальными исследованиями будет обрабатывать... зубные коронки. Есть идея еще более радикальная - объединить всех в один Федеральный Исследовательский центр. Тогда и археологи, и теплофизики, и химики, и металлурги, и биологи будут в одном котле вариться. Можно себе представить, как это будет управляться?

-В ФАНО на все это отвечают, что все процессы объединения происходят на добровольной основе...

- Я слышал об этом. На самом же деле все это происходит, как в том анекдоте про палача и жертву, которая спрашивает: “Веревки свои приносить или вы дадите?” А именно, руководству института делаются предложения, от которых нельзя отказаться, под негласными угрозами вплоть до прекращения финансирования. Документов, фиксирующих все это, нет конечно. Разговор, обычно это происходит на собраниях директоров, ведется следующим образом: «Вы давайте соглашайтесь по-хорошему, в этом году еще можно добровольно. А вот со следующего года будет принудительно”. Все это, увы является печальным последствием реформы РАН 2013 года, когда институты РАН переподчинили ФАНО. Люди из этой структуры в основном интересуются цифрами: а сколько статей мы напишем к следующему году? Я много лет работаю заведующим маленькой лаборатории теоретической физики из семи человек. И вот люди - завхозы и финансисты, - которые даже не понимают смысла слов о том, чем наша лаборатория занимается, требуют с меня цифры до 2021 года...

- Вы сами понимаете, зачем им все это нужно?

- Одним из простейших объяснений является то, что у ФАНО после объединения трех академий в подчинении оказалось более тысячи юридических лиц. Даже при немалой численности работников самого ФАНО, которая примерно составляет 500 человек, это много. Управлять этой махиной им просто не под силу. Вторая причина - Министерство финансов, у которого, чем меньше бюджетополучателей, тем лучше. Это такое материалистическое объяснение. Идеалистическое же объяснение заключается в следующем. Чиновникам (в основном все они — недоделанные юристы и экономисты, которые расплодились за последние 25 лет) нужно оправдывать свое существование и зарплаты, показывая бурную деятельность. За счет чего? Надо доказывать, что старое работает неэффективно и создавать всевозможные поводы для «революций» и «реформ». Работают они, увы, в меру своего понимания, придумывают новые правила и регламенты. При этом никто из нас не возражал бы, если бы они занимались своими прямыми обязанностями — хозяйственной деятельностью, регистрацией собственности... Но ведь они, невзирая на свою некомпетентность, замахнулись на управление непосредственно наукой. А это уже грозит настоящей катастрофой. Перефразируя знаменитую фразу Генри Форда, скажу: «Доверьте бухгалтеру принимать решения - и вы потеряете науку".


26/07/2016

Президент Путин услышал ученых, попросивших освободить их от ФАНО

Впереди — либо ликвидация ненужной надстройки, либо гибель российской науки. На момент написания этой заметки под петицией, адресованной президенту страны Владимиру Путину подписались уже более 150 самых уважаемых представителей российской науки. Ближе к вечеру в понедельник от президента пришел ответ: он услышал ученых и должен проанализировать ситуацию. «МК» вместе с учеными разбирался в требованиях, изложенных в Открытом письме президенту, опубликованном на сайте Общества научных работников.

Президент Путин услышал ученых, попросивших освободить их от ФАНО
фото: kremlin.ru

Авторы начинают письмо с напоминания о том, что кризис в российской науке начался задолго до ее реформы, с начала 1990-х годов. Бедственное финансовое положение дополняют все новые и новые «реформы». Результатом этих, зачастую бессмысленных, инициатив госчиновников становится лишь последовательная деградация.

Реформу Российской академии наук (РАН) 2013 года ученые называют «смертельным ударом».

В качестве самых нелепых проектов новых «эффективных менеджеров» от ФАНО (к нему в 2013-м году перешли все академические институты) подписанты называют укрупнения институтов путем их объединения на “междисциплинарной” основе.

Отмечается также другие «результаты», достигнутые горе-реформаторами с начала преобразования системы:

- падение авторитета науки в обществе, а российской науки – в мире,

- полное разрушение системы управления наукой,

- демотивация и деморализация активно работающих ученых,

- новая волна научной эмиграции, особенно среди молодежи,

-резкая активизация бюрократов и проходимцев от науки,

- уменьшение доли качественных отечественных публикаций в мировой науке.

Тут же академики предлагают ряд неотложных мер по спасению ситуации:

- Все права учредителя научных институтов следует вернуть РАН, сделав ФАНО составной ее частью, отвечающей только за хозяйственные вопросы и управление имуществом, но никак не за руководство научными исследованиями и оценку эффективности работы институтов и их руководства.

- Немедленно прекратить разрушительную кампанию по бессмысленной реструктуризации системы существующих институтов РАН, проводимой без одобрения научного сообщества и без ясного понимания целей и задач, равно как и структуры современной науки.

- Вывести академическую науку из-под юрисдикции Министерства образования и науки. По мнению ученых, следует вообще образовать новое Министерство образования и независимый Государственный комитет по науке и технологиям (ГКНТ) как центрального органа по организации прикладных исследований в стране.

- Кратно увеличить финансирования академической науки.

- Включить активно работающих ученых, пользующихся доверием научного сообщества и мировым признанием, в систему государственного управления наукой.

Под данным обращением среди 150 подписей стоят подписи таких известных академиков РАН, как Евгения Александрова, Жореса Алферова, Александра Асеева, Льва Зеленого, Бориса Ковальчука, Геннадия Месяца, Александра Некипелова, Виктора Полтеровича, Михаила Садовского, а также 76-ти членов-корреспондентов РАН и 18-ти недавно избранных молодых профессоров РАН.

Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков сообщил ближе к вечеру 25 июля, что Владимиру Путину доложили о письме более 100 ученых РАН, которые высказали озабоченность тем, что Федеральное агентство научных организаций вместо чисто хозяйственной деятельности претендует на руководство научными исследованиями и оценку эффективности работы научных коллективов.

Пресс-секретарь президента также пояснил, что в Кремле ознакомились с материалами, опубликованными в СМИ по поводу этого открытого письма и с большим вниманием относятся к тем озабоченностям, которые высказаны учеными.

При этом однако он отметил, что в Кремле хорошо знают и об альтернативных точках зрения, в частности, о позитивных сторонах, которые принесла реформа Академии наук. Он подчеркнул, что сейчас важно проанализировать эти озабоченности на фоне общей картины и кладя на чашу весов все точки зрения.

Комментарий президента РАН Владимира Фортова:

«Я не подписал это публикацию, потому что был в это время в командировке. В ней отражена главная проблема, которая обсуждалась уже много раз. Она возникла тогда, когда возникла реформа и разделение функций управления наукой между РАН и ФАНО. Тогда было ясно, и президент страны это подчеркивал, что идея научной составляющей и хозяйственно-административной будет срабатывать только тогда, когда разделение будет четко организовано. Этот тезис мы и проповедовали всегда. На деле же, в течение двух лет мы наблюдаем, что наши точки зрения с ФАНО расходятся, граница между нами становится все более деформированной. Был придуман принцип двух ключей, который по предложению президента был зафиксирован в форме соглашения. Но сейчас мы видим, что этого недостаточно, поскольку часто сталкиваемся с тем, что граница отодвигается в сторону науки. ФАНО, как нам кажется, берет на себя функции, которые ему не свойственны. Все остальное, написанное в письме является лишь следствием нарушения этого главного принципа».


26/07/2016

Президенту Российской Федерации Путину В.В.

Господин Президент!

Российская фундаментальная наука переживает кризис с начала 1990-х годов, и не только вследствие бедственного финансового положения. На протяжении уже многих лет она подвергается беспрецедентному давлению со стороны государственных структур, затевающих все новые и новые “реформы”, результатом которых становится ее последовательная деградация. В числе их реформа Российской академии наук (РАН) 2013 года, когда академической науке был нанесен почти смертельный удар. Сейчас начался ее новый этап, который непосредственно коснется всех институтов и всех сотрудников. На уровне правительства и от имени Федерального агентства научных организаций (ФАНО) не в меру ретивыми “эффективными менеджерами” выдвинуты и реализуются совершенно нелепые проекты укрупнения институтов путем их интеграции на “междисциплинарной” основе. Делается это по злому умыслу или по недомыслию — вопрос второстепенный, важно то, что до “окончательного решения” судьбы науки в России осталось уже совсем немного. Время политкорректности закончилось, давно пора назвать вещи своими именами.

Сейчас стало совершенно очевидным, что последние три года реформы фундаментальной науки в России не принесли никаких положительных результатов. К явно отрицательным ее следствиям относятся: падение авторитета науки в обществе, а российской науки – в мире, полное разрушение системы управления наукой, демотивация и деморализация активно работающих ученых, новая волна научной эмиграции, особенно среди молодежи, резкая активизация бюрократов и проходимцев от науки, подмена научных критериев оценки бессмысленной формалистикой, уменьшение доли качественных отечественных публикаций в мировой науке. В результате мы стоим на грани окончательной ликвидации конкурентноспособной научной отрасли — одной из традиционных опор российской государственности. Ситуация стала критической и требует принятия неотложных мер со стороны высшего руководства страны.

В этой связи мы считаем, что Федеральному Собранию и Правительству необходимо срочно внести существенные коррективы в программу научных реформ. Главными из них должны стать признание фундаментальной науки самостоятельной и самоценной областью деятельности, включение ее развития в список государственных приоритетов, восстановление единства системы научных институтов и РАН. Без этого невозможно создание современной инновационной экономики в нашей стране.

Первыми шагами на этом пути могли бы быть следующие решения:

1. Переподчинение ФАНО Российской академии наук, чтобы эта организация стала ее составной частью и отвечала только за хозяйственные вопросы и управление имуществом, но никак не за руководство научными исследованиями, утверждение их планов, оценку эффективности работы институтов и их руководства. Все права учредителя научных институтов следует вернуть РАН.

2. Все научные институты РАН должны рассматриваться как неотъемлемая часть Российской академии наук и вести исследования под ее научно-методическим руководством.

3. Немедленное прекращение разрушительной кампании по бессмысленной реструктуризации сложившейся за многие годы системы существующих институтов РАН, проводимой без одобрения научного сообщества и без ясного понимания целей и задач, равно как и структуры современной науки.

4. Вывод академической науки из-под юрисдикции Министерства образования и науки. Кардинальный пересмотр приоритетов и принципов работы этого министерства путем образования нового Министерства образования и независимого Государственного комитета по науке и технологиям (ГКНТ) как центрального органа по организации прикладных исследований в стране.

5. Воссоздание в системе РАН научной аспирантуры, нацеленной на подготовку ученых - исследователей, передача РАН контроля над ВАК.

6. Кратное увеличение финансирования академической науки и радикальный пересмотр структуры этого финансирования. Вместо идеи укрепления науки за счет “покупки” ученых за рубежом создание нормальных условий для ученых, работающих в России.

7. Реальное включение активно работающих ученых, пользующихся доверием научного сообщества и мировым признанием, в систему государственного управления наукой, восстановление академических свобод и демократического самоуправления научных учреждений.

Все эти меры требуют существенного изменения существующей законодательной базы в области управления наукой, что должно быть в числе приоритетных задач нового соcтава Государственной Думы, Совета Федерации и Правительства. Коррекция реформы российской науки должна разрабатываться и проводиться не вопреки, а вместе со всем научным сообществом. Научное творчество должно быть свободным, в том числе и от разного рода целеуказаний людей, ничего в нем не смыслящих. Только ученые могут определить, что в науке актуально, а что нет, чем надо заниматься, а чем нет, и как нужно организовать научную работу. Необходимо признать, что без базовой фундаментальной науки невозможно развитие прикладной науки и обеспечение достойного уровня высшего образования, современной промышленности и обороноспособности страны. Время не ждет, мы находимся на последнем рубеже и отступать дальше некуда!
Подробнее: http://kommersant.ru/doc/3046956


25/07/2016

РАН против профанирования

Российские ученые коллективно выступили против Федерального агентства научных организаций (ФАНО), которое занимается имущественными вопросами Российской академии наук (РАН). В открытом письме президенту Владимиру Путину академики, членкоры и профессора РАН заявляют, что ФАНО вместо чисто хозяйственной деятельности претендует на руководство научными исследованиями и оценку эффективности работы научных коллективов. В качестве примера они указывают на волну объединений НИИ различного профиля в единые научные центры. По словам ученых, ФАНО принуждает директоров к слиянию, угрожая в противном случае лишить финансирования. В самом агентстве заявили “Ъ”, что все решения об укрупнении институтов происходят по инициативе самой РАН и согласованы с руководством академии.

Под открытым письмом президенту Владимиру Путину поставили подписи более ста человек — академики, члены-корреспонденты и профессора РАН. «Время политкорректности закончилось, давно пора назвать вещи своими именами,— говорится в документе.— Сейчас стало совершенно очевидным, что последние три года реформы фундаментальной науки в России не принесли никаких положительных результатов. Мы стоим на грани окончательной ликвидации конкурентоспособной научной отрасли — одной из традиционных опор российской государственности. Ситуация стала критической и требует принятия неотложных мер со стороны высшего руководства страны».
Как реформа РАН незаметно вошла в фазу, в которой она коснется каждого

Как рассказал “Ъ” один из авторов письма, член президиума Уральского отделения РАН Михаил Садовский, поводом для обращения стал процесс реструктуризации институтов РАН, стартовавший несколько месяцев назад. В апреле глава ФАНО Михаил Котюков в интервью «Российской газете» рассказал, что в стране существует множество небольших научных институтов с маленьким научным коллективом. «Во многих из них качество управления научными исследованиями вызывает сомнения»,— заявил он, добавив, что более 200 институтов уже высказали готовность объединиться в единые научные центры для улучшения работы.
Почему ФАНО предложило институтам заплатить за аспирантов

«Само по себе объединение нормально, когда оно затрагивает коллективы со схожей тематикой исследования,— говорит господин Садовский.– Но ФАНО интересует лишь вопрос финансов, поэтому они механически объединяют по территориальному принципу — физиков с филологами, а химиков с историками. В Красноярске собираются просто объединить все НИИ в один центр, то же самое в Коми, в Перми». Ученый называет происходящее «разрушением десятилетиями выстраиваемой системы академических НИИ».

Кроме «немедленного прекращения разрушительной кампании по бессмысленной реструктуризации» авторы письма просят президента переподчинить ФАНО Российской Академии наук, «чтобы эта организация стала ее составной частью и отвечала только за хозяйственные вопросы и управление имуществом, но никак не за руководство научными исследованиями». «Когда затевалась реформа, нам обещали, что ФАНО возьмет на себя лишь “не свойственные ученым функции”,— вспоминает Михаил Садовский.— Но на самом деле за три года таких “несвойственных функций” только прибавилось. Я вынужден отправлять в ФАНО планы о том, сколько научных статей я напишу к 2021 году. Любой занимающийся наукой человек понимает, что дать такой прогноз просто невозможно».
Какие реорганизационные катаклизмы ждали российских ученых в нынешнем году

«Эти проблемы давно обсуждаются в научных кругах, на общем собрании РАН. Появление письма — реакция на развитие ситуации за три года, прошедших после реформы РАН,— добавляет член-корреспондент РАН, известный историк Аскольд Иванчик.— Положение ученых, занимающихся фундаментальной наукой в России, и раньше незавидное, сильно ухудшилось. Одна из важных причин — в том, что они оказались полностью подчинены чиновникам и вынуждены все больше времени тратить на бессмысленную отчетность и борьбу со странными административными инициативами». По его словам, РАН «практически утратила возможность влиять на управление наукой, а ФАНО, получившее все полномочия, для этого не обладает достаточной компетенцией». «Между этими двумя институциями удалось наладить взаимодействие, но оно нередко дает сбои,— говорит господин Иванчик.— А главное, что ситуация парадоксальная по самой сути: научными исследованиями руководят не ученые, а финансисты и хозяйственники, которые вообще-то должны не более чем обеспечивать материальные условия для научной работы». Он напомнил, что полгода назад члены Клуба 1 июля (неформальное объединение академиков, выступивших против реформы РАН в 2013 году — "Ъ"), сделали схожее заявление. «Мы рады, что в защиту этой точки зрения открыто выступает все больше наших коллег»,— сказал господин Иванчик. Историк подчеркнул, что авторы письма приняли решение обратиться к президенту Путину, так как «решение о реформе РАН было поддержано им и может быть изменено только на том же уровне. Обращение в любой другой адрес в этой ситуации не имеет смысла».
Почему гранты на научные исследования были частично заморожены

В ФАНО не согласны с претензиями академиков — представители агентства подчеркивают, что «все интеграционные проекты, запущенные на сегодняшний день, были инициированы самими научными коллективами». В пресс-службе агентства напомнили, что между ФАНО и РАН подписан специальный регламент, который определяет процедуру реструктуризации. «Ни один проект об объединении институтов не может быть одобрен без согласия научных коллективов. Сами ученые пишут на имя руководителя ФАНО России письмо, в котором объясняют, почему необходимо объединить институты, какие новые возможности в плане науки у них появятся,— заявили в агентстве.— Инициатива научных коллективов обсуждается на ученых советах каждого из институтов. Интеграционный проект обсуждается с РАН и отраслевыми министерствами и ведомствами. После одобрения президиумом РАН проект выносится на обсуждение в аппарат правительства РФ, и только потом руководитель ФАНО России подписывает соответствующий приказ».

«Добровольность объединения только декларируется, а по факту директоров институтов принуждают к такому решению, обещая в противном случае лишить финансирования»,— заявляет Михаил Садовский. В любом случае, утверждает он, распоряжаясь финансами, чиновники из ФАНО оказывают влияние на сами научные исследования. «Строго говоря, план работы моей лаборатории утверждает лично глава ФАНО,— говорит господин Садовский.— Может, он и хороший финансист, но почему я должен согласовывать работу с человеком, который не разбирается в физике».
Михаил Фейгельман, заместитель директора Института теоретической физики имени Л. Д. Ландау РАН, профессор МФТИ:

«С одной стороны, в ФАНО действительно нет людей, которые бы вообще чего-нибудь думали про науку. С другой стороны, Академия наук свой шанс как-нибудь реформироваться, похоже, упустила. Не только потому, что с ней произвели всю эту гнусную манипуляцию три года назад, но и потому, что среди членов академии наук довольно мало людей, которые понимают, что нужно меняться. Они есть, многие из них представлены в списке подписавших это письмо, но в целом, относительно общей массы граждан, я боюсь, их немного.

Я не вижу способа что-нибудь всерьез улучшить в этой ситуации. Совершенно ясно, что в руководящих кругах этой страны нет никакой заинтересованности в существовании настоящей науки. Все происходящее — это разного рода и разного масштаба пиар-активность, разумеется, с человеческими жертвами. Как-то очень мало заинтересованных в том, чтобы увидеть, в чем заключается реальность. Гораздо больше заинтересованности в том, чтобы выслужиться перед начальством, провести очередную реорганизацию и поставить галочку»

Николай Прохоров, сотрудник Института микробиологии РАН:

«Основная проблема реформы в том, что она не идет. Рядового сотрудника академии она пока не касается. Какая у меня была зарплата, такой она и осталась. Сколько времени занимала покупка реактивов, столько она и занимает. Все те проблемы, которые в действительности существуют уже много лет и делают занятие наукой в России чрезвычайно неэффективным в силу того, что тратится колоссальное количество времени на вещи, не связанные с научной работой, — все это осталось по-прежнему, никаких перемен нет.

Нездоровая конъюнктура, мне кажется, не позволит эффективно реформировать науку, потому что нужно реформировать большое количество смежных областей. В России ничего не производится, мы вынуждены закупать реактивы через российские компании, которые привозят их из-за рубежа. И этот процесс катастрофически устроен, уходит просто бездна времени. Наука, существующая в отечественных реалиях, не может быть реформирована сама по себе. Нужно реформировать все вместе. А что с академиками произойдет, отнимут у них что-то или не отнимут — это погоды не сделает»

Михаил Гельфанд, заместитель директора Института проблем передачи информации РАН, доктор биологических наук:

«Мне кажется неверным тот рецепт, который предлагается — фактически реконструкция той системы, которая была несколько лет назад, или даже (если говорить про Госкомитет по науке и технике) в советские времена. Заталкивать зубную пасту обратно в тюбик — это дело довольно безнадежное. Кроме того, я не склонен считать, что советские времена, когда работал ГКНТ, были идеальными. Уж тогда надо отдел науки при ЦК КПСС тоже восстанавливать, что тоже мне кажется неправильным.
Я согласен, что надо увеличивать финансирование — то, что у нас сейчас, довольно позорно на уровне государств, которые считают себя цивилизованными. Увеличение финансирования должно сопровождаться кардинальным улучшением качества конкурсных процедур, особенно для больших проектов, от нескольких миллионов и дальше. Они должны происходить с обязательным использованием международной экспертизы, что, по-видимому, в нынешних политических условиях не очень реально. Но, тем не менее, стремиться к этому надо»
Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/3046952


25/07/2016

Академики раскритиковали Стратегию научного развития России: много слов, мало смысла

Минобрнауки подготовило проект Стратегии научно-технологического развития России на долгосрочный период, которая богато сдобрена иностранными терминами. Что же касается смысла и четких посылов, которые должна иметь такая Стратегия, их, увы, большинство представителей научного мира так и не увидели. Корреспондент «МК» тоже проштудировала многостраничный текст проекта и с первых же строк была крайне озадачена. Первое впечатление: этот текст явно писал человек из прекрасного далека. Судите сами, - за точку отсчета он взял такие постулаты: «качество жизни нашего населения по основным параметрам уже приблизилось к странам-лидерам», «Россия сегодня – один из мировых лидеров в научно-образовательной сфере», а «Российский исследовательский потенциал является одним из самых значительных в мире», особенно «по объемам государственных инвестиций и по числу занятых сотрудников». Всем известный прожектер Остап Бендер отдыхает...

Академики раскритиковали Стратегию научного развития России: много слов, мало смысла
фото: Алексей Меринов

Старая английская поговорка гласит: есть просто ложь, есть наглая ложь и есть статистика. Вот со статистики и начнем. По данным Росстата, на сентябрь 2015 года, в стране 16,1 млн. человек (11,2% от общей численности населения России) живет за чертой бедности, свыше 25% экономически активного населения России не имеет официального трудоустройства (19,4 млн. из 77 млн. человек), 36% (55,6 тысяч) всех сельских населенных пунктов России относится к числу вымирающих (имеют население менее 10 человек, либо не имеют населения вовсе). Это и есть те самые параметры, по которым, надо полагать, качество жизни приблизилось к странам-лидерам.

По мнению же авторов Стратегии, особых проблем ни в жизни россиян, ни в развитии науки и техники в стране уже нет, и «для устойчивого развития России», ей осталось лишь «систематизировать интеллектуальный потенциал», чтобы обеспечить за счет него «сбалансированное дополнение природных, территориальных ресурсных возможностей страны». Ну для пущей важности, можно поднять уровень персонифицированной медицины, сократить неэффективное использование человеческих ресурсов за счет развития «безлюдных технологий» (это так они робототехнику обозвали) и усовершенствовать транспорт.

Более того. Если верить документу, мы уже осуществили скачок к новому этапу развития научно-технологической системы и даже решили задачи по совершенствованию исследований и разработок, а самое главное - улучшили условия труда научных работников и создали условия коммерциализации результатов их интеллектуальной деятельности.

Получается, что большинство моих знакомых научных сотрудников, заведующих лабораторий и директоров академических институтов — слепые люди? Не видят, не чувствуют, как им уже стало хорошо?! А тот же Росстат, утверждая, что «актуальные исследовательские запросы со стороны предпринимательства в стране отсутствуют» (сентябрь 2015 года), просто нагло врет?

Чтобы выяснить, кто на самом деле оказался слеп и глух, я обратилась к заместителю президента РАН, начальнику Информационно-аналитического центра “Наука” Владимиру ИВАНОВУ.

- Как мы понимаем, данная Стратегия должна быть направлена на решение тех вопросов, которые определил президент в Стратегии национальной безопасности страны в декабре 2015 года: это обороноспособность, повышение качества жизни, выведение страны в независимые лидеры. Все эти пункты требуют технологического обеспечения. Как их решить? Надо запустить полный инновационный цикл, состоящий из тесной взаимосвязи фундаментальной, прикладной науки и наукоемкого производства. Если прикладная наука у нас еще худо-бедно представлена в госкорпорациях, то с первым и третьим пунктами у нас большие проблемы. Три года прошло с момента запуска реформы Академии, и пока ни о каких положительных сдвигах говорить не приходится. Наоборот, мы наблюдаем обратную картину: финансирование сокращается, и будет сокращаться, количество ученых сокращается. Если нет своих фундаментальных результатов, мы будем пользоваться чужими. Дадут нам их или нет — большой вопрос. Если мы помним историю атомного проекта, то как раз в СССР работы по нему активизировались, когда стало понятно, что в других странах это направление является закрытым.

- Согласно Стратегии, к 2025 году мы должны будем уже запустить свое производство.

- Это нереально, потому что, как я уже говорил, у нас разрушено первое и главное звено цепи — фундаментальная наука, и нет никаких планов в Стратегии по ее укреплению. Система научных исследований должна была выстроена, как это сделано во всех развитых странах: США, Франции, Германии. В последней, к примеру, существуют четыре научных общества, самое известное из которых общество Макса Планка. Это фактически наша Российская академия наук в дореформенном состоянии. В Китае — академия наук тоже является аналогом нашей прежней системы. У нас уже нет ни одной структуры, которая бы отвечала за развитие фундаментальной науки, нет также ни одного госоргана, который управлял бы развитием науки и технологий в целом и координировал бы действие академических НИИ, университетов и госкорпораций.

Дмитрий Медведев и Владимир Фортов на общем собрании РАН в марте 2016 года обсуждали взаимодействие ученых и чиновников. К сожалению, на деле все выходит иначе. Фото: government.ru

- Думаю, тут чиновники из Минобрнауки с вами поспорят.

- Это министерство отвечает за небольшой сектор. К примеру, медицинские исследования или атомные из его поля влияния выпадают. РАН в дореформенное время оказывала влияние на все отрасли, но ее, увы, лишили этих полномочий.

По мнению Иванова, одним из существенных упущений является еще и то, что в главном стратегическом проекте Минобрнауки России на долгосрочный период не предложено реального механизма достижения технологического паритета страны перед другими странами.

- Ведь надо, чтобы при любом, даже самом неблагоприятном стечении обстоятельств, наша страна могла быть независима от иностранных технологий. Но этого там нет. А если этого нет, то пропадает смысл вообще о чем-то другом говорить. Есть другое: в разделе о главных принципах нашего научно-технологического плана до 2035 года четко прописан весьма сомнительный пункт «Прозрачность и открытость», в котором безо всяких оговорок и исключений сказано о том, что мы однозначно должны открыть всем и вся информацию об исследователях, инженерах, технологических предпринимателях и полученных ими результатах. Тогда вопрос: а как мы будем обеспечивать национальную безопасность?

В общем, если мы не ставим себе амбициозную задачу вернуть себе технологическое лидерство и готовы идти, как и прежде в фарватере других стран, данную стратегию можно принимать и в предложенном виде.

Кроме таких существенных проколов, как отсутствие плана по выведению российской науки из кризиса и обеспечения технологического лидерства, документ пестрит откровенными смысловыми ляпами. Например, в первой части говорится о том, «сети объектов научной и инновационной инфраструктуры уже сформированы», а в конце авторы неожиданно призывают обеспечить «связанность страны». Значит, не все так гладко в датском королевстве? Тут, справедливости ради надо отметить, что так называемая «связанность» была благополучно разрушена новыми реформаторами из того же Минобрнауки в ходе реформы Академии, когда была ликвидирована сеть академических региональных научных центров...

А вот фразочка про создание 30 «центров превосходства», которые должны будут войти в топ-мировых лидеров, и вовсе умиляет. Зачем огород городить, если у нас и без того было и пока еще остается множество превосходных научно-исследовательских центров, которые требуют только поддержки от государства? К примеру, ВИАМ (Всероссийский институт авиационных материалов) или Физико-энергетический институт в Обнинске.

Между прочим, Российская академия наук в свое время предлагала свой вариант Стратегии. Он включал, по большому счету, два четких шага: первый, «пожарный», охватывал короткий период, лет на 5-7, в течение которых страна должна была осуществить «Программу импортозамещения». В ходе нее надо было обеспечить минимально необходимую технологическую независимость стране. Второй шаг касался большой «Программы реиндустриализации» России, согласно которой мы должны создать новую наукоемкую промышленность на основании своих разработок и исследований. Программа прошла большой круг обсуждений на очень многих площадках: и в ФАНО, и в заинтересованных министерствах и госкорпорациях, и в МГУ не специальном семинаре, и в Высшей школе экономики. Была проведена большая работа, в проект было внесено множество дополнений. Но Минобрнауки его как будто не заметили.

Надежда на торжество здравого смысла все же остается. Стратегия была выложена для обсуждения на сайте regulation.gov.ru и получила массу критических замечаний. Минобрнауки даже продлевал срок обсуждения. Он закончился 20 июля. Как сообщили «МК» в министерстве, примерно через неделю на том же ресурсе они обнародуют сводку предложений, которые после войдут в доработанный вариант Стратегии. Вот тогда и посмотрим, насколько чутко прислушивается к мнению общественности наше ответственное за науку министерство.


18/07/2016

Развитие науки подобно взрыву

О том, какова наша доля в мировой науке, в каких направлениях мы сильны, "Огоньку" рассказал Олег Уткин, директор департамента научных исследований и интеллектуальной собственности Московского филиала АО "Томсон Рейтер (Маркетс) СА" Российская Федерация.

— Одно из требований майских указов — увеличить до 2,44 процента к 2015 году долю публикаций российских исследователей в мировых научных журналах. Задача выполнена?

— Почти. По итогам 2015 года эта доля составила 2,24 процента. Но я хочу отметить, что майский указ — это вектор российской науки. Мы часто общаемся с коллегами из Минобрнауки России. Они считают это важным ориентиром для развития: публикаций должно быть больше, чем сейчас. Но надо также учитывать динамику. В 1996 году доля публикаций из России составляла 4 процента. Казалось бы, снижение в два раза. Но это не совсем так. Наши ученые публикуют в год 34-35 тысяч статей, и эта цифра держится постоянно и даже с заметным ростом. Однако научный мир развивается очень энергично, и мы за этими темпами не успеваем.

— Что значит "очень энергично"? Есть какие-то цифры, характеризующие развитие науки в мире?

— Наша компания провела исследование, если можно так выразиться, "скорости развития" науки. Оно приобретает взрывной характер. Каждые три года в мире публикуется столько научной информации, сколько было создано от начала времен существования человека до 2003 года включительно. Научная информация становится постоянно растущим ресурсом, и людям все труднее в этом потоке ориентироваться.

— Какие направления сегодня развиваются быстрее всего?

— Прежде всего это науки о жизни и медицина. И в этих же областях сегодня работает большее число ученых. При этом значительно возрастает скорость обращения научной информации. Мы в России привыкли к тому, что научный журнал выходит раз в месяц или в квартал и лежит долго в открытом доступе. Но ситуация в мире уже давно изменилась: для современных ученых важен немедленный эффект от публикации, через месяц она уже теряет актуальность. Один из наиболее авторитетных в мире медицинских журналов, американский New England Journal of Medicine, например, выходит еженедельно. Есть журналы, в которых публикуются статьи, оплаченные Национальным институтом здоровья США (NIH). Это делается для ускорения публикации: институт выкупает у издателей права на распространение статей. Словом, сейчас появляется все больше и больше нестандартных способов распространения научной информации.

— В том числе через интернет?

— Разумеется. Наша компания создала платформу Web of Science, которая популярна во всем мире, в том числе и в России. Это компас, который позволяет ориентироваться в море научной информации. Современные исследования показывают, что ученый прочитывает в среднем 200 статей в год, то есть примерно по одной статье в рабочий день. Сколько времени ушло бы на поиски нужной статьи, если бы не было такого навигатора, как Web of Science?

— Ваша платформа охватывает все научные журналы мира?

— Нет, их слишком много. Мы пользуемся законом Брэдфорда. Если этот закон упростить, получается формула 80:20, то есть 80 процентов полезной научной информации содержатся в 20 процентах изданий. Потому что остальные журналы либо не читают, либо качество информации в них слишком низкое. Отсюда — избирательный принцип платформы Web of Science: мы не выбираем отдельные статьи из журналов, но индексируем весь журнал от корки до корки. При этом следим, чтобы качество публикаций не снижалось. Для нас важно, чтобы журнал не становился "хищником", который берет деньги за публикации статей и печатает их без рецензирования. К сожалению, это сейчас наблюдается и в Европе, и в России, и в Казахстане, и в других регионах.

Всего у нас индексированы около 20 тысяч признанных во всем мире научных журналов. Сеть также фиксирует цитирование и ссылки на опубликованные статьи — на основе этих данных формируется рейтинг самых влиятельных ученых мира. Мы выбираем наиболее авторитетные издания, имеющие наивысший импакт-фактор — численный показатель важности журнала, введенный в научный оборот Институтом научной информации (Institute for Scientific Information, сейчас — подразделение Thomson Reuters) на основе данных о цитировании. Например, сегодня самый высокий импакт-фактор у журнала CA: A Cancer Journal for Clinicians — 144,8 балла. Эта цифра означает, по сути дела, среднее ожидаемое количество цитирований на одну опубликованную в журнале статью.

— Работают наши российские ученые в прорывных направлениях науки, которые вы называли?

— К сожалению, таких публикаций мало. Традиционно мы заметны в химии, физике, биологии. Совершенно не представлены в общественных науках — это понятно, потому что научная парадигма у нас сменилась только 25 лет назад. Очень мало российских публикаций в области медицины, прикладной биофармакологии — того, что называют "науками о жизни". На Западе в это направление инвестируются огромные средства. Возможно, это связано с желанием "золотого миллиарда" продлить средний срок жизни человека. И есть заметный результат: несколько десятилетий назад исследование генома человека стоило десятки тысяч долларов, сейчас это делают на секвенаторе за несколько сотен долларов — сумма, доступная многим людям на Западе. А отсюда один шаг до так называемой персонализированной медицины — к изготовлению лекарств для конкретного человека с учетом его генома, а не вообще для всех. Это один из глобальных трендов науки.

— Но в России сегодня почти 3 тысяч научных изданий и число публикаций в год больше, чем вы называли...

— Да, действительно, большинство российских ученых публикуются в журналах, издаваемых или РАН, или другими российскими организациями. Между тем в Китае, например, сейчас тенденция противоположная: их журналов в Web of Science примерно столько же, сколько и российских, но число публикаций в 10 раз больше — около 340 тысяч в год. Это значит, что китайцы больше ориентированы не на "внутреннее потребление", а на мировой рынок. Значит, китайские ученые разделяют утвердившуюся в мире парадигму: рост количества цитирований — это признак развития науки.

— Но разве наша РАН эту парадигму не разделяет?

— Не совсем. Российские научные менеджеры, например, предлагают другой подсчет: количество публикаций на доллар финансирования. Такой подсчет дает другой результат: получается, что у нас самая передовая научная система в мире. При финансировании всей РАН меньше, чем бюджет одного Гарвардского университета, академия дает около 15-18 тысяч статей в год, что намного больше, чем Гарвард, то есть примерно половина российских научных публикаций — из академических институтов. Впрочем, и здесь есть подвижки: тенденция роста университетской науки в России становится все заметнее. Могу назвать Академический университет Алферова в Санкт-Петербурге, университеты в Пущино, Дубне, Уральский федеральный университет, университет в Новосибирске — это вузы, прямо связанные с научными центрами и институтами.

— Ученому обязательно нужно публиковаться, получать от коллег "лайки"?

— Если ученый пишет "в стол", не заботится о распространении полученных им знаний — это не наука, а хобби. У нас есть устойчивая точка зрения, что такие Кулибины имеются в военно-промышленном комплексе: самолеты и ракеты летают, танки стреляют, и все это сделано на основании каких-то секретных фундаментальных научных разработок. Не уверен, что это действительно так. Законы физики одинаковы для всех, независимо от отраслей промышленности. Почему тогда эти открытия не становятся достоянием общественности? Ведь разработка фундаментальных научных принципов прямо не связана с военными технологиями. Как, например, открытие радиоактивности Беккерелем, Марией и Пьером Кюри — это фундаментальная работа. И понадобилось несколько десятилетий для того, чтобы изготовить на этой основе атомную бомбу. И еще 10 лет — до создания первой атомной электростанции. Если научная разработка не связана прямо с технологиями, ученые вполне могут ею поделиться со всем миром. Скорее в этом видится некое оправдание не самых лучших мест российских ученых в рейтинге влиятельности.

— А каких именно?

— Сначала я должен рассказать, как рассчитывается рейтинг самых влиятельных ученых мира. На Web of Science отслеживаются статьи по 21 направлению науки — от самого актуального сегодня "Клиническая медицина" до "Экономика & Бизнес", в котором меньше всего цитирований. Из этого количества цитирований отбирается один "верхний процент", то есть публикации с наибольшим количеством цитирований в каждом научном направлении. Авторов таких публикаций и принято считать самыми влиятельными учеными. Всего их в рейтинге около 3600 человек, они расположены в каждом научном направлении по алфавиту. Второй год подряд рейтинг возглавляет Стейси Б. Гейбриэл, сотрудница MIT и Гарвардского университета. В этом году цитировались ее 25 "горячих" работ в области геномики. Российских ученых в этом рейтинге представляют физик Сергей Морозов из Института проблем технологии микроэлектроники и особо чистых материалов РАН (г. Черноголовка) и Симеон Дянков, болгарский экономист, в 2015 году работавший ректором Российской экономической школы.

— Два из 3600?

— Это говорит не о том, что у нас плохая наука. А о том, что публикации наших ученых за 2015 год не попали в заветный 1 процент наиболее цитируемых. Знаете, даже Альберта Эйнштейна не слишком много цитировали, потому что он работал в очень своеобразной области науки, где вообще ученых мало. Надо понимать: рейтинг — это очень высокая мировая шкала, но она скорее пригодна для репортажей и ни в коем случае для принятия решений о финансировании науки: а, вот ты не попал в этот рейтинг, мы тебе сейчас срежем зарплату. Вообще, все рейтинги — вещь условная, поскольку можно оспорить любую методологию, какой бы она ни была. Важны не абсолютные цифры, а относительные и плюс динамика. Например, если мы видим, что Россия относительно других стран находится где-то между Мексикой, Румынией, Таиландом и Угандой, значит, есть нечто, соотносящее нас с этими странами. При том что у нас научный потенциал, безусловно, выше. Но, очевидно, есть и какие-то проблемы, которые ставят нас в этот ряд.

— Какие же это могут быть проблемы?

— Начнем с того, что у нас организация научной работы очень отличается от того, как это делается в других странах. В нашей системе есть плюсы и минусы. Например, такой Академии наук, как у нас, мало где найдется в Европе и Северной Америке. Наша академия признана на всех уровнях в разных странах мира. И это по заслугам: ее знают как генератора и фундаментальных идей, и прикладных исследований, и инноваций. При том что на Западе наука в основном делается в университетах, никто не отрицает роль Российской академии наук как важного фактора научного развития.

Проблемы начинаются, когда мы переходим от научных вопросов к управлению и финансированию. Это уже притча во языцех. Люди, принимающие решения о финансировании, говорят ученым: "Покажите нам прорывные результаты, где они? Почему мы должны удовлетворять ваше любопытство за казенный счет? И почему мы должны финансировать исследования, которые длятся 30 лет? А может, они уже потеряли свою актуальность?".

И вот здесь возникает дискуссия, проявляются разные позиции, в том числе и конфликтные. Понятно, что ученые выступают за расширение финансирования. А нынешняя экономика страны диктует свои требования по выживанию. Вроде бы отдача от научных исследований есть, но она по времени разнесена с инвестициями.

А что касается динамики наших позиций в мировом научном рейтинге... Мы начали разговор с майского указа президента России. Повторю, что там речь идет о количестве публикаций. Это признание того, что публикаций наших ученых мало. Признание проблемы — один из важнейших принципов управления, первый шаг в решении задачи.

— Существуют ли различия в качестве цитирования, насколько важно, кто и как цитирует?

— Вообще, качество цитирования — это миф. Можно лишь косвенно судить о том, кто ссылается на опубликованную работу. Если аспиранты цитируют своего профессора — это одно дело. А если ссылается ученый из престижного иностранного университета, да если еще и нобелевский лауреат,— это другое. Но такие нюансы наукометрия еще только учится отслеживать. Мы этой темой интересуемся, ею занимаются в лабораториях наукометрии в Уральском федеральном университете и в НИУ ВШЭ.

— Каков сегодня язык науки?

— О, это одна из моих любимых тем. Во-первых, должен сказать, что Web of Science сейчас существует на русском языке — это касается интерфейса и справочного инструментария. Он стал седьмым языком в Сети. Стал ли русский языком мировой науки? Отчасти да. Потому что одновременно на платформе появилась полка российских научных журналов. И появился новый индекс научного цитирования российских журналов. Он охватывает журналы на русском языке за последние 10 лет, отобранные экспертным сообществом. Отбор проходил в два этапа. На первом этапе делался наукометрический расчет по цитированию журналов, а на втором этот расчет корректировался экспертами. К этой работе были подключены лучшие умы страны, рабочую группу возглавлял вице-президент РАН академик Анатолий Иванович Григорьев.

Прошу не путать этот индекс с Российским индексом научного цитирования, РИНЦ охватывает все 5 тысяч журналов, издающихся в России. К сожалению, не все из них — журналы высочайшего качества. Мы отобрали 650 лучших, и они действительно признаны мировым ученым сообществом, их можно использовать при написании научных статей или при подготовке диссертаций, то есть они могут заменить существовавший ранее список ВАК.

Надо сказать, ученый может публиковаться на любом языке. Когда-то писали на греческом, потом на латыни, в начале XX века — на немецком. После Второй мировой войны общепринятым стал английский. У нас некоторые политики критикуют "англосаксонское доминирование" в науке. Но английский обеспечивает сегодня доступность статей для широкого круга читателей. Это как цены на нефть: можно пытаться продавать за рубли или юани, но пока они держатся в долларах.

— Есть ли в науке "направления-сиротки", которые сейчас не заметны, но могут выстрелить в будущем?

— Это вопрос на сто миллионов. Если можно было бы достоверно предсказывать развитие науки... Мы крепки задним умом и знаем точно только то, что было в прошлом. Однако есть методы, которые дают возможность оценивать наиболее актуальные направления в ближайшем будущем. Например, патенты. Они ближе к прорывным направлениям, чем научные статьи. Потому что патент воплощает практический результат исследования, некий материализованный продукт, который можно продать. Научную статью продать нельзя, можно продать подписку на журнал. Так вот, сейчас есть базы данных, которые позволяют соотносить интенсивность публикаций в научной литературе и интенсивность подачи патентных заявок в той же области. Здесь появляются интересные результаты. Например, в последние годы стало снижаться количество научных публикаций и патентов по солнечной энергетике. Пока трудно сказать, с чем это связано. Возможно, наука достигла какого-то порога, за который не может перешагнуть, чтобы повысить производительность солнечных батарей. Или научная мысль пока не выработала нового принципа преобразования солнечного света в электричество. А может быть, этот новый принцип вскоре появится.

Почему в одной области появляется вдруг множество прорывных научных публикаций и защищенных патентов, своеобразные горные вершины, снежные пики, а в других областях все ровно,— этого объяснить пока никто не может. Если публикаций мало, то почему? Может, нет научного потенциала какого-то направления или мы его еще не распознали? Будущее прогнозировать сложно. Но есть подходы, есть методы, которые позволят вскоре приоткрыть эту завесу тайны.


04/07/2016

Указ Президента Российской Федерации О Совете при Президенте Российской Федерации по стратегическому тразвитию и приоритетным проектам

Указ Президента Российской Федерации О Совете при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и приоритетным проектам

http://www.ras.ru/news/shownews.aspx?id=9ce982ca-ab45-40e7-a13d-dcb0e96654d7#content


04/07/2016

Время политкорректности закончилось

Нужно немедленно прекратить бездумное реформирование российской науки. Научное творчество должно быть свободным от целеуказаний людей, ничего в нем не смыслящих
Как известно, российская фундаментальная наука переживает кризис с начала 1990-х годов, и не только вследствие бедственного финансового положения. На протяжении уже многих лет она подвергается беспрецедентному давлению со стороны государственных структур, затевающих все новые и новые «реформы», результатом которых становится ее последовательная деградация. В числе их реформа 2013 года, когда Академии был нанесен почти смертельный удар. Сейчас начался ее новый этап, который непосредственно коснется всех институтов и всех сотрудников. На уровне правительства и от имени Федерального агентства научных организаций выдвинуты и реализуются совершенно несусветные проекты укрупнения институтов путем их интеграции на «междисциплинарной» основе. Делается это по злому умыслу или по недомыслию — вопрос второстепенный, важно то, что до «окончательного решения» судьбы науки в России осталось уже совсем немного. Время политкорректности закончилось, давно пора назвать вещи своими именами.
Реклама
Хроника деградации
Можно по-разному относиться к советскому периоду нашей истории, но совершенно несомненно, что наибольшего расцвета советская наука достигла в 60 — 80-е годы прошлого века, когда сложилась обширная сеть научных институтов АН СССР, возникли региональные отделения и филиалы. Именно тогда СССР уверенно стал второй (а в чем-то и первой) научной державой мира. Конечно, в условиях тоталитарного режима вмешательство власти в научные дела иногда приводило к эксцессам, таким как кампания против генетики (инспирированная, кстати, из научной среды — небезызвестным Трофимом Денисовичем Лысенко). Однако при всех недостатках советской власти Академия пользовалась безусловной государственной поддержкой, а управление наукой как таковой практически всегда было в руках ученых.
Руководству «новой России» наука, как фундаментальная, так и прикладная, стала просто неинтересна. Первый ельцинский министр науки и образования Борис Салтыков сразу же провозгласил: «В России науки слишком много!». Однако если в 1990-е годы тяжелое положение российских ученых определялось общими катастрофическими процессами в экономике, то в 2000-е годы, когда дела в государстве пошли на лад и вроде бы появились первые признаки улучшения положения дел в науке, она стала объектом целенаправленного давления со стороны государства.
Нападки на Академию вышли на официальный уровень, когда в 2004 году министром науки и образования РФ стал Андрей Фурсенко, прославившийся рядом «глубоких высказываний». В частности он как-то заявил, что «высшая математика убивает креативность и не нужна школе». Он же недостатком (!) советской системы образования признал «попытку формировать человека-творца», тогда как сейчас задача заключается в том, чтобы «взрастить квалифицированного потребителя, способного пользоваться результатами творчества других». Не менее одиозная фигура — нынешний министр науки и образования Дмитрий Ливанов.
В 2003 году он пытался избираться в члены-корреспонденты РАН, но при голосовании на нашем Отделении физических наук получил всего несколько голосов: никто из голосовавших не знал ни его самого, ни каких-либо его выдающихся достижений в теории сверхпроводимости. И эти люди обвинили Академию в неэффективности и неспособности реформироваться, в падении уровня фундаментальных исследований и отсутствии крупных достижений и, в частности, нобелевских премий. На все эти претензии, вообще-то говоря, был простой ответ — если лошадь не кормить, она далеко не увезет! А Академию постоянно «недокармливали».
Моя наука — теоретическая физика, которая в СССР почти не уступала западной, а кое в чем даже ее превосходила, — в 1990-е годы пострадала даже больше других областей из-за быстрого отъезда за рубеж большинства ведущих теоретиков как старшего, так и молодого поколения, что сразу катастрофически опустило ее уровень. В этом году исполняется 30 лет открытию высокотемпературной сверхпроводимости (ВТСП). Тогда, в конце 1980-х, по всей стране появилось множество групп, работавших в этом направлении, в том числе моя группа в Институте электрофизики УрО РАН. В 2008 году был открыт новый класс ВТСП на основе соединений железа, что во всем мире вызвало всплеск интереса к высокотемпературной сверхпроводимости. В России же теоретическими исследованиями ВТСП сегодня занимаются всего несколько групп: две в Екатеринбурге и одна в Красноярске. В Москве, Петербурге и других городах остались только отдельные теоретики-одиночки. В изучении ВТСП впереди планеты всей сегодня китайцы — не зря китайское правительство интенсивно финансировало фундаментальную науку в последние тридцать лет. Именно китайские специалисты первыми экспериментально подтвердили наши расчеты электронной структуры новых сверхпроводников.
В России из-за отсутствия современного оборудования проводить экспериментальные исследования ВТСП на серьезном уровне практически нет возможности.
Статистика свидетельствует, что за последние относительно благополучные 15 лет число исследователей, выполняющих фундаментальные исследования в области естественных наук, снизилось у нас примерно на 10 тысяч человек, а в области технических наук — на 20 тысяч. И это после катастрофического сокращения в 1990-е годы! Неудивительно, что участие российских ученых в международных конференциях постоянно сокращается, а некоторое замедление «утечки мозгов» объясняется лишь падением спроса на наших молодых специалистов — нынешний уровень их подготовки таков, что западную науку они уже не интересуют.
«Клуб ученых» и рыночный институт
Сегодня академическими институтами управляет Федеральное агентство научных организаций: утверждает планы и отчеты, определяет степень эффективности работы, фактически назначает директоров. Несмотря на то, что существуют некие невразумительные «регламенты» по взаимодействию РАН и ФАНО, роль Академии сведена к чисто рекомендательной (в редких случаях согласующей), так что в этом смысле она превращена в «клуб ученых» без реальных прав, как и планировалось инициаторами реформы.
Попытки президента РАН Владимира Фортова провести концепцию «двух ключей» (РАН + ФАНО) в управлении наукой пока не увенчались успехом. Две головы, может быть, хороши в геральдике, но в реальности такие двухголовые структуры не живут и не работают. Никто из тех, кто трудится в науке, не возражал бы, чтобы всеми хозяйственными делами, собственностью, регистрацией земельных участков и т.п. занимались бы специально назначенные люди. Только вот научной деятельностью не они должны руководить.
В последнее время все громче звучат голоса о необходимости преобразования ФАНО в ФАНО РАН как прямой аналог Управления делами, которое в прежние времена успешно решало все хозяйственные проблемы и было подконтрольно Президиуму РАН. Об этом говорили и на последнем Общем собрании РАН в марте нынешнего года. Заехавший на собрание премьер Дмитрий Медведев даже провозгласил: «ФАНО для РАН, а не РАН для ФАНО!». Если бы...
Во главе ФАНО оказались люди, не имеющие ни малейшего представления о том, как работает наука, просто по причине отсутствия какого-либо научного образования. За единичными исключениями это пресловутые «управленцы» — продукт перепроизводства юристов и экономистов в последние десятилетия. Согласно нелепой идеологии, уже давно проникшей в государственные верхи, управлять (неважно чем — наукой, образованием, культурой, заводами и государственными корпорациями или вообще всей экономикой страны) должны эти «специально обученные» люди, а дело профессионалов в этих областях — выполнять соответствующие «задания», оказывать «услуги», ну и, конечно, отчитываться, непрерывно доказывая свою эффективность тем же «управленцам».
В проекте стратегии научно-техноло¬гического развития Российской Федерации на долгосрочный период, подготовленном Минобрнауки в текущем году, предлагается обеспечить «трансформацию научно-технологического потенциала в продукты и услуги... Обосновывается необходимость трансформирования структуры науки, ее превращения в рыночный институт». Этот утилитарный бухгалтерский подход свидетельствует о полном непонимании того, что такое наука.
Наука, как и многое другое — оборона страны, система образования, медицина, спорт, — никогда и нигде не была чисто рыночным институтом. Хотя коммерческий интерес в науке тоже присутствует. Как давно сказано, «не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». Наш выдающийся физик, академик Лев Арцимович говорил в свое время, что занятия наукой «есть способ удовлетворить свое любопытство за счет государства», и это была вовсе не шутка. По его же словам, «если государство хочет мирового уровня, оно должно ее (науку) согревать в своих теплых руках». Властям нужно поддерживать фундаментальные исследования исходя примерно из тех же принципов, что и олимпийскую сборную. Наука определяет престиж государства, его интеллектуальный потенциал. Накопление новых знаний о природе и обществе иногда (!) приводит к технологическим и коммерческим успехам, но последнее для фундаментальной науки является второстепенным, она развивается по своим внутренним законам, плохо поддается прямому планированию и почти не прислушивается к указаниям руководства любого уровня.
Укрупняйтесь!
Реструктуризация как естественный процесс преобразования научных организаций шла всегда: институты открывались, закрывались, делились в связи с возникновением новых научных направлений и задач. Таким естественным образом растет дерево — появляются новые ветви, старые отсыхают или обрубаются. Но почти никогда не идет такой процесс в обратном направлении — ну не прирастает обрубленное! Можно привести довольно много примеров из истории науки, когда естественное разделение и возникновение новых институтов приводило к вполне положительным результатам. Позитивные примеры обратного процесса как-то не вспоминаются. А вот отрицательный опыт многочисленных объединений разнородных вузов в федеральные университеты уже налицо, хотя туда были «спущены» весьма крупные деньги на развитие научных исследований и покупку современного оборудования. В достижении поставленной цели — войти в международные рейтинги, часто весьма сомнительные, ни один из этих университетов пока особо не преуспел, хотя часто они отчитываются о научной деятельности статьями сотрудников РАН, работающих там по совместительству. Механизм тут очень простой — руководство требует от преподавателей-совместителей в обязательном порядке указывать в своих статьях аффилиацию с соответствующим университетом, а потом включает эти работы в итоговые отчеты, приписывая себе то, что сделано в других организациях, по отдельному госзаданию, за отдельное государственное финансирование. Особенно омерзительно, что совместителям, соглашающимся на такие требования, выплачиваются достаточно крупные премии. Таким образом, идет прямая «перекупка» чужих работ, не имеющих никакого отношения к исследованиям, ведущимся в университетах. Неудивительно, что многие сотрудники РАН поддаются на подобные уговоры. Удивительно, что деятельность эта до сих пор не вызвала интереса многочисленных государственных структур, занимающихся разного рода проверками, — той же Счетной палаты, а может, и прокуратуры.
Что касается системы институтов РАН — ФАНО, то сегодня речь идет о «добро¬вольно-обязательном» массовом объединении совершенно разнородных научных учреждений в некие федеральные исследовательские центры (ФИЦ). Самостоятельность, возможно, сохранят только вновь создаваемые национальные исследовательские институты, под которыми понимаются «уникальные организации мирового уровня». Остальных ждет незавидная судьба — превращение в региональные учреждения, которые будут финансироваться соответственно из региональных бюджетов. Тут сходятся желания ФАНО, заинтересованного в сокращении числа юридических лиц (сейчас ему подведомственно более тысячи организаций), правительства, точнее, его финансового блока, стремящегося к общему сокращению числа бюджетополучателей, и, наконец, тех, кто заинтересован в дальнейшем уничижении РАН и утрате ее влияния на процесс управления наукой.
Злой гений реформы
Здесь в нашей истории возникает довольно зловещая фигура новоявленного «Трофима Денисовича» — Михаила Ковальчука. Средней руки доктор наук, специалист в области рентгеноструктурного анализа, разработавший некоторые новые подходы и даже избранный в свое время за это в члены-корреспонденты РАН по нашему Отделению физических наук, в последние 10 — 15 лет он сделал стремительную административную карьеру. Сейчас Ковальчук — президент Курчатовского института (где он около 10 лет был директором, одновременно возглавляя Институт кристаллографии РАН), секретарь Совета по науке при президенте РФ и прочая и прочая. Он явно стремился занять и пост президента РАН. Беда только в том, что члены Академии не слишком высоко оценили его научный уровень — дважды «прокатывали» на выборах в академики, а потом даже не переизбрали в должности директора Института кристаллографии. Выборы-то в РАН по-прежнему проходят вполне демократически, и намеки «сверху» далеко не всегда помогают. В итоге оскорбленный Ковальчук провозгласил, что «РАН должна погибнуть, как погибла Римская империя», и взялся за дело. Пользуясь своими связями в высших кругах государственной власти, именно он наряду с Фурсенко и Ливановым стал основным идеологом «реформы» РАН. Именно он инициировал большинство сомнительных проектов в области высоких технологий. Сначала это было продвижение нанотехнологий, затем пропаганда НБИК (нано-, био-, информационных и когнитивных) технологий и, конечно, масштабный «объединительный» проект: включение в состав Курчатовского института нескольких ведущих институтов, в их числе знаменитого Института теоретической и экспериментальной физики (ИТЭФ), Петербургского института ядерной физики (ПИЯФ) и Института физики высоких энергий (ИФВЭ) в Серпухове. Особенно печальной оказалась судьба ИТЭФ: из него ушли всемирно известные физики, а в целом институт уже несколько лет находится в глубоком кризисе. В ПИЯФ тоже стало нескучно: недавно директором там назначен специалист по пожарному делу, а в отношении запуска крупнейшего исследовательского реактора ПИК*, вокруг которого собственно и создавался институт, остается справедливой известная «теорема Петрова»: в каждый заданный год до пуска реактора ПИК остается еще пять лет.
Вообще наш новый «Трофим Денисович» чрезвычайно (и складно) говорлив, в чем каждый может убедиться, послушав его речи на центральном телевидении, где ему, видимо, не дают покоя лавры Сергея Петровича Капицы. Помимо НБИК-технологий и междисциплинарности Ковальчук в последнее время проповедует и многое другое — от успехов в изу¬чении генома русского человека до опасностей клеточной войны против России, а также то, как США с целью колонизации мира создают новый подвид «служебного человека». Что ж, такие персонажи в нашей науке случались и раньше, и масштаб у них бывал самый разный. Но вот в данном случае этого персонажа слушают на самом верху государственной власти, и его идеи реализуются на практике.
Стоит ли бежать впереди паровоза
Новый этап реформы начался с периферии, где реструктуризацию легче произвести путем прямых угроз, выкручивания рук руководителям институтов и научным коллективам. Объединяются вовсе не только мелкие организации (которые действительно во многих случаях полезно объединить), но зачастую крупные институты, лидеры своих направлений, причем несмотря на различие тематики исследований, даже на различие соответствующих наук. Вот уже принято решение об объединении вообще всех научных институтов РАН в Красноярске и Перми, упорно продавливается такой же проект в Дагестане. В Иркутске пока коса нашла на камень: там коллективы упорно сопротивляются бездумному объединению.
Весь опыт последних 25 лет, когда наука существовала в новых экономических условиях, однозначно показал, что наиболее стабильно и успешно работают именно институты не слишком больших размеров (с численностью работников не более 300 — 400 человек, из них научных сотрудников — 100 — 200 человек). Наоборот, оставшиеся с советских времен громадные институты с численностью работающих свыше 800 — 1000 человек, как правило, находятся в довольно трудном экономическом положении.
Как уже говорилось, опыт создания крупных объединений типа Курчатовского института и федеральных университетов только подтверждает сказанное. Тем не менее преобразования развертываются по «прописям» Михаила Ковальчука и его сподвижников. Одна из очевидных целей этого процесса — полностью вывести новые объединения из-под контроля РАН, по возможности даже убрать эти три буквы из их названий, превратить их в типичные ведомственные организации типа того же Курчатовского института. Пока еще по традиции все институты РАН — ФАНО в плане научно-методического руководства приписаны к тематическим отделениям Академии, которые участвуют в обсуждении их планов работы и отчетов, что постоянно вызывает раздражение ФАНО. Объединение разнородных организаций в одну упростит все дело — тематические отделения РАН, конечно, будут пытаться как-то воздействовать на свои «бывшие» институты, входящие в суперобъединение, но вряд ли смогут влиять на его работу в целом. Так что цели реструктуризации со стороны управленцев вполне понятны и прозрачны.
Конечно, ничего бы у них не вышло, если бы руководство РАН и коллективы институтов не поддавались бы этому беспардонному давлению. Кое-где так и происходит, но во многих случаях руководители институтов занимают либо коллаборационистские позиции, либо вообще с энтузиазмом «бегут впереди паровоза» в надежде ухватить какие-то преференции в качестве благодарности за беспрекословное выполнение указаний начальства. Зря, кстати, надеются: ничего им не зачтется.
Кто виноват и что делать
Такова ситуация текущего момента в российской фундаментальной науке. Ясно, что в этих условиях вряд ли можно надеяться на ее крупные успехи в ближайшем будущем. Сотрудники институтов живут в нервозной обстановке, не зная, что с ними случится в ближайшем будущем.
Впрочем, нетрудно представить, что последует за реструктуризацией. Правильно — то самое сокращение, о необходимости которого не говорили только самые ленивые (или скрытные?) из числа наших выдающихся «реформаторов» науки. Судьба институтов, которые устоят против продавливаемых сверху реформ, тем более неясна.
В целом, похоже, что в ближайшие годы российскую науку ждет дальнейшая деградация и маргинализация. Оптимистический сценарий пока не просматривается.
Возникают традиционные российские вопросы: кто виноват и что делать?
Ответ на первый ясен из изложенного выше. Все имена названы. История российской науки их не забудет.
Ответ на второй достаточно сложен, но кое-что все-таки можно сказать без всяких сомнений. Нужно немедленно прекратить бездумное реформирование российской науки и оставить ученых в покое, предоставив им возможность спокойно работать. Научное творчество должно быть свободным, в том числе и от разного рода целеуказаний людей, ничего в нем не смыслящих. Только ученые могут определить, что в науке актуально, а что нет, чем надо заниматься, а чем нет, и как нужно организовать научную работу. Такое положительное развитие может произойти только в тех самых «теплых руках государства», причем без его вмешательства в научные исследования. Однако эти «теплые руки» должны еще появиться. Тогда не сразу, конечно (ввиду нанесенного науке ущерба за последние 25 лет), но можно будет рассчитывать на возрождение фундаментальной науки в России и ее возвращение в число лидеров науки мировой.
* Ядерный реактор проектной мощностью 100 МВт предназначен для проведения исследований в области физики фундаментальных взаимодействий, ядерной физики, физики конденсированного состояния, материаловедения, молекулярной биофизики, производства изотопов. Один из наиболее известных долгостроев: заложен в 1976 году, заморожен после Чернобыльской катастрофы.


28/06/2016

Ученые уедут, пожелав держаться

Ученые уедут, пожелав держаться

К чему приведет Россию отказ от финансирования фундаментальной науки

Почему в России наука финансируется хуже, чем в Греции и Эстонии, почему молодых ученых легко потерять и так сложно будет вернуть, рассуждает член Центрального совета Профсоюза работников РАН, научный сотрудник Физического института им. П.Н. Лебедева Евгений Онищенко.

Ситуация в научных организациях близка к критической и продолжает ухудшаться. Бюджетное финансирование науки сокращается, зарплатный фонд институтов сжимается, начались ползучие сокращения, нет денег на коммунальные услуги, возникает реальная угроза отключения электричества, не хватает денег на оплату налогов на имущество…

Большие вызовы для неосвоенной страны

Как обустраивать бескрайние и неосвоенные территории России, находить новые ресурсы и сберегать природу, сохранять прирост населения и развивать... →

Кризис коснулся большинства сфер жизни, однако фундаментальная наука пострадала особенно сильно: из-за падения курса рубля основная часть современного (в первую очередь — дорогостоящего) оборудования и значительная часть необходимых реактивов и расходных материалов, которые производятся за рубежом, подорожали в два раза.

Участие в международных проектах и конференциях, подписка на необходимые научные журналы — все это сейчас в два раза дороже, чем два года назад.

Есть и другая важная особенность, которую не учитывают чиновники, урезая расходы на науку. Фундаментальная наука — это интернациональная область деятельности, существует глобальный рынок научного труда. И если сложно представить себе массовый отток чиновников или сотрудников силовых ведомств за рубеж, то в науке «утечка мозгов» из стран, где условия для научной работы становятся все хуже, в страны, где для исследователей созданы нормальные условия, — естественный и непрерывный процесс.

Продолжение игнорирования особенностей науки обойдется нашей стране дорого. Чиновники и силовики, конечно, никуда не денутся, а талантливые молодые ученые поедут туда, где они могут рассчитывать на нормальные условия для работы и зарплату, а не только на призывы держаться и пожелания здоровья.

Впереди планеты всей?

Однако правительство считает, что в ситуации кризиса сокращать расходы необходимо, поскольку Россия тратит на науку слишком много. Апеллируя к данным 2014 года, когда бюджетные расходы на гражданскую науку достигли — в абсолютных величинах — максимального значения за новейшую историю России, чиновники утверждают, что по величине расходов государственного бюджета на исследования и разработки мы были на четвертом месте в мире (по паритету покупательной способности).

Вроде бы впечатляет, но в 2014 году по объему ВВП (по паритету покупательной способности) Россия находилась на пятом месте в мире. И доля расходов государства на исследования и разработки по отношению к ВВП (проводя сравнительный анализ «нагрузки на бюджет», имеет смысл смотреть на этот показатель) в России не рекордная.

Чиновники продолжают: в наиболее развитых странах мира две трети и более средств на исследования и разработки выделяется бизнесом, тогда как в России 70% средств на науку расходует государство. Тут есть изрядная доля лукавства, даже если говорить про расходы на науку в целом. В наиболее развитых странах мира существуют множество форм государственного стимулирования расходов бизнеса на исследования и разработки — фактически опосредованного финансирования науки со стороны государства — налоговые вычеты, налоговые кредиты и др.

Но обсуждение целесообразности высокой доли государственных расходов на науку логично только применительно к прикладным исследованиям и разработкам. Фундаментальная же наука и в наиболее экономически развитых странах была и остается сферой ответственности государства. В США три четверти расходов на исследования и разработки приходится на долю бизнеса, однако с финансированием фундаментальной науки картина совсем другая. По данным Национального научного фонда США, в последние годы доля средств бизнеса в финансировании фундаментальной науки не превышала 6%, а основную нагрузку (60%) нес федеральный бюджет США (остальное — средства штатов, университетов, некоммерческих организаций и т.д.). При этом расходы федерального бюджета США на фундаментальные научные исследования в этот период достигали 0,26% ВВП.

Статистика Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) дает общую картину по развитым странам. Данных отдельно по расходам государственного бюджета нет, но в подавляющем большинстве стран доля государства в финансировании исследований и разработок выше, чем в США, и доля государственного бюджета в финансировании фундаментальной науки заметно превышает 60%.

Тройка лидеров по расходам на фундаментальную науку в отношении к ВВП — Швейцария (0,9% ВВП), Южная Корея (0,76% ВВП) и Исландия (0,65% ВВП).

Россия с ее 0,18% ВВП (в т.ч. 0,17% ВВП — федеральный бюджет) в благополучном 2014 году отстает не только от наиболее развитых в научно-технологическом отношении стран Европы, таких как Франция (0,54% ВВП) или Нидерланды (0,56% ВВП), но и от Эстонии (0,37% ВВП), Португалии (0,28% ВВП), Испании (0,27% ВВП), Польши (0,23% ВВП).

Единственные две страны ОЭСР, которые отстают от нас по этому показателю, — это Чили (0,12% ВВП) и Мексика (0,11% ВВП). Но при сохранении нынешних тенденций у России хороший шанс выйти на их уровень уже в следующем году. Глядя на эти цифры, понимаешь, что речь идет не о катастрофически высокой нагрузке на российский бюджет, а об аномально низких расходах нашего государства на фундаментальную науку.

Что делать?

На VI съезде Профсоюза работников РАН было принято обращение к президенту России, в котором предлагается в ближайшие годы вывести финансирование фундаментальной науки из средств федерального бюджета на уровень 0,2% ВВП, а в среднесрочной перспективе увеличить его до 0,25% ВВП.

Где взять деньги? Деньги, которых, как известно, нет, даже в кризисной период легко находятся, если есть заинтересованность властей. К примеру, осенью прошлого года, непосредственно перед внесением проекта федерального бюджета на 2016 год в Государственную думу, его расходы были увеличены на 165 млрд руб. (эти средства пошли на нужды силовых ведомств).

Совсем недавно закончилась дискуссия о распределении сотен миллиардов рублей прибылей крупнейших государственных компаний. Малой доли прошлогодней прибыли «Газпрома» или «Роснефти» хватило бы, чтобы увеличить расходы на фундаментальную науку на 10–15 млрд руб. уже в этом году.

Да и размер бюджетного дефицита в 3% ВВП не с неба на скрижалях спущен. Государственный долг России в этом году вряд ли превысит 20% ВВП, так что не возникло бы больших проблем, если бы 2–3 года бюджетный дефицит оставался на уровне 4% ВВП. Дополнительные средства можно было бы направить на здравоохранение, образование, науку — на инвестиции в будущее.

Если на них постоянно экономить, можно в конце концов превратиться в бедную и нестабильную страну, в «Нигерию с ракетами».

Разруха не в клозетах, а в головах

Возможно, чиновники и депутаты добросовестно заблуждаются, полагая, что Россия тратит на фундаментальную науку слишком много денег. Давайте просвещать их. Интересоваться, неужели у нас в стране ситуация хуже, чем в Венгрии, Испании, Португалии — странах с не самой лучшей экономической ситуацией, которые тратят на фундаментальную науку больший процент ВВП, чем Россия.

Впрочем, при разговоре о пострадавших от кризиса европейских странах в первую очередь вспоминается Греция. В 2009 году, когда дефицит государственного бюджета Греции превысил 15% ВВП, в стране разразилась финансово-экономической катастрофа. Кредиторы, оказывающие на Грецию крайне жесткое давление с целью добиться сокращения государственных расходов, превысившая 25% безработица, сотрясающие страну протестные выступления, достигший 180% ВВП государственный долг, — тут уж точно впору сказать «денег нет, держитесь».

Однако в условиях длящегося несколько лет тяжелейшего кризиса расходы Греции на фундаментальную науку составляют 0,28% ВВП. Заметно больше, чем в России в 2014 году.

Возникает вопрос: что же за неведомая катастрофа, требующая резко уменьшать финансирование фундаментальной науки, у нас разразилась? Может быть, как говорил профессор Преображенский, разруха все-таки в головах?


28/06/2016

Опубликован проект Стратегии научно-технологического развития России до 2035 года

Большие вызовы для неосвоенной страны

Опубликован проект Стратегии научно-технологического развития России до 2035 года

Как обустраивать бескрайние и неосвоенные территории России, находить новые ресурсы и сберегать природу, сохранять прирост населения и развивать технологии — на все это даст ответ Стратегия научно-технологического развития России до 2035 года, проект которой опубликован на днях. Участвовать в обсуждении стратегии может каждый россиянин.

Стратегия научно-технологического развития России — это основной документ, который определит будущее развитие российской науки до 2035 года. Поручение о разработке стратегии было дано Владимиром Путиным на заседании Совета по науке и образованию 24 июня прошлого года. Документ должен быть подготовлен к концу текущего года — об этом президент говорил на заседании Совета по науке 21 января.

«Для обсуждения стратегии создан специальный портал, сформированы экспертные группы по ключевым блокам: например, проблеме взаимоотношений науки и общества посвящена деятельность отдельной группы.

Из материалов к сессии «Большие вызовы» — стимулы для развития науки», ПМЭФ-2016, 16 июня

Перспективы мировои экономики и политики, глобальная повестка, а также развитие отдельных стран и регионов мира на десятилетия вперед будут... →

Обсуждение организовано на различных площадках — к примеру, в рамках Научно-координационного совета ФАНО России, Совета по науке Минобрнауки России, активно включились в обсуждение профессора РАН.

Обсуждению различных аспектов стратегии посвящена деятельность межведомственных рабочих групп президентского совета», — рассказывал «Газете.Ru» Федор Войтоловский — председатель Координационного совета по делам молодежи в научной и образовательной сферах при Совете при президенте РФ по науке и образованию, замдиректора Института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова РАН. Он также отметил, что основные подходы обсуждались на Красноярском экономическом форуме, форуме «Технопром» в Новосибирске и на одной из ключевых сессий Петербургского экономического форума.

21 июня текст стратегии был вынесен Министерством образования и науки на общественное обсуждение. Ознакомиться с проектом документа можно на федеральном портале нормативных правовых актов regulation.gov.ru.

Андрей Фурсенко, помощник президента по науке, говорил в интервью «Газете.Ru»: «Стратегия не должна восприниматься как перечисление каких-то проектов. Это более широкая и значимая вещь». По мнению Фурсенко, для разработки документа в первую очередь важно понять, какие глобальные проблемы стоят перед человечеством в целом и перед Россией в частности, а затем — «посмотреть, на какие из этих вопросов мы могли бы ответить наиболее эффективно с привлечением науки, с привлечением каких-то новых технологий».

Акцент на «большие вызовы», характерные для нашей страны, — это одна из особенностей стратегии. Среди таких вызовов — замедление восстановления природной среды из-за возрастающей антропогенной нагрузки, исчерпание традиционных ресурсов социально-экономического роста индустриально развитых стран, демографические проблемы, формирование обособленной группы стран, обладающих продвинутыми технологиями.

Особое внимание авторы стратегии обращают на следующую проблему: сейчас в России интеллектуальный потенциал используется очень несбалансированно, а значительная часть территории страны и ее природных ресурсов и вовсе не освоены.

Именно поэтому развитие транспортной сети, создание цифровой инфраструктуры, а также освоение морского, воздушного и космического пространства разработчики документа называют в качестве одной из целей реализации стратегии. Среди целей документа — и повышение качества жизни жителей России (для этого наряду с развитием транспортной сети и улучшением связей между регионами страны планируется уделить внимание развитию нового поколения медицинских услуг, а также доступных продуктов питания). В частных беседах с корреспондентами «Газеты.Ru» разработчики стратегии отмечали, что данный документ является первым, написанным именно о России и для России, а не просто рассказом о том, какие механизмы развития науки существуют в мире и какие из них Россия может применить для себя.

В целом акцент сделан на том, что в будущем Россия должна постепенно переходить с активного использования природных ресурсов на использование ресурсов интеллектуальных. Это не значит, что страна собирается отказаться от своего естественного преимущества перед другими государствами: «Для устойчивого развития России, усиления ее влияния и позиции в мире необходима системная концентрация интеллектуального, творческого потенциала и сбалансированное дополнение природных, территориальных ресурсных возможностей страны ресурсами интеллектуальными», — сказано в стратегии.

Управление развитием науки также планируется изменить:

если сейчас акцент сделан на управлении подведомственными организациями, то в будущем его планируется сместить на управление приоритетами.

Это значит, что научным организациям будут предложены ориентиры и задачи, отвечающие основным потребностям развития общества и экономики, а ученые смогут самостоятельно выбирать формы и способы их исполнения.

Еще одна проблема развития российской науки, о которой говорится в документе, — это отсутствие исследовательских запросов со стороны бизнеса и, как следствие, незаинтересованность и отстраненность научного сообщества от технологического предпринимательства. Поэтому налаживанию связей между представителями науки и бизнеса в стратегии уделяется особое внимание: предполагается, что реализация стратегии обеспечит вовлечение представителей высокотехнологичного бизнеса в финансирование конкретных научных проектов, причем предприниматели получат возможность участвовать в создании нового продукта на всех этапах: от формирования идеи до воплощения изобретения в жизнь.

«России необходима условная «биржа», куда, с одной стороны, приходили бы представители бизнеса и формировали запрос на нужные для их компаний инновационные разработки, а, с другой стороны, ученые предлагали бы имеющиеся у них технологические решения,

— прокомментировал вопрос взаимодействия науки и бизнеса в России «Газете.Ru» глава Федерального агентства научных организаций Михаил Котюков. — Сейчас же в России между этими двумя сторонами существует недоверие: бизнесу кажется, что надежнее вкладывать средства в поиск новых технологий за рубежом, а исследователи считают, что компании не могут сформулировать задачу. Если это недоверие не преодолеть, то изменить ситуацию будет очень сложно. Я считаю, что для укрепления доверия между бизнесом и наукой нужны конкретные примеры успешного сотрудничества между ними, истории успеха, которые у нас точно есть».

Представители Российской академии наук, обсуждая минувшей весной свой вариант стратегии, постоянно высказывали опасения, что на фоне усилий по интеграции науки и бизнеса фундаментальные исследования будут забыты. Из документа следует, что этого не произойдет. В нем говорится, что

доля финансирования фундаментальных и поисковых научных исследований составит не менее «2/3 затрат на исследования и разработки из бюджета в целом».

Фундаментальная наука будет ориентирована на формирование «заделов в новых направлениях развития мировой науки и технологий». Новые циклы фундаментальных исследований будут направлены на поиск ответов на стоящие перед страной «большие вызовы», говорится в стратегии.

Впрочем, комментируя один из предыдущих вариантов стратегии, профсоюз РАН отмечал несоответствие планируемого уровня финансирования масштабу поставленных задач. «Согласно целевому сценарию, на последнем этапе реализации стратегии предполагается выйти на уровень внутренних затрат на исследования и разработки в 1,73% ВВП.

Такого уровня расходов предлагается достигнуть через 20 лет, тогда как в настоящее время в США внутренние затраты на исследования и разработки составляют 2,8% ВВП, в Китае — 2,1% ВВП, в Японии — 3,4% ВВП, в Южной Корее — 3,8% ВВП, в наиболее развитых странах Европы внутренние затраты на исследования и разработки находятся на уровне 2,5–4% ВВП. Отдельный вопрос — темпы роста: в первой половине следующего десятилетия доля расходов на НИОКР в ВВП должна вырасти до 1,4% ВВП, т.е. выйти на нынешний уровень Испании и Португалии, далеко не самых развитых в научно-технологическом отношении держав», — говорилось в комментарии профсоюза РАН, члены которого также напомнили, что указ президента РФ №599 от 7 мая 2012 года предполагал, что внутренние затраты на исследования и разработки достигнут 1,77% ВВП уже в 2015 году.

Из других недостатков предложенного варианта можно отметить недостаточную проработку механизма распределения ответственности среди организаций за реализацию того или иного положения стратегии. Грубо говоря, в тексте говорится про развитие транспортной сети в России, но ни слова не говорится о том, кто, как и на каких принципах будет взаимодействовать с Росавтодором или РЖД.

Предложения по улучшению и изменению документа принимаются до 5 июля. После этого начнется этап формирования окончательного варианта текста стратегии.


27/06/2016

ESRFNews n°73- July 2016

ESRFNews n°73-
July 2016


23/06/2016

Жорес Алферов: Диктатура денег страшнее любой политической диктатуры

Нобелевский лауреат, академик РАН Жорес Иванович Алфёров провел пресс-конференцию в Государственной Думе. С вопросами к нему обращались не только журналисты, но и парламентарии, и студенты, и ученые.

Беседе предшествовала лекция мэтра отечественной науки и депутата от фракции КПРФ на тему «Альберт Эйнштейн, социализм и современный мир».

- Как вы оцениваете проект «Сколково»? Станет ли он для России Кремниевой долиной?

- У нас к «Сколково» не вполне корректное отношение. Его сравнивают с новосибирским Академгородком, с Зеленоградом, с Обнинском… Я подчеркиваю, и со мной согласен Д.А. Медведев, что «Сколково» – не территория, а определенная идеология.

Вначале планировался Научно-технический совет «Сколково». Я был туда приглашен. Но вскоре он превратился в Научно-консультативный совет, в котором сопредседателем является ваш покорный слуга и нобелевский лауреат, биохимик и специалист в области физиологии и медицины профессор Роджер Корнберг. Две трети в составе совета – крупные российские ученые и одна треть – американские и немецкие. Этим поддерживается высокий международный уровень совета.

Да, в «Сколково» были нарушения, кто-то там занимается распилом. К сожалению. Вместе с тем, там появились новые компании, занимающиеся в том числе и наукой, созданы новые рабочие места, появились интересные решения по высокоэкономичной новой энергетике, по новым информационным технологиям.

Но аналогии «Сколково» с Кремниевой долиной неправомочны. Кремниевая долина стала по-настоящему Кремниевой, когда появились кремниевые чипы, созданные там Робертом Нойсом. Вот появятся такие выдающиеся работы в «Сколково», тогда и будем проводить параллели. К сожалению, там не создано новых электронных компонент. Не исчезла главная проблема отечественной науки – невостребованность научных результатов экономикой и обществом.

- В прошлом веке великие ученые, в том числе Эйнштейн, активно выступали по важнейшим вопросам развития мира. Сегодня ученые пассивны. Почему?

- Взаимоотношения власти и науки – сложная проблема. Абсолютно неправильно, когда власть вмешивается в научные исследования, указывает научным работникам, чем им заниматься. Таких примеров много и за рубежом, и у нас. Власть обращается к ученым, когда надо решать важные задачи.

Развитие информационных технологий привело к тому, что на Западе огромную роль стали играть финансовые спекуляции. Изменилось соотношение ценностей. Джеймс Хекман, американский экономист, получивший Нобелевскую премию в 2000 году, на круглом столе, который проводила компания «Би-би-си», сказал: «Развитие науки и техники во второй половине XX века полностью определялось соревнованием СССР и США. Очень жаль, что это соревнование закончилось».

Сегодня США сохраняют научное и технологическое лидерство простым способом – у них нет могучего конкурента. Они спокойно сохраняют лидерство, не затрачивая больших средств. Мы свое лидерство потеряли. Ученых отодвинули финансовые спекулянты.

Мы стараемся поднять значение ученых. 21–22 июня проводим ученый совет в нашем академическом университете, посвященный очередному выпуску. Будем вручать дипломы и мантии нашим новым докторам. Новые почетные доктора в нашем университете – российский академик Панченко и американец китайского происхождения нобелевский лауреат Стивен Чу, который был министром энергетики при Обаме, но покинул этот пост, не смирившись с тем, что на первый план вышли финансовые спекулянты. В итоге наука в США тоже деградирует, хотя все еще значится в лидерах. А ученые подчеркивают, что диктатура денег – страшнее любой политической диктатуры.

И реалии таковы, что научные работники начинают тревожиться только о том, чтобы получить средства на выполнение работы, а мысль о научных исследованиях уходит на второй план. Это и порождает пассивность ученых. Это мы видим в РАН и в международном научном сообществе.

Мы, российские ученые, считаем одной из главных для себя задач вернуть нашей науке достойное место в развитии нашей страны и в мире. Тогда и активность наша поднимется.

- Интернет – искусственный разум. Нельзя ли научить этот разум оценивать информацию для принятия в дальнейшем правильных решений? Известно, что олигархи манипулируют информацией, чем обеспечивают себе условия для еще большего обогащения.

- Не переоценивайте интернет. Никакой он не разум. Информационные технологии – Windows и Macintosh, материальная база – чипы и гетероструктуры, позволили решать ряд проблем очень быстро.

Да, сегодня интернет используется для одурачивания населения страны. И еще на нем пытаются хорошо заработать – через твиттеры, фейсбуки и прочие соцсети. Но все должны понимать, что интернет – это прежде всего возможность быстрого реагирования, быстрой передачи информации. Интернет – коллективная собственность всего населения планеты. Надеюсь, что приватизация его не коснется.

- Жорес Иванович, вы своим изобретением произвели революцию в информационном пространстве. А что ждет нас в будущем?

- Мое предсказание ближайшего будущего отнюдь не оптимистично. Развитие информационных технологий привело к появлению высокоточного оружия. Я приводил манифест Эйнштейна–Рассела – антивоенное воззвание, написанное группой известных ученых в 1955 году. Люди науки выступили за мир, разоружение, международную безопасность, призвав страны и их руководителей решать споры мирным путем, не прибегая к использованию ядерного оружия. Сейчас в мире используется высокоточное оружие. Его «достоинства» были продемонстрированы при разгроме Югославии, во время бомбежек Белграда. Высокоточное оружие на основе информационных технологий может привести к абсолютно страшным последствиям.

…Открытия будут совершаться всегда. Появятся новые решения сложнейших задач и возможности их продвижения. Тем не менее у меня отсутствует оптимистический взгляд. Развитие высокоточного оружия на основе современных, не ядерных, информационных технологий, и вспыхивающие военные конфликты создают напряженность в мире. В этих условиях мы обязаны, во имя сохранения мира, все споры решать мирным путем. Если этому не научимся, то военные решения ни к чему хорошему не приведут.

В советские времена борьба за мир была массовой. Председателем Всемирного совета мира был Фредерик Жолио Кюри. Нам необходимо возродить массовое движение «За мир».

- Говорят, что Америка дала миру интернет. Но мало кто вспоминает об открытии Алфёрова, которое стало ключевым в появлении интернета. Почему в мире мало об этом знают, и все считают, что интернет – американское изобретение? За кем приоритет в изобретении интернета и информационных технологий?

- И в появление интернета, и в развитие информационных технологий внесли вклад ученые многих стран мира. Помню, какое огромное впечатление на меня произвел в 60 году на первой международной конференции по физике полупроводников Джон Бардин – единственный в истории физики дважды нобелевский лауреат. Он тогда сказал: наука интернациональна. Это хорошо понимают ученые, и об этом нужно непрерывно рассказывать широкой публике. Поэтому, повторяю, интернет – это достижение коллективного труда научного сообщества мира. Что-то сделали мы, что-то сделали – там. Во времена холодной войны отношения между учеными американскими и советскими были хорошими, между физиками – очень хорошими. Мы профессионально высоко ценили друг друга.

Вспомните, когда создавалась наша Академия наук, кого позвали из европейских стран, кто стал знаменем российской науки? Эйлер, братья Бернулли, Миллер… Наука интернациональна по своей природе.

Для меня одним из чрезвычайно печальных событий является то, что сделано с нашей Академией в 2013 году. Печально, что мы, ученые, и у нас, и за рубежом, проглатываем проблемы, молчим, а должны говорить, должны объединяться для их преодоления.

- Ваша оценка реформы РАН. В чем ее положительные, в чем отрицательные последствия?

- Положительных результатов нет никаких. Отрицательных – очень много.

Аплодисментами участники пресс-конференции поблагодарили Ж.И. Алфёрова.


22/06/2016

Пострановская наука

Возникновение ФАНО – это вброс в управление наукой новой генерации молодых и энергичных негров, пишущих инструкции о том, как зимовать эскимосам

В конце июня этого года исполняется три года с того момента, когда российские власти объявили о реформе Российской академии наук. Три года – срок вполне достаточный, чтобы подвести итоги и понять, что же это было и как живет российская наука в постРАНовскую эпоху.

Для начала приведем статистические данные. Они таковы: в 2014 году российская наука выдала на-гора около 50 тыс. публикаций, индексируемых в международной системе Scopus; в 2015 году – примерно столько же. Это 15-е место в мире, которое Россия занимает начиная с 2012 года. В 2011-м она занимала 16-е место, но такой выдающийся шаг вперед никак нельзя связать с реформой 2013 года, ибо это противоречит арифметике.

Приведенная статистика более чем ясно свидетельствует, что ничего примечательного в российской науке не произошло: как развивалась она в первом десятилетии XXI века, так и продолжает это делать в десятилетии втором – ни шатко, ни валко. И в середине 2016 года нет никаких свидетельств того, что в третьем десятилетии с нею произойдет нечто из ряда вон выходящее.

Тогда впору уже недоуменно повторить вопрос: так что же это было, что вызвало невиданную для российской научной общественности протестную волну? Ответ прост и был ясен с самого начала.

По случайному стечению обстоятельств РАН оказалась единственным финансируемом государством гражданским институтом, не встроенным в уже оформившуюся бюрократическую вертикаль российской власти. Она вдруг оказалась эдаким барином, пусть и с головой преданным существующей верховной власти, но имевшим свою собственную дворню, то есть бюрократический аппарат, зависимый только от воли академической верхушки. Тем самым ее участь была решена, и она была встроена в означенную вертикаль, лишившись как дворни, так и своей, пусть и вполне феодальной, независимости.

Очевидным образом потеря указанной независимости оказалась весьма болезненной, в первую очередь, для членов РАН, – причем не основной массы, занятой главным образом делами своей дворни и покорно принявшей очередной каприз российской власти, – а для тех из них, кто входит в элиту мировой науки, но при этом не покинул отечество и работает на его благо, осознавая свое не заемное, а настоящее величие. Именно они почувствовали себя барышнями, над которыми надругались с особым цинизмом, наивно считая, что РАН – это не публичный дом при Кремле, а место, где их величие светилось особыми имперскими гранями посреди нищего духом российского академического олимпа.

Впрочем, величие уже реформаторских дел чувствовали и чувствуют и те, чьими руками была «раскулачена» РАН. Они искренно считают, что все их идеи по реформе российской науки действительно увеличат ее эффективность и повысят ее пошатнувшийся авторитет в мире. Теперь эти идеи претворены в жизнь и даже работают... по законам Паркинсона. Напомню два самых простых из них: 1. Чиновник множит подчиненных; 2. Чиновники работают друг для друга.

Начнем с иллюстрации первого закона. Она более чем очевидна – это возникновение ФАНО, вбросившее в управление наукой целую новую генерацию вполне молодых и энергичных «негров, пишущих инструкции о том, как зимовать эскимосам». И они так усердно работают, что смогли видоизменить язык научного администрирования, трансформировав большой советский стиль, коим грешила РАН, в постсоветский канцелярский стиль эпохи всеобщей электронной коммуникации, уже лишенный риторических красот рановского стиля, но многократно более разнообразный и плодовитый. И теперь из занимаемых ими контор сыплются «стратегические академические единицы и стратегическое планирование, модерирование научных событий, квартили и вебинары…».

К тому же благодаря наступлению эпохи всеобщей электронной коммуникации в жизни новых российских бюрократов произошла настоящая революция – из нее ушла скука бумажной эпохи, не дававшая возможность бюрократам «домайкрософтовской» эпохи почувствовать настоящую игровую привлекательность их деятельности. Теперь все по-другому, теперь их жизнь наполнилась настоящим игровым содержанием. И теперь ФАНО-институты должны свои отчеты размещать на сайте ФАНО чуть ли не в онлайн-режиме. При этом и оригиналы необходимо также предоставлять.

И подобное происходит со всеми организациями, управляющими наукой, включая бессмертный ВАК (Высшую аттестационную комиссию), а также со всеми вычурными и отдающими неистребимой маниловщиной программами вроде «Топ-100» и «Мегагрантов». И все требуют чуть ли не квартальных отчетов. В результате рождается такой бурный поток электронной и бумажной макулатуры, что и институтам и вузам приходится создавать соответствующие бюрократические службы, неминуемым образом нацеленные на московских чиновников.

И чиновники начинают работать друг на друга. Так в жизнь воплощается второй из упомянутых законов Паркинсона. И круг замыкается.

Тогда возникает естественный вопрос: а какое место в этом круговороте инструкций, указаний и стратегических инициатив занимают те, кто, собственно, производит научную продукцию? Да никакого. Они становятся лишь мелкими служащими, требующими зарплаты на свое проживание и только нарушающими гармоничный и полный жизни российский круговорот информационной эпохи: «Минобрнауки–ФАНО–РАН–РФФИ–РНФ – программа «Топ-100» – администрация научных учреждений и вузов».

Правда, в середине этого года власть бросила им кость в виде 300 академических вакансий. И страсти закипели и среди них, не столь величественные, как в годы советской власти, и отдающие вторичным «реставрационным» душком, но столь же горячие… Господи, чем мы все занимаемся? Скучно жить на этом свете, господа!


22/06/2016

Ученые попали в «циклическую» ловушку

Главный итог трех лет реформы Академии наук – фактическое упразднение РАН как субъекта научной деятельности

27 июня исполнится ровно три года с начала реформы академической науки в России. Именно тогда на заседании правительства совершенно неожиданно даже для многих членов правительства премьер-министр Дмитрий Медведев вынес на рассмотрение законопроект «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук…». Три года – вполне достаточный временной отрезок для формирования исторической оценки произошедшему и для того, чтобы попытаться проанализировать перспективы дальнейшего развития академической науки в России.

Краткая хронология реформы

Согласно первому варианту этого законопроекта, Российская академия наук (РАН) подлежала фактической ликвидации (упразднению). За нею оставляли, по сути, лишь функции клуба ученых – «общественное государственное объединение «Российская академия наук».

28 июня 2013 года правительство РФ внесло в Государственную думу РФ проект федерального закона «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Первый, самый радикальный вариант законопроекта, удалось несколько смягчить и откорректировать благодаря авторитетному академическому лобби – академикам Евгению Примакову, нобелевскому лауреату Жоресу Алферову, президенту РАН Владимиру Фортову. Формулировка о ликвидации РАН была исключена. Однако, как справедливо отмечала в 2014 году эксперт в области государственной научно-технической политики (ГНТП), доктор экономических наук Ирина Дежина, «в 2013 году в результате молниеносной реформы Академия прекратила свое существование в прежнем историческом виде, утратив основную часть своих функций и привилегий».

25 июля 2013 года академик Жорес Алферов обратился к президенту РФ Владимиру Путину с открытым письмом (далее цитирую по Интерфаксу): «Предложенный «в пожарном порядке» закон о реорганизации РАН и других государственных академий наук «отнюдь не решает задачу повышения эффективности научных исследований», говорится в послании Алферова… Алферов считает также абсолютно надуманным объединение РАН с Российской академией медицинских наук и Российской академией сельскохозяйственных наук. «Проводя его, мы только разрушим нормальную работу всех трех, а организация взаимодействия и совместных исследований вовсе не требует этой реорганизации», – говорится в письме. По мнению ученого, «абсолютно надуманы и не имеют смысла» и тезисы о том, что организация РАН соответствует 30–40 годам прошлого столетия и не соответствует XXI веку».

18 сентября 2013 года этот законопроект был принят Госдумой в третьем, окончательном чтении.

27 сентября 2013 года этот законопроект подписал президент РФ Владимир Путин. Закон вступил в действие.

Авторы академической реформы, – кстати, до сих пор поименно и официально не названные, хотя теперь уже это секрет Полишинеля, – похоже, действовали согласно известному с 1968 года принципу, родившемуся на парижских баррикадах: «Будьте реалистами – требуйте невозможного!». В итоге, пожертвовав вроде бы «пешкой» (явно провокационным требованием ликвидации РАН), реформаторы науки приобрели новое качество – Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). Именно в его ведение переданы были все научные институты и организации РАН со всем их имуществом.

Подразумевалось, что агентство будет обеспечивать всю финансово-хозяйственную часть деятельности институтов академии, а собственно РАН – научное руководство институтами. Причем все решения, касающиеся деятельности институтов, должны приниматься на основании так называемого принципа «двух ключей».

ФАНО-эффект

Об «эффективности» работы ФАНО в последнее время сказано много. Скажем, в предыдущем выпуске «НГ-науки» были опубликованы две статьи, принадлежащие перу ученых. Названия этих материалов говорят сами за себя: «Не хочу быть рабом ФАНО» и «К чему приведет оценка результативности НИИ строительного профиля по методике ФАНО» (см. «НГ-наука» от 08.06.16).

А вот академик Гермоген Крымский, на протяжении многих лет возглавлявший Институт космофизики, в интервью агентству YAKUTIA.INFO резюмировал: «Многие не знают, что в ведение ФАНО была передана не только хозяйственная деятельность институтов, но и институты сами. То есть управляет не только имуществом институтов, а самими институтами… <ФАНО> способно оценивать работу институтов и, исходя из этих оценок, определять судьбу институтов. ФАНО может также объединять институты, чем уже и занимается, и распределять их по разным категориям. А от этого зависит финансирование. Например, третья категория не финансируется государством вообще…

Там сложный механизм оценки, но дело даже не в этом. А в том, что работать в ФАНО пришли люди не из науки. Его руководитель Михаил Котюков – это бывший замминистра финансов… И набрал он к себе таких же людей. И они управляют нами. Но как они могут это делать, не понимая существа деятельности научных организаций? И они делают это при помощи цифр. И вот они вырабатывают разные способы цифровой оценки… Индекс Хирша, например, который показывает, насколько та или иная публикация цитируется.

Это неплохой показатель, но его нельзя поставить критерием общей оценки работы. Альберт Эйнштейн, например, точно бы проиграл, если бы его научные изыскания оценивали таким способом. Поэтому нужно понимать деятельность, а не смотреть на цифры.

Но решение в ФАНО принимают на основе цифр. А принцип «двух ключей», который предполагает со стороны Академии наук консультирование и рекомендацию, для ФАНО не работает. И у них есть силы, которые отрицают контакт с Академией наук. И даже Владимиру Фортову не удается наладить этот контакт. В ФАНО продолжают оперировать цифрами».

Но главный дефект в деятельности ФАНО даже не то, что агентство непонятно, на каком основании считает себя одним из главных субъектов формирования ГНТП и вправе распоряжаться судьбой российской академической науки. Главное в другом: своей деятельностью ФАНО, вольно или невольно, разрушает субъектность единственной и последней организации, которая могла выражать консолидированное мнение научного сообщества.

РАН – фантомный субъект

Дело в том, что до сих пор любая политика, в том числе государственная и научно-техническая, рассматривается у нас в терминах субъект-объектного взаимодействия. Для субъекта ФАНО объектом стала Академия наук. Отсюда и фетишизация библиометрического показателя в деятельности ученых, и стремление свести принципиально несводимую к чисто цифровому показателю фундаментальную науку к «бухгалтерскому отчету». (Кстати, заметим, мировая статистика свидетельствует: меньше одного процента научных публикаций находит сколь-либо значительный круг читателей.) Объект безмолвен и пассивен, из него можно лепить, что душа (или премьер-министр) пожелает – мечта эффективных менеджеров!

Государственные и политические структуры, ответственные за формирование ГНТП в стране, по какой-то неизвестной причине не могут понять, что управление инновационным развитием, о котором мы постоянно слышим с самых высоких трибун, само по себе возможно только тогда, когда существует (создан) «хороший стратегический субъект» (определение доктора психологических наук В.Е. Лепского). Другими словами, когда реализуется субъект-субъектная схема управления (так называемая концепция рефлексивного управления, сформулированная в конце 60-х годов ХХ века работающим сейчас в Калифорнийском университете (США) советским психологом и антропологом Владимиром Лефевром).

Прикладная наука потеряла свою субъектность еще в 1990-е годы прошлого века, ее просто не стало. Вузовская наука, на которую делают ставку в последнее десятилетие, опять же вся «заточена» на повышение библиометрического индекса Хирша как самого важного показателя отчетности перед Министерством образования и науки РФ. Судя по всему, вузовской науке это вполне удается. По крайней мере, по данным директора Института экономики РАН Елены Ленчук, в пересчете на одного исследователя финансирование в вузовском секторе уже в 2,7 раза превышает финансирование организаций ФАНО.

До 2013 года только Российская академия наук, несомненно, оставалась стратегическим субъектом политики. Поэтому, кстати, и нет ничего удивительного в том, что за период 1990–1998 годов в численности занятых исследованием и разработкой доля академического сектора повысилась в 1,7 раза (с 9,9 до 17,1%), а в численности исследователей и техников – в 2 раза (с 10,0 до 19,9%). В начале 1999 года в РАН было сосредоточено 57% всех докторов наук и 40,7% кандидатов наук. Объект, не сформировавший (или которому не дали сформировать) собственную субъектность, обречен.

По образному выражению Сальвадора Дали, «жить – это прежде всего участвовать». Политика, проводимая ФАНО в отношении Академии наук, как раз и направлена на то, чтобы максимально лишить этой возможности академию. Нет субъекта политики – некому в ней и участвовать. Вот последний пример, подтверждающий сказанное.

В начале июня некоторые СМИ сообщили, что в ближайшее время ожидается подписание двух документов о сотрудничестве между национальным исследовательским центром «Курчатовский институт», госкомпанией «Росатом» и ФАНО. Соглашения предполагают создание двух межведомственных центров, один для проведения работ в области плазменных и термоядерных исследований, второй – в области нейтринных исследований. Участниками проектов со стороны ФАНО должны стать институты Академии наук, в том числе Физический институт имени Лебедева (ФИАН), Институт ядерных исследований (ИЯИ) и петербургский Физико-технический институт имени Иоффе. Научное руководство обоими межведомственными центрами в соответствии с текстом соглашений, будет осуществлять «Курчатовский институт».

Решать общие задачи помогут межведомственные центры, в каждый из них войдут представители «Курчатовского института», организации Росатома и двух институтов РАН. Управляющий совет межведомственного центра возглавят президент «Курчатовского института» Михаил Ковальчук, генеральный директор Росатома Сергей Кириенко и руководитель ФАНО Михаил Котюков. «Курчатовский институт» возьмет на себя научное руководство межведомственными центрами.

Как следует из истории науки, доказывать очевидные истины труднее всего.

Надо ли говорить в контексте нашей темы, что проекты эти были подготовлены без участия РАН. И даже президента Академии наук Владимира Фортова не сочли нужным хотя бы поставить в известность. В разговоре с «НГ» один из научных сотрудников ФИАНа, попросивший не называть его имени, отметил, что в самом институте обескуражены таким предложением: ФИАН никогда не специализировался в области плазменных исследований. Но руководство ФИАНа скорее всего будет вынуждено участвовать в этом проекте из опасения финансовых санкций в случае отказа.

И примеров подобного рода распыления, расщепления, энтропийного выдоха субъектности РАН за три года реформы накопилось более, чем достаточно. Какова может быть развязка? Не хотелось бы, что называется, каркать, но перспектива представляется вполне определенной. Случится так, как однажды уже случалось в истории. В эпоху Французской революции XVIII века.

Последний год существования Академии наук в Париже в то время совпал с первым годом республики. 8 августа 1793 года в Конвент республики был внесен законопроект, первая статья которого звучала так: «Все академии и привилегированные или содержащиеся на средства нации литературные общества упраздняются». Конвент одобрил эту статью. 14 августа усилиями выдающегося французского химика и директора академии Антуана Лорана Лавуазье был принят «смягчающий» это решение декрет: академикам разрешили собираться в их обычном месте, в Лувре, и сохранили за ними жалованье. Но когда обрадованные академики пришли 17 августа на свое очередное заседание, помещение оказалось опечатанным.

«За три недели до этого в зале заседаний в Лувре были сняты все ковры и картины, а также удалены все другие предметы роскоши, напоминавшие о старом режиме, – пишет историк науки Игорь Дмитриев в своем исследовании «Союз ума и фурий» (2011). – Но у академиков еще теплилась надежда, точнее, иллюзия, что они нужны революционной власти, и 7 августа, сидя в помещении с голыми стенами, они спокойно обсуждали мемуары Ф. Лаланда о движении звезд».

То, что сегодня происходит с Российской академией наук, иногда до деталей повторяет французский сюжет двухсотлетней давности.

Однажды, 20 лет спустя

В 1990 году в очень интересном сборнике «Научно-техническая политика: проблемы формирования и реализации», изданном Институтом экономики и прогнозирования научно-технического прогресса АН СССР (М.: наука, 1990), был опубликован любопытный прогноз. Вот выдержка из него.

«Важнейшей целью научно-технической и структурно-инвестиционной политики второй половины 90-х годов явится создание мощного и мобильного инновационного потенциала, который должен охватить и взаимоувязать крупные звенья сферы НИОКР, высшего образования и инвестиционного комплекса, прежде всего машиностроения. Его задача – генерировать и воплощать в технике и технологиях нововведения, обеспечивать их ускоренную реализацию в народном хозяйстве.

К концу этого периода в результате экономической нормализации производства, возникновения устойчивого спроса на нововведения и укрепление в этой связи прикладной науки государственная научно-техническая политика сконцентрируется прежде всего на обеспечении широкого фронта фундаментальных исследований и поддержке долгосрочных, ресурсоемких и рискованных направлений совершенствования технологий».

Сегодня нам с вами легко иронизировать по поводу точности авторов этого прогноза, сделанного уже больше четверти века назад. Здесь даже никаких особых комментариев не требуется. Но этот текст натолкнул на мысль о неких циклах в постоянной попытке реформировать науку в России. Длительность этих циклов – 18–20 лет. Причем это распространяется не только на советский и постсоветский период истории страны.

Так, можно даже рискнуть и высказать предположение, что ФАНО, учрежденное 25 октября 2013 года, будет реформировано (или расформировано) в 2032 году. Такое предположение позволяет сделать историческая аналогия. Дело в том, что 31 октября 1766 года именно это произошло с прототипом нынешнего ФАНО – академической канцелярией, существовавшей официально с 1747 года (именно тогда специальный параграф «О канцелярии» появился в первом уставе (Регламенте) Императорской академии наук и художеств)…

Более свежий пример. В 1961 году партийное руководство СССР и правительство СССР принимают постановление, в соответствии с которым из Академии наук СССР были переданы в различные отраслевые министерства и ведомства значительная часть учреждений и занятые в них научные работники - 92 учреждения с общей численностью сотрудников более 20 тыс. человек. Это составило почти половину всех научных учреждений АН СССР и одну треть численного состава ее сотрудников. На академию возлагалось руководство теоретическими исследованиями в области естественных и общественных наук в стране, и в то же время АН освобождалась от отраслевой научно-технической тематики. Но в начале 80-х, с целью повышения качества научно-технических исследований и разработок, целому ряду крупных научных институтов технического профиля был возвращен академический статус, и они вновь вошли в состав АН СССР…

И совсем недавний прецедент. В марте 2016 года решением правительства РФ к Российскому фонду фундаментальных исследований (РФФИ) присоединен Российский гуманитарный научный фонд (РГНФ). Напомним, РФФИ был основан в 1992 году. Через два года, вследствие специфики гуманитарных исследований из состава РФФИ была выделена отдельная структура – РГНФ…

То есть все те же 20 лет между реорганизацией.

Уже упоминавшийся основатель современной химии Лавуазье, пытаясь в 1793 году остановить ликвидацию Академии наук в Париже, предостерегал революционный конвент, что «иностранные державы не ждут ничего лучшего, как воспользоваться этим обстоятельством». «Если депутаты допустят, – взывал Лавуазье, – чтобы ученые, которые составляли Академию наук, удалились в деревню, заняли иное положение в обществе и предались бы более прибыльным профессиям, организация наук будет разрушена, и полувека не хватит на то, чтобы воссоздать поколение ученых».

Очень скоро, в мае 1794 года, Лавуазье будет гильотинирован. Сегодня времена, конечно, более вегетарианские. Но к предупреждению Лавуазье все-таки стоило бы прислушаться.


22/06/2016

Старая новая проблема: "утечка мозгов" из России

По заявлениям высокопоставленных представителей Российской академии наук (РАН) в нашей стране в очередной раз отмечается негативная тенденция, связанная с отъездом представителей научного сообщества для постоянной работы за границу. Речь идёт о так называемой «утечке мозгов», которая однажды (в 90-е годы) уже нанесла весьма болезненный удар по научно-технической сфере страны, а кроме того и по системе подготовки специалистов высокого уровня. Тотальное недофинансирование (если не сказать – полное отсутствия финансирования) в своё время поставило российскую науку на грань выживания, что, по понятным причинам, не могло не оставить своего крайне негативного следа в том числе и на экономической успешности России.

Вызывающая озабоченности тенденция проявляет себя снова. В прошлом году президент РАН академик Владимир Фортов представил статистику, согласно которой отток учёных за рубеж возобновился примерно с осени 2013 года. Такой процесс и сам период президент Российской академии наук назвал «болезненными».

После заявления Владимира Фортова о возобновлении «утечки мозгов» за рубеж ситуацию прокомментировал председатель правительства России Дмитрий Медведев. Эпичной фразы «денег нет, но вы держитесь...» в словесном арсенале премьера тогда ещё не было, зато Дмитрий Анатольевич уже начинал примеряться к такого рода логике. Из заявления Медведева, которое в 2015 году опубликовал «Интерфакс»:

В настоящее время готовим ряд важных решений, включая вопросы материального стимулирования, увеличения ежемесячных доплат за звания академиков и членов-корреспондентов. Это решение будет выполнено, несмотря на то, что сейчас с деньгами не очень просто.

Как видно, чуть более года назад «денег (почти) не было», но обещания были... В частности, Медведев пообещал, что на финансирование российской науки будет выделено около 350 млрд рублей, из которых около 115 млрд рублей – на «фундаменталку».

Отследить реальное направление расходования всех этих средств практически невозможно. Есть отдельные отчёты научных институтов на получение правительственных грантов для реализации проектов фундаментальной науки. Общая отчётность, мягко-мягко выражаясь, прихрамывает...

И, как косвенное следствие того, что миллиарды рублей финансирования отечественной науки из государственной казны могли пойти совсем в ином направлении, новые данные об интеллектуальном оттоке за рубеж. Отток не только не снижается, но даже растёт. К примеру, американская The Wall Street Journal пишет о новой тенденции – покупке крупными западными компаниями российских проектов и компаний вместе с работающим коллективом. Так под юрисдикцией США оказалась нижегородская компания «Itseez». Она была создана как центр исследований так называемого компьютерного зрения «Argus». Набравшую обороты в технологиях 3D-сканирования и распознавания образов российскую фирму заметили в США и сделали выгодное предложение. Теперь сайт компании рассказывает о достижениях фирмы исключительно на английском языке...

Безусловно, можно сколько угодно говорить о том, что учёные (или иные представители компании) «повелись на зарубежные деньги», что им «не хватает патриотизма» и всё в этом же духе. Однако мыслить категориями в стиле «а не создать ли в стране новые шарашки» или «ввести законодательный запрет на выезд из России» весьма глупо. Ведь строим вроде как рынок... А уж упрекать человека за то, что он своим талантом и трудом готов зарабатывать на достойную жизнь, глупо вдвойне.

А ещё не нужно отметать того, что в системе отечественной науки складывается картина, при которой на каждого реального учёного и на каждый научный проект в области даже фундаментальной науки приходится целая группа паразитирующих на этом чиновников. В итоге и получается, что выделяемый на проект, к примеру, рубль распределяется примерно следующим образом: 5 копеек учёному за работу, 5 копеек на покрытие затрат, связанных с работой, а уж 90 копеек – на то, чтобы чиновники, курирующие науку, ни в чём себе не отказывали. В эти же 90 копеек нередко входят средства контролирующим органам, которые проверками учётно-отчётной сферы деятельности и требованиями по предоставлению кипы такого рода бумажной документации могут, простите, забодать кого угодно. И пусть это был бы даже самый прогрессивный во Вселенной проект, его участь подвисает где-то в воздухе чиновничьих кабинетов, в которых силятся распределить упомянутые 90 копеек с рубля для себя любимых.

А пока участь проекта подвисает, его участники, глядя на всю эту бюрократическую волокиту и желание армии жулья присосаться к выгодному делу, принимают решение плюнуть на всё и согласиться на предложения, поступающие из-за границы. И у кого после этого меньше патриотизма – серьёзный, на самом деле, вопрос: у человека, принявшего такое решение, или всё же у того, кто участием в коррупционных схема разрушает саму финансовую базу отечественной науки?

На днях вновь набирающий медийный вес Алексей Кудрин выступил с предложением по остановке процесса "утечки мозгов". Заявление экс-министра финансов приводит РБК:

Мы должны создать более комфортные условия для креативного класса, который сегодня создаёт новый рост и новые технологии, делает страну конкурентоспособной. Сегодня этот класс не очень комфортно себя чувствует в нашей стране.(...) необходимо повышать качество институтов, обеспечивающих качество жизни. Если Россия сможет вернуться к созданию таких условий или сделать существенный прогресс в их создании, то многие вернутся.

Создать условия для комфортного и продуктивного труда учёных в России - это, безусловно, важнейшая задача. Тут с Кудриным странно было бы не соглашаться. Но в связи с мыслями, озвученными выше, не менее важной задачей является комплекс мер, на основании которых на первом месте в сфере будет именно учёный, а не обширная группа паразитирующих на нём чиновников различного уровня.


21/06/2016

Проект Стратегии научно-технологического развития России вынесен на обсуждение

С проектом можно ознакомиться http://regulation.gov.ru/projects#npa=49964
Писали не думаю. Очень много просто смешного. В итоге все получится как всегда.


21/06/2016

Ученые РАН выступают против «научных колхозов»

Федеральное агентство научных организаций России (ФАНО) предлагает ввести новую форму управления научной работы, против которой выступают ученые РАН. Инициатива реализуется в рамках «Концепции программного управления реализацией наиболее актуальных направлений научных исследований, осуществляемых в соответствии с Программой фундаментальных научных исследований государственных академий наук на 2013–2020 годы».

«Теперь исследования, которые ранее продуцировались снизу научными коллективами и отдельными учеными, должны быть скорректированы на предмет соответствия программным целям и задачам, ориентированным на конкретный ожидаемый результат (решение крупных научных задач, создание инновационных продуктов или технологий)» — говорится в Концепции. По идее ФАНО некий институт должен предложить идею создания Комплексного плана проведения научных исследований по конкретной теме и подобрать партнеров из других институтов. Созданный план проходит экспертизы в РАН и ФАНО на актуальность и социально-экономическую значимость, каждый ученый и лаборатория должны работать над темами, из которых складывается одна большая. Исследовательские программы на 2016–2020 годы должны быть сформированы уже в августе — ноябре этого года.

Ученые РАН назвали идею «научными колхозами», когда «на научно-колхозном поле каждому выделяется по грядке, которую он возделывает». Из-за инициативы ФАНО, как заявляет проректор МГУ им. Ломоносова, председатель совета по науке при Минобрнауки академик Алексей Хохлов, «исследовательское поле окажется разбитым на делянки, контролируемые головными организациями, такая система не будет работать, так как убивает конкуренцию».


14/06/2016

Владимир Путин провёл встречу с руководителем Федерального агентства научных организаций Михаилом Котюковым и президентом Российской академии наук Владимиром Фортовым

В ходе встречи обсуждались вопросы взаимодействия ФАНО России и РАН, результаты работы федерального агентства научных организаций и предстоящие в академии наук выборы.

Михаил Котюков и Владимир Фортов рассказали главе государства о реализации принципа «двух ключей». «Мы действительно по всем ключевым вопросам с Владимиром Евгеньевичем всегда находим четкое взаимопонимание», - отметил руководитель Федерального агентства научных организаций. Он подчеркнул, что в настоящее время стоит задача сделать оформленные регламенты реальными рабочими документами для академии наук и агентства: «Все ключевые вопросы там очень четко прописаны – кто за что отвечает и в какие сроки, какие решения должны приниматься».

Говоря о работе по развитию кадрового потенциала, глава агентства сообщил, что в 170 организациях, подведомственных ФАНО России, проведены выборы директоров, а наиболее крупные научные институты возглавляют директора в возрасте до 50 лет.

«Важная тенденция – это увеличение доли молодых ученых среди исследователей. Тут по разным областям науки ситуация разная, но, например, в таких отраслях, как химия, технология, металлургия, материаловедение, аэродинамика доля молодых уже приближается к 50 процентам, то есть обеспечен серьезный задел для будущего развития технологий по этим ключевым направлениям», - добавил Михаил Котюков.

На встрече также обсуждались вопросы повышения заработной платы научным сотрудникам, развития исследовательской инфраструктуры и процесс реструктуризации сети научных организаций, подведомственных ФАНО России.

Стенограмма встречи опубликована на сайте kremlin.ru


09/06/2016

Не хочу быть рабом ФАНО Или Почему я уволился из института Российской академии наук

http://www.ras.ru/news/shownews.aspx?id=fe8e0eb5-7837-43ee-9b39-b20881d4e365#content


07/06/2016

Будет ли у России стратегия научно-технологического развития? Проект Стратегии предполагает ликвидацию фундаментальной науки без возрождения прикладной

В начале мая 2016 на сайте Центра стратегических разработок был представлен, разработанный по заказу Минобрнауки РФ, проект «Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации на период до 2035 года». ИА REGNUM обратилось к директору Института экономики РАН, доктору экономических наук Елене Борисовне Ленчук с просьбой прокомментировать представленный документ.

ИА REGNUM: Елена Борисовна, какое участие принимала Российская Академия наук (РАН) в разработке Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации на период до2035 года?

Елена Ленчук: Насколько я знаю, РАН, как федеральное государственное бюджетное учреждение науки, в разработке этого документа участие не принимала, хотя не исключаю, что отдельные сотрудники академических институтов вполне могли привлекаться в качестве экспертов Центра стратегических разработок (далее по тексту — ЦСР) для подготовки представленного проекта Стратегии. Что касается РАН, то она подготовила экспертное заключение на представленный проект Стратегии с учетом мнений академических институтов по этому вопросу. Наш Институт тоже участвовал в этой работе. Кроме того, распоряжением президиума РАН от 11.05.2016 была сформирована комиссия по разработке стратегии научно-технологического развития России. Таким образом, речь, скорее всего, пойдет о разработке собственного, альтернативного варианта такой Стратегии. Отмечу, что последнее время РАН активно работала над разработкой концептуальных подходов к Стратегии научно-технологического развития России, более того, в марте текущего года в нашем Институте прошел круглый стол на эту тему, на котором состоялось обсуждение основного содержания, целей и задач такой Стратегии, так что свое видение технологического вектора развития на среднесрочный и долгосрочный период Академия уже обозначила.

ИА REGNUM: Существуют ли различия в подходах со стороны РАН и ЦСР к разработке Стратегии научно-технологического развития страны на долгосрочную перспективу?

Безусловно различия есть. Если исходить из обозначенных РАН концептуальных подходах к разработке Стратегии, то речь идет о содержании самого документа. Правда пока Академия не представит свой вариант Стратегии, трудно реально оценить чей подход эффективнее. Поэтому сегодня я могу говорить только о собственном видении того, на что должна быть направлена Стратегия научно-технологического развития РФ, какие задачи решать и что меня не устраивает в проекте Стратегии, разработанной ЦСР.

Важно отметить, что актуальность и значимость разработки Стратегии определяется возрастающей ролью технологического фактора в обеспечении устойчивой динамики экономического роста. Более того, сегодня технологический суверенитет по сути дела определяет национальную безопасность РФ, о чем говорится в обновленном варианте Стратегии национальной безопасности РФ, утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 31 декабря 2015 года № 683. В рамках упомянутого документа поставлены задачи развития промышленно-технологической базы, дальнейшее совершенствование национальной инновационной системы, развития, высокотехнологичных отраслей и т.д., содействующих повышению конкурентоспособности российской экономики. С этих позиций, разработка Стратегии научно-технологического развития РФ до 2035 года крайне своевременна и важна.

По нашему мнению, Стратегия научно-технологического развития должна сформировать целевые ориентиры такого развития для отраслевых и территориальных стратегий и программ, разработка которых ведется в соответствии с принятым ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации». В такой роли Стратегия-2035 должна выступать органической частью (то есть быть идейно и содержательно увязана) с общей стратегией социально-экономического развития России на долгосрочную перспективу, разработка которой, судя по всему затягивается.

Авторы представленного ЦСР проекта Стратегии научно-технологического развития страны на период до 2035 года миссию документа, скорее всего, видят иначе. По их мнению, Стратегия должна закрепить цели и задачи научно-технологической и инновационной политики. Не удивительно, что при таком подходе получился очередной концептуальный документ реформирования и развития лишь научного сектора и инновационной деятельности, а конкретные направления собственно технологического развития оказались вне рассмотрения представленного проекта. Отмечу, что существует содержательное различие между собственно задачами научного и технологического развития, которое направлено на качественное изменение технологического уровня основных сфер производства и жизнедеятельности общества и политикой по решению таких задач.

ИА REGNUM: То есть речь опять идет об институциональных реформах научного сектора, а не о видении технологического будущего?

Да. И это фундаментальный вопрос для разработчиков не только стратегии научно-технологического развития, но и общей Стратегии развития социально-экономического развития России. Что прежде всего должны раскрывать такие документы — видение желаемого будущего (целевые ориентиры состояния экономики и общества) или направления улучшения институциональной среды для достижения такого состояния? На самом деле, необходимо и то, и другое, но улучшение институтов должно рассматриваться как инструмент достижения определенных конкретных целей развития экономики с учетом имеющихся условий. В противном случае реформирование может превратиться в самоцель политики. Похоже, в такой процесс «нон-стоп реформы» мы и скатываемся.

Прежде всего, представленный ЦСР проект Стратегии не дает точной оценки реального состояния научно-технологического развития, которое характеризуется деградацией научно-технического потенциала, нарастающей технологической отсталостью России, низкой конкурентоспособностью выпускаемой продукции, высокой зависимостью страны от зарубежных технологий. В проекте Стратегии говорится о трех этапах развития научно-технологического сектора, в то время как за последние два десятилетия происходило последовательное его разрушение под воздействием рыночных трансформаций и непродуманной научно-технической политики. Об этом красноречиво свидетельствуют основные показатели, определяющие состояние науки и инноваций. Так, состояние кадрового потенциала характеризуется резким сокращением численности занятых в данных сферах, утечкой умов, и его старением. Хотелось бы напомнить авторам проекта Стратегии, что по сравнению с 1991 годом в 2014 году численность персонала в России, занятого исследованиями и разработками, сократилась более чем в 2,6 раза или на 1201 тыс. человек. Численность исследователей в 2014 году была ниже уровня 1990 года на 610 тыс. человек и составляла 373 тыс. человек. Таким образом, в 2014 году в российской науке осталось всего 37% от общей численности исследователей начала 90-х годов ХХ века.

В этот период происходил массовый отток специалистов за границу. По имеющимся данным, за последние годы из страны уехали 16.000 докторов наук, а осталось всего 26.000. Причем в условиях непродуманной реформы РАН все активнее набирает силу «внутренняя эмиграция» научных кадров академических институтов из системы ФАНО-РАН. Это происходит не только из-за крайне низкого уровня заработанной платы, но и нарастающей бюрократизации научного процесса, которая становится запредельной.

Серьезное влияние на деструктивные процессы в научной сфере оказал низкий уровень финансирования науки. Следует отметить, что уже на протяжении более чем двух десятилетий, показатели развития науки и инноваций находятся на уровне ниже пороговых значений технологической безопасности страны. Так, например, доля затрат на науку в ВВП не понималась выше отметки 1,2% при критическом пороговом значении этого показателя в 1,5%. Сохранение такой ситуации полностью лишает нашу страну важнейшего интеллектуального ресурса, который позволяет уйти от сырьевой зависимости.

Принятые программные документы в сфере науки и инноваций в большинстве своем не были реализованы. Созданные институты развития инновационной деятельности, на которые были потрачены огромные бюджетные средства, в действительности оказались не эффективными, на что указывалось и Президентом РФ, и было выявлено в ходе проверок, проведенных Счетной палатой РФ. Отсутствие критической оценки реального состояния научно-технического комплекса не позволяет сформулировать комплекс мероприятий по наращиванию научно-технологического потенциала и эффективного его использования.

ИА REGNUM: А как вы оцениваете основные цели и задачи, которые сформулированы в проекте Стратегии научно-технологического развития?

Надо сказать, что цели и задачи сформулированы в проекте Стратегии довольно пространно и неконкретно. Они практически не увязаны с задачами по развитию науки и технологий, поставленными в рамках Стратегии национальной безопасности РФ. Вместо конкретно обозначенных стратегических приоритетов научно-технологического развития, ориентированных на достижение нового качества экономического роста и решение социально-экономических проблем, авторы Стратегии ограничились пространными рассуждениями о довольно очевидных вещах — необходимости увязки приоритетов научно-технологического развития с «большими вызовами».

Рассматриваемые в проекте Стратегии сценарные условия развития науки, технологий и инноваций, на наш взгляд, не удовлетворяют решению задач перехода к устойчивому экономическому развитию страны в период до 2035 года. На это, прежде всего, не ориентированы целевые показатели, которые заложены в представленных сценариях. Так, например, самый оптимистичный сценарий, вряд ли может обеспечить России научно-технологическое лидерство и возможность формирования новой экономики. Заложенные параметры затрат на науку в ВВП, которые должны достигнуть уровня 1,73% только к 2030−2035 годам, практически делают невозможным не только сокращение технологического отставания, но и приведут к его дальнейшему росту. Следует отметить, что уже сегодня затраты на науку в ВВП достигли в США 2,73%, в Германии — 2,85%, во Франции — 2,23%, в Японии — 3,46%, в Израиле — 4,21%, в Китае — 1,98%, Южной Корее — 4,36%. Таким образом, при оптимистическом сценарии, рассматриваемом в проекте Стратеги, Россия обречена оставаться в аутсайдерах. Даже для сохранения научно-технологического лидерства России в рамках традиционной специализации экономики, предусмотренного в рамках второго сценария, требуется принципиально другой уровень финансирования научно-технологического развития.

ИА REGNUM: Но разве не актуальны, например, цели и задачи повышения эффективности деятельности российских исследовательских организаций, исследователей и разработчиков, обозначенная в проекте Стратегии?

Актуальность поставленной цели не вызывает сомнений, однако, перечень предлагаемых к решению задач заслуживает критического рассмотрения. Разработчики проекта Стратегии НТР в качестве важнейшей задачи организационного развития сектора исследования и разработок видят реорганизацию сети научных организаций, подведомственных ФАНО, в направлении более тесной их привязки к приоритетным направлениям научно-технологического развития РФ; предлагая формировать тематику исследований по модели «сверху — вниз». Судя по всему, авторы проекта Стратегии плохо понимают роль и специфику развития фундаментальной науки для обеспечения технологического лидерства страны.

Не ставя под сомнение необходимость реорганизации исследовательского сектора, подведомственного ФАНО, следует учитывать специфику этого сектора российской науки, специализирующегося на проведении фундаментальных исследований в базовых отраслях знаний о природе и обществе. Результатом таких исследований являются новые знания, капитализация которых происходит прежде всего в сфере образования, а не в бизнесе. Отсюда вполне естественной представляется модель формирования тематики и определения результатов «снизу — вверх», поскольку ни чиновники, ни бизнес сообщество не способны определять цели и характер фундаментальных исследований. Следует понимать, что отдача от фундаментальной науки может наступить через 15−20 лет и даже через полвека. Трудно предположить какое направление фундаментальной науки в будущем «выстрелит». В таких условиях наличие комплексной фундаментальной науки в России является ее важнейшим конкурентным преимуществом, и ограничивать спектр исследований отдельными приоритетными направлениями является недальновидным шагом.

А вот прикладные исследования, по определению, должны быть ориентированы на реального заказчика и формироваться по модели «сверху — вниз». Такие исследования должны ориентироваться на разработку инновационных технологий и продуктов для конкретных рынков товаров и услуг. По нашему мнению, Стратегия научно-технологического развития как раз и должна определить такие перспективные рынки, что не сделано в представленном проекте.

Я не могу согласиться с мнением разработчиков Стратегии, которые, по сути, основное направлением развития научной и инновационной деятельности видят в развитии исследований и прикладных разработок в российских организациях высшего профессионального образования (университетах). Однако до сих пор такой подход скорее имеет идеологическую направленность, чем прагматическую, и реализуется за счет переориентации финансовых потоков от традиционных для России исследовательских структур в пользу вузовской науки. В результате, в пересчете на одного исследователя, финансирование в вузовском секторе уже в 2,7 раза превышает финансирование организаций ФАНО. Такой перекос, в условиях общей скудности финансирования сектора науки и инноваций, приводит к деградации фундаментальной науки, которая не может быть компенсирована расширением инновационной деятельности в вузовской среде по аналогии с американской моделью организации научной и инновационной деятельности.

В сложившихся условиях довольно жестких финансовых ограничений и необходимости централизации финансовых ресурсов на решение целевых установок научно-технологического развития страны, необходима реализация комплексного подхода к реорганизации сектора исследовательских организаций ФАНО и вузовской науки. Такая реорганизация, как представляется, может осуществляться на основе более тесной консолидации академических институтов, подведомственных ФАНО и ведущих классических университетов, с одной стороны, и восстановления на основе опорных профильных вузов специализированных исследовательских центров так называемой отраслевой науки, понесшей наибольший урон в ходе рыночной трансформации. Восстановление таких центров, специализирующихся на разработках и внедрении технологических инноваций и продуктов, позволит сформировать необходимый опорный каркас для развития широкомасштабной инновационной деятельности не только организаций, но и исследователей и разработчиков, их сетей и групп с использованием механизмов венчурного финансирования. В отсутствии такого структурного каркаса, наращивание масштабов венчурного финансирования может превратиться в процесс «накопления патентов», вместо увеличения объемов выпуска инновационной продукции, конкурентной на внутреннем и внешних рынках.

Совершенно не понятен и призыв авторов к «ускоренной ротации научных элит». Ученый не перестает быть ученым, а его профессионализм со временем только возрастает. Ротация кадров должна быть во власти, в управлении, но постановка такой задачи в науке — крайне вредна и опасна. Речь должна идти о широком привлечении к научной деятельности молодежи, но для этого надо, чтобы рос престиж самой науки, уровень оплаты труда, обеспеченности материально-технической базы и т.д.

Следует также отметить, что текст проекта Стратегии довольно пространный, зачастую это общие высказывания, не относящиеся к конкретной ситуации, сложившейся в научно-технологическом развитии России. Складывается впечатление, что авторы представленного документа широко использовали зарубежные источники, опираясь на опыт других стран, мало приемлемый для российской практики. Стратегия изобилует массой терминов, которые не свойственны российской лексике научной сферы. В частности, не ясно для чего используются такие термины как «трансляционная наука», «лифт таланта», «обмен тематическим репертуаром», «невидимые колледжи» и т.д. В то же время при ознакомлении с проектом Стратегии складывается впечатление, что авторы слабо понимают, что такое инновация и инновационная деятельность или вкладывают в эти понятия что-то свое. Отметим, что предложенный к Стратегии глоссарий не содержит таких базовых понятий как инновации, технологии, научная деятельность.

ИА REGNUM: Так что же должна на ваш взгляд отражать Стратегия научно-технологического развития России?

Я уже говорила, что стратегия научно-технологического развития, как и общая стратегия социально-экономического развития страны на долгосрочную перспективу, должна исходить из видения будущего страны, ее перспективной отраслевой структуры, технологического состояния основных секаторов экономики. При этом основная целевая установка должна заключаться в преодолении технологического отставания страны и превращении России в одного из лидеров мирового научного и технологического прогресса, как важнейшего условия обеспечения ее глобальной конкурентоспособности. Таким образом, целеполагание и выбор приоритетов научно-технологического развития являются центральным вопросом разработки Стратегии, которые должны сопрягаться с задачами социально-экономического развития, содействовать устойчивому развитию, а в дальнейшем быть сквозными для всех государственных стратегий и программ. Сформулированные научно-технологические приоритеты должны определить контуры направлений структурной модернизации, практическая реализация которых должна сформировать ядро промышленных производств. основанных на новых перспективных технологиях.

Учитывая высокую степень импортозависимости России в технологиях и оборудовании, обостряющуюся геополитическую обстановку и введенные санкции против России, ограничивающих доступ именно к новым технологиям и высокотехнологичному оборудованию, одной из задач Стратегии должно стать определение возможных направлений формирования собственных воспроизводственных цепочек от науки до производства.

Следует отметить, что разработка качественной Стратегии научно-технологического развития возможна лишь при условии ее включения в общую систему документов стратегического планирования, предусмотренных ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации», и обеспечения содержательного единства с программными документами социально-экономического, инновационного и промышленного развития. Мне кажется, также очень важно подключить к разработке этого документа широкие слои научного сообщества, и прежде всего академической науки, представителей бизнеса, органов государственной власти. Только общими усилиями можно сформировать правильный вектор научно-технологического развития, который будет способствовать росту конкурентоспособности отечественной экономики.


31/05/2016

йСПВЮРНБЯЙХИ ХМЯРХРСР УНВЕР ПСЙНБНДХРЭ ХЯЯКЕДНБЮМХЪЛХ пюм

б МЮВЮКЕ ХЧМЪ ЛНЦСР АШРЭ ОНДОХЯЮМШ ДБЮ ДНЙСЛЕМРЮ Н ЯНРПСДМХВЕЯРБЕ ЛЕФДС МЮСВМН-ХЯЯКЕДНБЮРЕКЭЯЙХЛ ЖЕМРПНЛ "йСПВЮРНБЯЙХИ ХМЯРХРСР", ЦНЯЙНЛОЮМХЕИ "пНЯЮРНЛ" Х тЕДЕПЮКЭМШЛ ЮЦЕМРЯРБНЛ МЮСВМШУ НПЦЮМХГЮЖХИ (тюмн). яНЦКЮЬЕМХЪ ОПЕДОНКЮЦЮЧР ЯНГДЮМХЕ ДБСУ лЕФБЕДНЛЯРБЕММШУ ЖЕМРПНБ, НДХМ √ ДКЪ ОПНБЕДЕМХЪ ПЮАНР Б НАКЮЯРХ ОКЮГЛЕММШУ Х РЕПЛНЪДЕПМШУ ХЯЯКЕДНБЮМХИ, БРНПНИ √ Б НАКЮЯРХ МЕИРПХММШУ ХЯЯКЕДНБЮМХИ.

сВЮЯРМХЙЮЛХ ОПНЕЙРНБ ЯН ЯРНПНМШ тюмн ДНКФМШ ЯРЮРЭ ТХГХВЕЯЙХЕ ХМЯРХРСРШ юЙЮДЕЛХХ МЮСЙ, Б РНЛ ВХЯКЕ ХМЯРХРСР ХЛЕМХ кЕАЕДЕБЮ (тхюм), хМЯРХРСР ЪДЕПМШУ ХЯЯКЕДНБЮМХИ (хъх) Х ОЕРЕПАСПЦЯЙХИ тХГХЙН-РЕУМХВЕЯЙХИ ХМЯРХРСР ХЛЕМХ хНТТЕ. мЮСВМНЕ ПСЙНБНДЯРБН НАНХЛХ лЕФБЕДНЛЯРБЕММШЛХ ЖЕМРПЮЛХ, ЯНЦКЮЯМН РЕЙЯРС ЯНЦКЮЬЕМХИ, АСДЕР НЯСЫЕЯРБКЪРЭ йСПВЮРНБЯЙХИ ХМЯРХРСР.

б ПЮЯОНПЪФЕМХХ пЮДХН яБНАНДЮ ХЛЕЧРЯЪ ЙНОХХ ДНЙСЛЕМРНБ, ОНДОХЯЮММШЕ ОПЕГХДЕМРНЛ йСПВЮРНБЯЙНЦН ХМЯРХРСРЮ лХУЮХКНЛ йНБЮКЭВСЙНЛ. яПЕДХ ДПСЦХУ ОНДОХЯЮМРНБ ЯНЦКЮЬЕМХИ (ХУ ОНДОХЯХ ОНЙЮ НРЯСРЯРБСЧР) НАНГМЮВЕМШ ЦКЮБЮ "пНЯЮРНЛЮ" яЕПЦЕИ йХПХЕМЙН Х ПСЙНБНДХРЕКЭ тюмн лХУЮХК йНРЧЙНБ. хЯРНВМХЙХ пЮДХН яБНАНДЮ Б тхюм ЯННАЫХКХ, ВРН Н ОНДЦНРНБЙЕ ЯНЦКЮЬЕМХИ МЕ АШКН ХГБЕЯРМН ОПЕГХДЕМРС пНЯЯХИЯЙНИ ЮЙЮДЕЛХХ МЮСЙ (пюм) бКЮДХЛХПС тНПРНБС Х ДХПЕЙРНПС ХМЯРХРСРЮ ХЛЕМХ кЕАЕДЕБЮ мХЙНКЮЧ йНКЮВЕБЯЙНЛС. дНЙСЛЕМРШ АСДСР НАЯСФДЮРЭЯЪ МЮ сВЕМНЛ ЯНБЕРЕ тхюм, МЮГМЮВЕММНЛ МЮ 30 ЛЮЪ.

б МЮВЮКЕ 2016 ЦНДЮ Б НРЙПШРШУ ХЯРНВМХЙЮУ ОНЪБХКЯЪ ОПНЕЙР ЙНМЖЕОЖХХ "яРПЮРЕЦХХ ПЮГБХРХЪ ЙНМБЕПЦЕМРМШУ РЕУМНКНЦХИ", ЙНРНПШИ ОПЕДКЮЦЮК НОПЕДЕКХРЭ МНБШЕ ЯРПЮРЕЦХВЕЯЙХЕ МЮОПЮБКЕМХЪ ПЮГБХРХЪ ПНЯЯХИЯЙНИ МЮСЙХ, БЙКЧВХБ Б МХУ Б ЙЮВЕЯРБЕ ОПХНПХРЕРМНЦН "ЙНМБЕПЦЕМРМШЕ РЕУМНКНЦХХ".

б ЙЮВЕЯРБЕ ЮБРНПЮ ЙКЧВЕБШУ ЩКЕЛЕМРНБ ЙНМЖЕОЖХХ Б РЕЙЯРЕ АШК НАНГМЮВЕМ лХУЮХК йНБЮКЭВСЙ. н БЮФМНЯРХ ПЮАНРШ Б ЩРНЛ МЮОПЮБКЕМХХ, РН ЕЯРЭ МЮ ЯРШЙЕ МЮМН-, АХН-, ХМТНПЛЮЖХНММШУ Х ЙНЦМХРХБМШУ МЮСЙ (махйя), ПСЙНБНДХРЕКЭ йСПВЮРНБЯЙНЦН ХМЯРХРСРЮ ЦНБНПХК Х Б ЯБНХУ БШЯРСОКЕМХЪУ, Б ВЮЯРМНЯРХ, ОПЕДСОПЕФДЮЪ Н БНГЛНФМНЯРХ ЯНГДЮМХЪ "ХЯЙСЯЯРБЕММШУ ФХБШУ ЯХЯРЕЛ Я ГЮДЮММШЛХ ЯБНИЯРБЮЛХ, Б РНЛ ВХЯКЕ Х МЕЯСЫЕЯРБСЧЫХУ Б ОПХПНДЕ", Х ПЮГБХРХЪ ЙНЦМХРХБМШУ ХЯЯКЕДНБЮМХИ, НРЙПШБЮЧЫХУ, "БНГЛНФМНЯРЭ ДКЪ БНГДЕИЯРБХЪ МЮ ОЯХУНТХГХНКНЦХВЕЯЙСЧ ЯТЕПС ВЕКНБЕЙЮ, ОПХВЕЛ НВЕМЭ КЕЦЙСЧ Х ОПНЯРСЧ".

б ТЕБПЮКЕ ЛЕФДС мхж "йСПВЮРНБЯЙХИ ХМЯРХРСР" Х тюмн АШКН ОНДОХЯЮМН ПЮЛНВМНЕ ЯНЦКЮЬЕМХЕ (ЕЯРЭ Б ПЮЯОНПЪФЕМХХ пя) Н ЯНРПСДМХВЕЯРБЕ Б НАКЮЯРХ ПЮГПЮАНРЙХ ЩЙЯОЕПХЛЕМРЮКЭМШУ ЯХЯРЕЛ ЙКЮЯЯЮ "ЛЕЦЮ-ЯЮИМЯ", ЪДЕПМНИ Х КСВЕБНИ ЛЕДХЖХМШ Х махйя. мШМЕЬМХЕ ЯНЦКЮЬЕМХЪ Н ЯНГДЮМХХ лЕФБЕДНЛЯРБЕММШУ ЖЕМРПНБ, ЯНЦКЮЯМН ХУ РЕЙЯРЮЛ, ДНКФМШ ЯРЮРЭ ПЕЮКХГЮЖХЕИ ТЕБПЮКЭЯЙНЦН ДНЙСЛЕМРЮ.

б 2010-2011 ЦНДЮУ Б БЕДЕМХЕ йСПВЮРНБЯЙНЦН ХМЯРХРСРЮ АШКХ ОЕПЕДЮМШ МЕЯЙНКЭЙН МЮСВМН-ХЯЯКЕДНБЮРЕКЭЯЙХУ ХМЯРХРСРНБ пНЯЮРНЛЮ, Б ХУ ВХЯКЕ ЛНЯЙНБЯЙХИ хМЯРХРСР РЕНПЕРХВЕЯЙНИ Х ЩЙЯОЕПХЛЕМРЮКЭМНИ ТХГХЙХ (хрщт). гЮ ОНЯКЕДСЧЫХЕ ЦНДШ ХГ хрщт АШКХ СБНКЕМШ МЕЯЙНКЭЙН ЮБРНПХРЕРМШУ СВЕМШУ, Б РНЛ ВХЯКЕ ВКЕМ-ЙНППЕЯОНМДЕМР пюм лХУЮХК дЮМХКНБ, ЯННЯМНБЮРЕКЭ ЯННАЫЕЯРБЮ "дХЯЯЕПМЕР" юМДПЕИ пНЯРНБЖЕБ, ТХГХЙ-РЕНПЕРХЙ юКЕЙЯЮМДП цНПЯЙХИ.

пНЯРНБЖЕБ Х цНПЯЙХИ ОПЪЛН ЯБЪГШБЮКХ ЯБНХ СБНКЭМЕМХЪ Я МЕЯНЦКЮЯХЕЛ Я ОНКХРХЙНИ МНБНЦН ПСЙНБНДЯРБЮ хрщт.


25/05/2016

Исследователи третьей степени. Еще раз – об оценке эффективности научной деятельности

Все началось с того, что Федеральное агентство научных организаций (ФАНО) решило качественно поднять уровень отечественной науки. Основную проблему определили быстро: наша наука слабо интегрирована в мировую. Многие работы отечественных ученых остаются неизвестными «на западе», индекс цитируемости невысок. Как же с этим бороться?

Как известно, любая проблема имеет понятное, простое, неверное решение. Данная – не исключение. «А давайте, – сказали в ФАНО, – основным показателем эффективности научной деятельности введем число статей на 100 сотрудников в год. Да не абы каких, а только в журналах, индексирующихся в общепризнанных базах данных: Web of Science и Scopus. В зависимости от числа статей институты разделим на три категории: лучших – первую категорию – похвалим, средних пожурим, а худших – третью категорию – закроем или сократим и присоединим к более эффективным».

Следующий вопрос – а сколько статей нужно написать? И здесь решение простое: давайте посмотрим, сколько статей производят ведущие институты Европы, США, Японии, и эти показатели возьмем за ориентир. Вроде разумно, да? Тем более что институты разделены на группы по специальностям, и для каждой своя оценка числа требуемых статей. Вот только дьявол – в деталях.

Во-первых, производительность труда ученых в России действительно в несколько раз ниже, чем в той же Европе.

Причин этому как минимум две. Первая – оборудование рабочих мест (коллеги из РАН, у кого в здании есть круглосуточный буфет? А круглосуточно работающая библиотека, ключи от которой выдают сотрудникам?). Мелочи, скажете вы? Но именно возможность не отвлекаться на бытовые неурядицы, сосредоточиться на проблеме и определяет продуктивность ученого.

Вторая – бытовая неустроенность. На новом сайте научных вакансий ученые-исследователи.рф можно прочесть, что зарплата старшего научного сотрудника – 18–25 тыс. руб. То есть 240–330 евро в месяц (конечно, господин Улюкаев сказал, что граждан России не должен волновать курс рубля… но все-таки пересчитаем). А старший научный – это не выпускник вуза. Это обычно семейный человек, которому надо не только платить за квартиру и еду, но и думать о будущем детей. На 300 евро в месяц. Вот и приходится от бедности подрабатывать, и хорошо, если преподаванием или научным переводом. И это не может не сказываться на производительности труда. А самые энергичные – и производительные – просто меняют страну проживания.

Но есть еще одна причина, по которой институты не достигнут цели, поставленной ФАНО, а значит, могут быть на «законном» основании разогнаны.

Огромное количество весьма уважаемых и известных за рубежом журналов в базы данных Web of Science и Scopus не включены. Например, многие десятки лет МГУ им. Ломоносова издает журналы «Вестник МГУ». Сейчас выходит 27 серий, каждая – по своему направлению: математика, химия, физика и т.д. Грубо говоря, у каждого факультета – свой вестник.

Так вот, в базе данных Scopus есть следующие: серия 1 – математика, механика; серия 2 – химия; серия 3 – физика, астрономия; серия 4 – геология; серия 5 – география; серия 15 – вычислительная математика и кибернетика.

Cерии 2 и 15 присутствуют в двух экземплярах, это говорит и о качестве базы данных, выбранной ФАНО за эталон:

Остальные же 21 серия – 77% – в Scopus не представлены. Это и биология, и история, и философия, и экономика, и филология… Получается, что, по мнению ФАНО, три четверти исследователей Московского университета бьют баклуши.

Та же ситуация во многих институтах Российской академии наук. Например, журнал нашего института – «Вопросы истории естествознания и техники», в редколлегию которого входят шесть академиков и шесть членов-корреспондентов РАН, регулярно издающийся уже 35 лет (до этого еще четверть века он был непериодическим изданием), в Scopus отсутствует. А это единственный научный журнал такой направленности в стране. В то же время даже небольшие провинциальные европейские университеты, научная отдача которых на порядок меньше, чем у МГУ, имеют свои журналы, индексируемые Scopus.

Можно, конечно, ставить вопрос, кто виноват в том, что российские журналы представлены в базе очень плохо: российские чиновники от науки, не занимающиеся отстаиванием позиций и авторитета ученых на мировой арене, или сами ученые, осмелившиеся тратить время на исследования, а не на самопиар своих результатов в зарубежных базах данных. Можно также вспомнить, что сама база данных Scopus родилась как частная инициатива нидерландской издательской группы Elsevier, которая не обещала и не обещает добиться репрезентативного представления всего научного мира.

Так сколько же статей, непременно попавших в базу Scopus, должен выдавать институт, чтобы не разгневать чиновников ФАНО? Для физиков в области высоких энергий показатель «на первую категорию» – 71 статья на 100 человек в год, для математиков – 183, для философов – 220.

Вспоминается анекдот докомпьютерной эпохи: «Почему вы, физики, все время требуете деньги на приборы? Вот математики – им нужна только бумага, карандаши и ластики. Впрочем, философы еще лучше – им и ластики не нужны». Но анекдот – это не жизнь. Выдать более двух статей в год на человека в среднем без «своего» журнала невозможно. Просто потому, что объемы редакционных портфелей ограничены, а публикуют, как это ни прискорбно, прежде всего своих сотрудников.

Правда, 71 статья в области физики высоких энергий на 100 человек в год тоже позабавила. Если для теоретиков это в принципе возможно, то для экспериментаторов… Обычно эксперимент на крупном ускорителе идет несколько месяцев, если (с учетом времени подготовки) не лет, а потом появляется несколько статей, каждая из которых подписана десятками, а то и сотнями соавторов – членами большого, можно сказать, научно-производственного коллектива.

С точки зрения ФАНО, ученые из Европейского центра ядерных исследований (ЦЕРН), открывшие бозон Хиггса, – явные бездельники третьей категории. Несколько лет работы, огромный институт – и всего несколько статей? Ну ладно, ЦЕРН, к счастью, ФАНО неподотчетен. Но ускорители Объединенного института ядерных исследований (ОИЯИ) в Дубне, где ведется кропотливая и важная научная работа в области физики высоких энергий тяжелых ядер, вполне может оказаться под ударом. А ведь это – один из островков отечественной науки, действительно находящийся на мировом уровне.

Удивляет и явный антинациональный характер предлагаемых мер. Конечно, интеграция – дело нужное и хорошее. Но только интеграция «по

ФАНО» приведет к вытеснению русского языка из научной работы. Да, английский после Второй мировой войны стал общепризнанным международным языком научного общения (и не только научного – скажем, вся гражданская авиация во всем мире и многие другие отрасли давно говорят по-английски). Да, приучать российских ученых писать на английском языке нужно. Но что делать с такими областями, как языковедение, этнология, психология с учетом национальных особенностей?

Ведь если мы учитываем только статьи в иностранных журналах, а сейчас база Scopus – это прежде всего база англоязычных журналов, примеры мы приводили, то указанные, да и многие другие области, просто вымрут. Точнее, их убьет ФАНО. И страна превратится в научную колонию, утратившую национальные особенности науки и культуры, но исправно поставляющую статьи в зарубежные журналы.

Вывод неутешителен: предложенные ФАНО критерии числа публикаций для многих российских научных коллективов, занимающихся настоящей наукой, невыполнимы. Их внедрение приведет к вытеснению из науки русского языка и гибели многих областей исследований – например, славянской филологии.

Выход? Есть несколько вариантов.

Первый. Сделать ответственными за пропаганду и популяризацию работ отечественных ученых не только коллективы институтов, но и чиновников ФАНО. Вменить в обязанность ФАНО продвигать отечественные журналы в выбранные ФАНО же базы данных (Scopus и другие) и строго спрашивать за успехи и неудачи. Но это, конечно, фантастика, так как в корне противоречит сложившейся в стране структуре управления, когда начальник прав, но ни за что не отвечает. Скорее можно надеяться на прилет инопланетян.

Менее радикальный: включить в оценку деятельности институтов прежде всего отечественные базы данных, в том числе РИНЦ (Российский индекс научного цитирования). Переходить на оценку по Scopus (точнее, дополнять ее оценку по РИНЦ) постепенно и дифференцированно, с учетом реального числа российских журналов по данной специальности, индексируемых в указанной базе данных. И не спешить убивать куриц, несущих пусть не золотые, но вполне добротные яйца.


18/05/2016

Арнольд Тулохонов: «В стране к науке относятся как к категории второго сорта»

2016 год объявлен решающим в реализации реформ российской науки. Однако большинство академиков оценивают итоги реформы как неудовлетворительные. В чем причина такой резкой оценки, Арнольда Тулохонова, члена Совета Федерации, члена-корреспондента Российской академии наук, расспросила Ольга Орлова, ведущая программы «Гамбургский счет» на Общественном телевидении России.

Арнольд Тулохонов родился в 1949 году в селе Закулей Иркутской области. В 1971 году окончил географический факультет Иркутского государственного университета. Начал работать младшим научным сотрудником в Читинском филиале Всесоюзного научно-исследовательского и проектно-конструкторского института золото-платиновой, алмазной и вольфрамо-молибденовой промышленности. В 1976 году защитил кандидатскую диссертацию в Институте геологии и геофизики Сибирского отделения Российской академии наук. В 1988 году присуждена степень доктора географических наук. В 1988 году Арнольд Тулохонов назначен заместителем председателя президиума научного центра Сибирского отделения Академии наук СССР. В том же году им организован Байкальский отдел проблем природопользования, который по его инициативе в 1991 году преобразован в Байкальский институт рационального природопользования Сибирского отделения Российской академии наук. В 2003 году избран членом-корреспондентом Российской академии наук. С 2013 года член Совета Федерации от исполнительного органа государственной власти Республики Бурятия.

— Арнольд Кириллович, Вы уже вошли в историю реформы Российской академии наук, поскольку были единственным членом Совета Федерации, который публично выступил против закона о реформе РАН в том виде, в котором он предлагался. Расскажите, что заставило Вас так остро среагировать на эти изменения.

— Я все-таки единственный член Российской академии наук в Совете Федерации. И, наверное, лучше других понимаю, что следует за теми реформами, которые сегодня идут. Поэтому глубокое знание этого вопроса позволило мне не просто голосовать против, а выступить и объяснить, почему так делать нельзя. Но, к сожалению, этот успех был временным.

— Мало у нас членов Академии среди членов Совета Федерации…

— Вопрос, наверное, не в этом. Вопрос в том, что у нас вообще в стране сегодня к науке относятся как к категории второго сорта. К сожалению, это так.

— Сейчас подводятся итоги очередного этапа реформы российской науки. Что Вы бы отметили как главные итоги, самые главные события? К чему мы сейчас пришли?

— Прежде всего мы взбудоражили общество. Может быть, даже государство. Это главный результат. Если говорить о деталях… Мы получили результаты, ровно противоположные тому, чего хотела эта реформа. Вообще, я по натуре глубокий пессимист. И вот я вижу, что сегодня в государстве нет органа, который отвечает за развитие Академии наук. ФАНО отвечает за имущество, деньги находятся в Российском научном фонде, а Министерство образования и науки отвечает за вузовскую науку. И если спросить, в каком состоянии сейчас академическая наука, у нас некому просто ответить. Мы видим, что бюрократия выросла. 40% молодых научных сотрудников Сибирского отделения, по данным социологических опросов, готовы выехать за границу. На три года состарилась вся Академия наук. Сегодня в результате объединения трех академий появились академики, которые не имеют публикаций.

— Вообще не имеют научных публикаций?

— Да. В первую очередь речь идет о Российской академии сельхознаук. Мы этого добивались? Наверное, нет. Поэтому я опять ставлю вопрос. Пока еще не поздно, давайте вернемся к результатам этой реформы. К сожалению, реформа ЖКХ, реформа полиции, реформа образования, реформа здравоохранения — получили ровно такие же результаты. Я не могу объяснить сегодня, почему это так, но об этом надо, наверное, задуматься в первую очередь правительству, естественно, Академии наук и Федеральному собранию. Недавно на эту тему я выступил на пленарном заседании Совета Федерации.

— Вы написали президенту России Владимиру Путину. И отправили такое же письмо Валентине Матвиенко, премьер-министру Дмитрию Медведеву, Сергею Евгеньевичу Нарышкину. В этом письме сказано о разрушении науки в Сибири. Что конкретно Вы под этим подразумеваете? Какие процессы вызывают у Вас такую тревогу?

— Там два конкретных примера. Первый — что с 1 апреля в Красноярском научном центре исчезли 11 профильных институтов: Институт леса и древесин, Институт имени академика Керенского (это мировой институт), Институт химии и технологий, Институт биофизики, который разрабатывает замкнутые космические биологические системы… Их объединяют с институтами медицинского направления и сельскохозяйственного профиля. Я думаю, что это уже некий нижний предел, которого можно достичь в процессе этих реформ.

И второй: ФАНО собрало 15 директоров академических институтов Иркутской области на предмет объединения. И там точно такая же ситуация — Институт животноводства, Институт травматологии объединяются с Институтом географии, с Институтом геологии и другими академическими институтами.

Я думаю, что даже в больном воображении трудно представить что-либо подобное, но сегодня, к сожалению, это происходит. И естественно, я как член Совета Федерации, как член Академии наук открыто выразил свое возмущение и попросил вмешаться наших руководителей государства, потому что Владимир Владимирович Путин в своем обращении к Федеральному собранию сказал: национальный приоритет России в XXI веке — это ускоренное развитие восточных регионов. Но как можно развивать восточные регионы без развития академической науки?

Надо просто вспомнить историю. Когда у нас были кризисы гражданской войны, Ленин приглашал Кржижановского и просил разработать план ГОЭЛРО, который был реализован за 10 лет. Дальше мы уже не говорим об атомном проекте, космических успехах. Мы говорим о том, что в 1957 году, когда вновь возникла задача освоения природных ресурсов Сибири, не очень грамотный Никита Сергеевич Хрущёв создал в глухой тайге Новосибирский академгородок, создал систему Сибирского отделения. И как результат появились крупнейшие месторождения нефти и газа в Западной Сибири, построен самый мощный в мире коллайдер на встречных пучках в Новосибирске, выполнено научное обоснование Байкало-Амурской магистрали. Это вклад академической науки в решение восточных задач.

В отличие от недавнего прошлого, у нас уже нет Гулага, нет комсомола, патриотизм остался только в лозунгах. Сегодня, когда у нас западные санкции, когда против нас опять ополчились наши оппоненты, только Академия наук, только наука может показать пути выхода из этих кризисных ситуаций. Я думаю, что настал именно тот момент, когда надо дать ученым государственный заказ, сказать, что делать дальше. А вместо этого мы решаем противоположную задачу.

— В этой студии у нас бывал руководитель Федерального агентства научных организаций Михаил Котюков. И он на вопрос об объединении и реорганизации институтов ответил, что они происходят на добровольной основе. Вы помните, была такая формулировка в советские годы — «по просьбам трудящихся»?

— Абсолютно верно. Есть другая сторона. Там же за кадром остается вопрос: а если вы не объединитесь, то мы вас сократим. Естественно, люди понимают, что работы другой нет, потому что ученый — он и есть ученый. Он же не может работать за станком. Поэтому многие добровольно-принудительно идут на это. Но я, как человек, владеющий ситуацией, работающий внутри этих коллективов, могу откровенно сказать, что ни один коллектив в сложившихся научных подразделениях структуры добровольно на это не пойдет.

— Помимо того что Вы член Совета Федерации и Российской академии наук, Вы научный руководитель Байкальского института природопользования. Скажите, пожалуйста, как реформа науки сказалась на Вашем институте. Что почувствовали Вы и Ваши коллеги?

— Там есть два момента, которые скрываются. Первое: директоров институтов заставляют, согласно майским указам президента, поднять зарплату выше в два раза по сравнению с региональной. При этом на 10% сокращают бюджетную составляющую. То есть директор института должен «достать» деньги и выполнить этот индикатор, который позволяет существовать институту.

— И что же происходит?

— Меньшая часть институтов добывает деньги, и немалые. И директор института перераспределяет их внутри института, для того чтобы эта «кривая» пошла вверх. Возникают два вопроса: почему при сокращении бюджета директор должен повышать зарплату? Второе: внутри коллектива появляется группа, так скажем, «халявщиков», которые, не работая, начинают получать эту зарплату. Более того, внутри коллектива начинаются ссоры и склоки. Это точно так же, как было в реформе здравоохранения, когда одни врачи получают деньги, вторые не получают. И коллектив начинает разрывать вот эта система неравных отношений. И вообще, вроде мысль хорошая. Но тогда давайте зарплату достойную, и мы будем ее определять согласно тем критериям, которые устанавливают. Но если государство не дает зарплату, то я, директор института, должен, вместо того чтобы купить прибор, искать деньги на зарплату. Поэтому два этих момента принципиально важны. И они снаружи не видны.

— Не так давно прошло Общее собрание РАН. И на этом собрании звучали очень резкие выступления и очень резкие оценки итогов реформы российской науки. И многие выступавшие ссылались на речь премьер-министра Дмитрия Медведева, на его формулу, что в итоге реформы не Академия должна быть для ФАНО, а ФАНО для Академии. И поэтому были предложения сделать ФАНО управлением делами внутри Российской академии, сделать его как бы отделением внутри, то есть повернуть фактически реформу вспять. Как Вы считаете, у Академии достаточно сил пролоббировать фактически возврат закона?

— Я думаю, что у Академии этих сил недостаточно. Это я откровенно вижу. Но я думаю, что обе стороны не правы. Вопрос стоит совершенно в другой плоскости. Академия наук нужна не ФАНО. Академия наук нужна государству, для того чтобы сегодня выйти из этого кризиса. Вот это главный мотив, который сегодня мы пытаемся «пробить» во всех органах власти. Но, к сожалению, этого не понимают. А почему? Потому что государство у нас сегодня не видит дальнюю политику. У государства нет такого заказа, как атомный проект, космический проект, БАМ, развитие Арктики. Сегодня этого заказа нет. Поэтому, когда нет заказа, Академия наук тоже начинает решать свои частные задачи. И этот момент надо сегодня подчеркнуть. Государство стоит у очень опасной черты. Еще раз повторяю: без Академии наук, без академических исследований, тем более внешней геополитики у нас выхода нет. И это главный момент сегодня.

— Арнольд Кириллович, а когда Вы пытаетесь это обсудить со своими коллегами в Совете Федерации, которые не связаны с наукой, Вы видите с их стороны поддержку? Вам удается это как-то донести? Или это Ваша, что называется, личная боль?

— Нет. Я думаю, что большинство людей понимает. И когда я голосовал против закона об ограничении возраста, меня поддержало значительное количество моих сенаторов, которые видят, что наука сегодня должна быть иной, она должна быть востребована. Я член комитета международных отношений, меня сегодня очень волнует, что творится у нас на востоке страны. Мы понимаем, что западные границы для нас закрыты. Но у нас на востоке три государства: Казахстан, Монголия, Китай, о которых мы практически не говорим. 7000 км границы с Казахстаном. А что будет, если уйдет Назарбаев, какая политика будет? Это должно нас беспокоить. С Монголией 3000 км граница, с Китаем — 4000 км. Сегодня главное богатство там — это люди. Осталось порядка 20 млн человек. Понимаете, какая это малая толика на всю страну? Нам надо их сохранить.

— Люди покидают Южную Сибирь и восточные территории…

— Весь Сибирский федеральный округ и Дальневосточный федеральный округ находятся в отрицательном сальдо населения.

— Почему люди уезжают?

— Потому что не видят перспективы, не видят внимания. Я думаю, что желание дать каждому по гектару земли — это насмешка над людьми. Когда Столыпин осваивал Сибирь, дальневосточные рубежи, он же говорил совсем другое: вот вам деньги, вот вам орудия, вот вам земля, вот вам лес. Но самое главное, что должен сказать губернатор: мы, государство, обеспечиваем вам сбыт. Рядышком Китай, Корея. Вы работайте, производите, Богу молитесь, только водку не пейте, а мы обеспечим вам сбыт. Произвести — не проблема. Самое главное — сбыт. Но на дальних границах наших нет людей, нет точки сбыта.

— Хорошо. Вы говорите, что покидают Сибирь люди. Вы могли бы привести какие-то конкретные примеры, связанные именно с наукой, с молодыми учеными? Что происходит у вас, например, в институте с молодежью? Какую Вы видите динамику? Почему люди уезжают?

— Люди уходят в бизнес, уходят туда, где есть деньги. И теперь уже не важно образование. Потому что большая часть уже уехала. Почему снизилась кривая отъезда? Потому что нужные люди, богатые знаниями, уехали. И сегодня отъезжают оставшиеся. Есть конкретные примеры.

Институт ядерной физики — самый крупный институт Российской академии наук, около трех тысяч работающих. За годы этих реформ уехали 300 человек. Вы можете представить — из одного института. Более того, в Новосибирском университете есть ассоциации выпускников — в них порядка трех тысяч человек, которые работают за границей.

— Да, новосибирская диаспора.

— Да. Она состоит из выпускников. Но для чего мы готовили этих выпускников? Вкладывали огромные деньги, огромные знания. Где результаты? И сегодня мы стоим перед фактом: отъезд каждого выпускника Физтеха, МГУ, Санкт-Петербургского университета — это экономическая катастрофа для страны.

— Давайте тогда определим, что можно изменить в области государственной политики по отношению к науке. Как исправить текущую ситуацию?

— Главное условие развития науки и пользы науки — это ее самостоятельность. Бессмысленно оценивать такой целевой индикатор, как зарплата. Если в институте получают большую зарплату, это не значит, что он эффективный. Мы идем не тем путем. Мы всё время рассуждаем, что есть ядерная физика, математика, фундаментальные науки. Но мы же должны понимать, что для такой огромной страны, как Россия, есть другая наука — пространственная экономика. И сегодня мы как никогда должны беспокоиться о том, чтобы просторы Сибири, Дальнего Востока осваивались кластерно, в интересах государства.

Для этого важно сохранить Академию. Но что такое Академия наук в Кызыле, в Барнауле, в Чите? Это единственное интеллектуальное ядро. Если мы его разрушим, то одновременно рухнет система высшего образования, потому что все ученые преподают. За высшим образованием рухнет система среднего образования. И дети уже сегодня тысячами выезжают из района в центральный город, из центрального города в Москву и дальше за границу. И этот конвейер благодаря ЕГЭ действует как часы. И сегодня за ними едут родители. Мы получим интеллектуальную пустыню. Об этом я открыто сказал нашему министру.

— Итак, что же можно законодательно сделать, чтобы этого не произошло? То есть закон о Российской академии наук должен утверждать ее самостоятельность и автономность, принятие решений? Правильно я Вас понимаю?

— Закон о науке сегодня принят, и его надо соблюдать. Но для чего нужно ФАНО? Имущество — ради бога, вы давайте рационально используйте, мы не возражаем. Но вы не определяйте, пожалуйста, научную политику. Потому что научную политику должны определять ученые. Фарадей не по госзаказу получил свои открытия. Это есть плод интеллектуального мышления отдельного индивида, причем талантливого. А таланты, как правило, во-первых, редки, во-вторых, у них очень плохой характер, и они не всегда вписываются в систему общественных отношений.

— Так Вы же говорили о госзаказе, о том, что необходимо, чтобы государство ставило задачи. Атомный проект, ГОЭЛРО и так далее?

— Есть несколько уровней. Задача, например, института в Туве — одна. Ему не надо думать о ядерной физике. Он думает о том, как помочь региону выйти из сегодняшних экономических кризисных явлений. Дальше мы говорим о Сибирском отделении, которое должно отрабатывать стратегию освоения Сибири. Потому что, когда я вижу федеральную программу «Дальний Восток», я открыто говорю господину Трутневу, полпреду президента в Дальневосточном федеральном округе, что это не программа. Это набор отдельных мероприятий строительства заводов и фабрик, в котором государственного интереса нет, а есть интересы отдельных губернаторов. Нам нужен сегодня новый Госплан, который решает не региональные задачи, а задачи России в сегодняшних условиях.

Естественно, с фундаментальной наукой то же самое. Госзаказ может делиться на прикладную науку и фундаментальную. Фундаментальная наука — это вещь совершенно особая. Тут госзаказ может и быть, и не быть. Но сегодня мы должны думать о том, что мир стоит накануне новых технологических прорывов, где будут новые аддитивные технологии, будут искусственные материалы и, может быть, мы уже отойдем от ресурсной экономики. Без науки мы этого никогда не сделаем. Мы видим, что наши очень именитые ученые, три лауреата Нобелевской премии, работают за рубежом. Россияне получили четыре премии Филдса и много других физических премий. Константин Батыгин, работающий в Штатах, открыл новую планету. Они же все уехали отсюда с нашим образованием. И если мы не сохраним их сегодня здесь, то у России очень слабые перспективы.

— Хорошо. Помимо автономии и определения научной стратегии для Академии что еще, как Вы считаете, необходимо сделать?

— Естественно, финансирование. Путин в майских указах написал цифру: 1,77% от ВВП на фундаментальную науку. Во всем мире меньше 2% у развитых стран нет. Причем имейте в виду, что ВВП у них у всех разный. Но сегодня в бюджете мы написали 0,3%. Представляете? В указах написано 1,77%, получаем 0,3%. И с этим финансированием мы никогда в лидеры мировые не выйдем. Но я сейчас про другое. На обсуждении бюджета у нас в Совете Федерации я сказал господину Силуанову, министру финансов, что у нас в бюджете России нет строки «наука». Если вы внимательно посмотрите, есть ЖКХ, есть образование, есть медицина. Строки «наука» нет. Я говорю: дорогой министр, а почему строки «наука» нет? Он несколько замешкался и говорит: а деньги на науку должно давать олигархическое сообщество. «Я, — говорю, — таких олигархов нынче не видел». И мы на этом разошлись. И после этого получился такой результат.

— На общем собрании РАН было выступление Бориса Кашина, депутата Государственной Думы. Он сказал: как же мы можем ожидать адекватной реформы науки при такой системе управления страной, близкой уже к 1870-м годам, когда решения принимаются фактически единолично, и почему мы думаем, что реформа российской науки должна быть какая-то особая, в отличие от других реформ, которые принимаются таким же образом? Он указывал на управленческий кризис. Вопрос: какие Вы видите здесь рычаги, как это можно изменить?

— Себя изменить невозможно. Это я, член Академии, грубо говоря, не боюсь за свою работу. Остальные же боятся за свою работу, за свое будущее. Это сидит страх еще со времен Сталина. И сегодня, как ни странно, этот страх усиливается. Дальше, реформы действительно бывают разные. Но почему всё время смотрим на Запад? Посмотрите на Китай. Китай один в один взял структуру Российской академии наук. Сегодня там есть Академия наук Китая, есть Инженерная академия наук, есть Академия общественных наук, которая по объему средств намного больше, чем сама Академия наук, есть Академия сельскохозяйственных наук. Там заведующий лабораторией имеет служебный автомобиль. Я лично знаком с некоторыми китайскими учеными. У них нет такого понятия — просить деньги. Они пишут заявку — и через месяц-полтора всё, что надо, приходит. Сегодня на пенсию мои коллеги в Китае могут купить квартиру и машину. На свою пенсию! У них социальные проблемы решены, и ученый в Китае социально защищен. Успехи Китая — это успехи Китайской академии наук. У них есть диаспора за границей, которая в любой момент может приехать на эти условия. Она уезжает туда только учиться, потом возвращается. А у нас если умные люди уехали, то наверняка навсегда.

— Тогда у меня к Вам финальный вопрос. Скажите, пожалуйста, если реформируется отдельно Академия вне общей стратегии науки в государстве, то, конечно, возникает очень много разногласий. Какая стратегия науки нужна России? Без ответа на этот вопрос нельзя реформировать РАН или отдельные университеты — Вы согласны?

— Абсолютно верно. Наука должна быть востребована в обществе. Это краеугольный камень. Я не могу рассуждать о слишком больших высоких материях. Я просто приведу одну фразу. Некоторые говорят, что в такое трудное время мы не можем позволить себе инвестировать в науку, что поддержка научных исследований — это все-таки роскошь в те моменты, когда всё определяется необходимостью. Я категорически не согласен. Наше процветание, безопасность, здоровье, экология и качество жизни сейчас более, чем когда-либо, зависят от науки. И именно сегодняшний день напоминает нам о том, что мы должны делать ставку на науку. Это, к сожалению, сказал Барак Обама через два месяца после своей инаугурации. И один в один, я думаю, эту фразу, эту ситуацию мы должны транслировать на сегодняшнюю Россию.

Один, который не стрелял?

Арнольд Кириллович Тулохонов в одночасье стал любимцем академической публики, отказавшись — единственный из сенаторов — проголосовать за закон о реформе РАН. Действительно, по нынешним временам это был мужественный поступок, вполне достойный войти в историю, вот и первый вопрос публикуемого интервью — об этом. Но дальше начинаются подробности…

Негативное отношение к реформе РАН объединило самых разных людей. И если меньшинство указывало, что реформа необходима, но производится негодными методами, большинство просило просто отстать и оставить всё как было. Желательно — как было при советской власти. Арнольд Кириллович настолько яркий представитель этой точки зрения, что даже в неоднократно редактированном интервью остались интересные пассажи наподобие, скажем, вот этого: «В отличие от недавнего прошлого, у нас уже нет Гулага, нет комсомола, патриотизм остался только в лозунгах. Сегодня, когда у нас западные санкции, когда против нас опять ополчились наши оппоненты, только Академия наук, только наука может показать пути выхода из этих кризисных ситуаций». Мне не хочется трактовать этот пассаж как призыв к возрождению науки путем возвращения Гулага, но сам смысловой ряд — Гулаг, комсомол, патриотизм, Академия наук — заставляет вздрогнуть. Или вот еще, про научное обоснование Байкало-Амурской магистрали, — очень хочется спросить специалиста по пространственной экономике: а это ничего, что БАМ так никогда и не окупился, а ресурсы подорвал изрядно?

Но главное даже не эти оговорки и не фантастические представления члена-корреспондента и директора института об окружающей действительности (премия Филдса — физическая, а у китайских ученых «нет такого понятия — просить деньги. Они пишут заявку — и через месяц-полтора всё, что надо, приходит»). Существенна всё время повторяемая мантра: «Нам нужен сегодня новый Госплан», — и еще: «Я думаю, что настал именно тот момент, когда надо дать ученым государственный заказ, сказать, что делать дальше», потому что «когда нет заказа, Академия наук тоже начинает решать свои частные задачи». Вот это действительно очень нехорошо. Потому что попытки привязать науку к сиюминутным нуждам не очень понимающих начальников не только наивны (так они и поверили — да и то сказать, есть основания не верить, потому что множество таких академических обещаний завершились пшиком), но и опасны стратегически (вдруг все-таки увидят дальнюю политику). И вот тогда каждый сможет попрощаться со своими любимыми частными задачами и радостно переключиться на… вот ответ сенатора: «Мы всё время рассуждаем, что есть ядерная физика, математика, фундаментальные науки. Но мы же должны понимать, что для такой огромной страны, как Россия, есть другая наука — пространственная экономика». Ну или на худой конец атомный проект, космический проект, БАМ, развитие Арктики.

Справедливости ради, тут же следуют прямо противоположные пассажи: «Главное условие для развития науки и пользы науки — это ее самостоятельность», «Фарадей не по госзаказу получил свои открытия». Как это укладывается в одной голове — не понимаю.

Раскол в научном сообществе между сторонниками прозрачной, независимой, включенной в международный контекст фундаментальной науки и поклонниками Госплана и госзаказа никуда не делся; совместное неприятие проводимой реформы его только чуть затушевало. Современную российскую власть можно не любить как за то, что она слишком напоминает совок, так и за то, что она недостаточно его воспроизводит. До каких пор продлится это водяное перемирие и в какой степени можно рассчитывать на ситуационный союз с реставраторами Союза при борьбе с наиболее одиозными реформаторскими планами — готового ответа у меня нет. Боюсь, что ни в какой.


04/05/2016

ФАНО России разрабатывает новую систему формирования госзаданий для академических институтов

Научно-координационный совет обсудил новые подходы к формированию планов научно-исследовательских работ академических институтов, разработанные Федеральным агентством научных организаций. Предложенная система основана на Постановлении правительства №640 от 26 июня 2015 года. Согласно этому документу объем финансирования государственного задания в сфере науки должен определяться на основании нормативных затрат на проведение исследований. В случае с научными организациями ФАНО России – расходами на проведение фундаментальных исследований.

В этом году новый подход к расчету стоимости планов научно-исследовательских работ будет запущен в пилотном режиме. Надо проанализировать и скорректировать предложенный подход - такое решение принял Научно-координационный совет.

Как следует из Постановления, нормативные затраты представляют собой сумму постоянных и переменных расходов, необходимых для проведения исследований, умноженных на территориальный коэффициент. Для того, чтобы получить максимально корректные исходные данные, ФАНО России проанализировало планы финансово-хозяйственной деятельности институтов за 2014 и 2015 гг. в которых отражены все источники финансирования планов НИР и накладные расходы. Напомним, что институты ФАНО России представлены в 30 разделах Программы фундаментальных исследований государственных академий наук по 198 направлениям. В итоге, на основе статистики, удалось получить средние данные по зарплате ученых по каждому из направлений, стоимость часа их работы, а также затраты, необходимые для содержания инфраструктуры.

«Мы старались широко подойти к анализу собранной статистики. Затраты, необходимые для проведения исследований мы рассматривали под тем углом, что в работе принимают участие не только научные сотрудники, но также инженеры, и специалисты по другим техническим специальностям. Для меня это был краеугольный камень», - отметил заместитель руководителя ФАНО России Сергей Кузьмин.

По его словам, полученные данные теперь необходимо скорректировать с учетом экспертного мнения. Для этого при Научно-координационном совете будет создана специальная рабочая группа, которая будет уточнять подходы к нормированию по каждому из научных направлений.

«В своем анализе ФАНО России отталкивалось от той экономики институтов, которая сложилась сейчас по факту. Теперь нам нужна ваша помощь. Мы должны вместе с научным сообществом проверить массив полученных данных, понять, в правильном ли мы направлении идем», - обратился к членам НКС С. Кузьмин.

Заместитель руководителя ФАНО России также отметил, что согласно постановлению №640, уже в 2017 году объемы финансирования государственного задания для академических институтов будут формироваться на основе нормативов. «ФАНО России и академическому сообществу нужно выступить инициатором, чтобы наша точка зрения, в итоге легла в основу этого документа, этого подхода», - сообщил он.

С. Кузьмин также подчеркнул, что верстка трехлетнего бюджета на науку уже началась. До конца мая ФАНО России должно передать в Минфин РФ расчеты с разбивкой по направлениям.


04/05/2016

Александр Александрович О Р Л И К О В С К И Й

Академик РАН
Александр Александрович
О Р Л И К О В С К И Й
12.6.1938 – 1.5.2016 гг.
Отделение нанотехнологий и информационных технологий Российской академии наук с глубоким прискорбием извещает, что 1 мая 2016 года на 78-м году жизни скончался выдающийся российский ученый-физик, один из основоположников научных исследований в области физических основ технологии кремниевой микро- и наноэлектроники, лауреат премий Правительства РФ и РАН, научный руководитель ФГБУН Физико-технологического института РАН, академик РАН
ОРЛИКОВСКИЙ Александр Александрович
Гражданская панихида состоится 6 мая 2016 г. в Ритуальном зале Президиума РАН (Москва, Ленинский проспект, 32а). О времени и месте похорон будет дополнительная информация. Вечер памяти академика РАН А.А. Орликовского – 11 мая 2016 г. в 16 часов во ФТИАНе (Москва, Нахимовский проспект, 36/1)

ИПТМ РАН

28/04/2016

Гульнара Хасьянова назначена генеральным директором ОАО «НИИМЭ и Микрон»

Совет директоров ОАО «НИИМЭ и Микрон», крупнейшего российского производителя интегральных микросхем и RFID-продукции, входящего в отраслевой холдинг ОАО «РТИ» (АФК «Система»), своим решением назначил Гульнару Хасьянову генеральным директором «Микрона». Академик РАН Геннадий Красников займет пост председателя Совета директоров компании. Он также продолжит занимать пост генерального директора АО «НИИ молекулярной электроники».

Под руководством Геннадия Красникова на «Микроне» был успешно совершен научно-технологический прорыв, который сегодня определяет независимость России в области применения элементной базы для современных банковских технологий, систем идентификации, транспорта и логистики, индустриальной и специальной электроники для ОПК и космической отрасли. На новых производственных линиях успешно поставлены технологии 180-90-65нм и освоены в серийном производстве уникальные изделия электронной техники, определяющие современный уровень высокотехнологичного сектора экономики РФ.

Основной задачей Гульнары Хасьяновой на посту генерального директора «Микрона» станет расширение масштабов бизнеса предприятия за счет дальнейшей коммерциализации новых технологических возможностей. «Помимо развития продаж новой конкурентоспособной продукции «Микрона» на российском и мировом рынке, а также предоставления российским дизайн-центрам широких возможностей по локализации производства их изделий на российской фабрике, мы планируем в ближайшем будущем выйти на новый уровень уже в области интеграции. Это будет переход от традиционной серийной продажи микросхем к разработке и поставке законченных системных решений, основанных на отечественной микроэлектронике. Уверена, такой подход будет не только стимулировать процессы импортозамещения в технологическом секторе экономики, но и окажет существенное влияние на инновационное развитие России», - прокомментировала Гульнара Хасьянова свое новое назначение.

Геннадий Красников на посту генерального директора АО «НИИ молекулярной электроники» сосредоточится на развитии уже сформировавшейся научной школы в области исследований и разработки новых технологий создания современных интегральных микросхем. «Переход на новые топологические размеры, обеспечение дальнейшей разработки новых изделий невозможны без создания соответствующей научно-технологической базы. Для решения актуальных задач современной и перспективной микроэлектроники на базе АО «НИИ молекулярной электроники» и институтов РАН мы создали консорциум - своего рода «сплав» научного и производственного потенциала ведущих организаций отрасли, синергия которого станет заделом для дальнейшего развития отечественной микроэлектроники и обеспечит постановку в производство новых изделий», - прокомментировал Геннадий Красников.


26/04/2016

Академик Гермоген Крымский: «эффективные менеджеры» не понимают, как работает наука

YAKUTIA.INFO. Реформа Академии Наук идет уже без малого третий год. Вначале эта реформа вызвала достаточно серьезное сопротивление со стороны научного сообщества. В свою очередь инициировавшее его правительство пошло на ряд уступок. В частности, Академия Наук не была ликвидирована как таковая, как это предполагалось в первоначальном проекте. Недавно, во время проведения Прямой линии, президенту был задан вопрос о том, как, по его мнению, обстоят дела с реформированием науки, на что Владимир Путин ответил: "Ожидания наши скорее оправдываются".

Насколько эти "ожидания оправдываются" в среде самих ученых и как эта реформа повлияет на будущее науки в России и в Якутии, нам рассказал академик РАН Гермоген Крымский, на протяжении многих лет возглавлявший Институт космофизики.

- Гермоген Филиппович, по поводу реформы РАН во время Прямой линии Владимир Путин сказал следующее: "Ожидания наши скорее оправдываются". Насколько вы можете согласиться с президентом?

- Я считаю, что ожидания не оправдываются, и я готов поспорить с Владимиром Владимировичем по этому вопросу. Причем самым серьезным образом. Но прежде чем коснуться сущности дела, мне кажется, что рассмотрение этого вопроса невозможно без того, чтобы затронуть именно политический режим, который сложился в России. Поскольку эти процессы напрямую влияют на то, что происходит в науке.

ПРОЛОГ О ПОЛИТИКЕ

- Нужно отметить, что политические режимы бывают в основном двух типов – авторитарные и демократические, хотя, конечно, есть и небольшие исключения. А вообще каждый режим занимается формированием кадрового состава и соответственно элиту общества. В демократических обществах она формируется по деловым признакам, поскольку существует конкурентная среда, и она должна быть эффективна.

А в авторитарных режимах это происходит другим способом, и существовать она может очень долго несмотря, может быть, на ее деловую непригодность, и вокруг лидера образуется так называемая «семья». Есть либо естественный отбор, когда люди продвигаются благодаря своим деловым качествам, либо неестественный, когда люди даже с отрицательными качествами могут получать преимущество, поскольку могут "топить" конкурентов. Но в любом случае политический режим имеет шансы на успех, если он обеспечивает сменяемость элит. Чтобы политические часы шли, нужно, чтобы маятник качался.

И поэтому необходима оппозиция, которая способна "кусаться" и на каждый "прокол" власти она должна реагировать и информировать общественность, которая в свою очередь является и избирателями. И вот авторитарном режиме этот механизм отсутствует. Он старается организовать стабильность в обществе. Но между стабильностью и застоем граница достаточно размыта. И вот как раз в России элита выстроена противоестественным способом, и поэтому маятник не качается.

То, что происходит в Академии наук, напрямую вытекает из того, что происходит в нашем обществе. Если взять Академию наук как организацию, то за все годы своего существования она почти всегда имела очень сильные демократические традиции. В том смысле, что мимо общественного сознания какие-то процессы внутри академии пройти не могли даже в советское время. И это был сильный фактор.

ИСТОРИЯ РЕФОРМЫ РАН

- Какие были или не были предпосылки к реформе?

- Начиналось все в 2008 году, когда произошли ключевые события. Тогда проходило общее собрание Академии, где и я принимал участие. И тогда возникла фигура Михаила Ковальчука. Это некий ученый, который сделал стремительный взлет по карьерной лестнице. И объяснялось все тем, что он входил в близкий круг Путина. Он стал директором Курчатовского научного центра, в который были переданы ведущие научные организации. И вот там с его приходом был введен авторитарный стиль управления. И уже тогда его хотели сделать вице президентом Академии. Но он был членкором, а для того, чтобы занять этот пост, нужно быть академиком. Но на общем собрании Академии Наук его кандидатуру не утвердили. Таких случаев было очень немного. Потом он баллотировался в директора одного из академических институтов и тоже не прошел. И после этого стала известна его фраза: "Академия наук должна пасть как Римская империя".

- То есть этот Ковальчук каким-то образом инициировал роковую реформу?

- Не только. Тогда же, в 2008 году, проходили и выборы президента академии. И как раз баллотировался Владимир Фортов, теперешний ее президент. И уже тогда он имел программу реформирования академии. Но он не был избран. Президентом стал академик Осипов. И эта была наша общая ошибка. Была программа и реформа была необходима, она назрела. Через пять лет Фортов был избран президентом, но реформировать академию ему никто не дал. Через месяц после его избрания в правительство был вброшен проект по ликвидации академии.

- А в научном сообществе уже ходили слухи о таких кардинальных преобразованиях?

- Нет, конечно. Мы были готовы к программе Фортова, которая была очень неплохой. А о том, что академию собираются ликвидировать, мы даже подумать не могли. Кстати, министры Колокольцев, Шойгу и Лавров выступили против реформы. Удивительно, но даже не было текста предлагаемой реформы. Все передавалось из уст в уста. Но Медведев продавил проект.

- Какие основные положения?

- Это упразднение Академии наук и создание научного сообщества академиков, куда должны войти представители других академий, а также упразднение членкорров. И по моим подсчетам тогда должно было быть около пяти тысяч академиков.

- Но вот те, кто поддерживает реформу, как раз говорят о том, что академия стала элитным клубом. Она архаична и замкнута в себе?

- Такая точка зрения тоже есть. Но вот во Франции всего 30 академиков. И это значит, пробиться туда очень непросто.

- Также академию отстранили от управления наукой и ее хозяйственной деятельностью?

- Да, существовала система управления наукой. А реформа предполагала сделать клуб ученых, которые фактически ни на что в науке не влияют. Примерно так оно и получилось. Но, к счастью, всего того, что хотели в правительстве, провести не удалось. И здесь помог академик Примаков, который пошел к Путину вместе с Фортовым. И они добились, что можно будет ввести поправки в законопроект, который уже находился в Госдуме.

Тем не менее, слияние академий все же произошло, и это отрицательный акт. Например, возьмем Сельскохозяйственную академию. Там в академиках ходили и кандидаты наук и даже директора совхозов. Это совершенно другой уровень. И общий уровень академии понизился. Хорошо, хоть институт членкорров оставили.

ФАНО

- И вот теперь хотелось подробнее узнать о деятельности ФАНО.

- Многие не знают, что в ведение ФАНО была передана не только хозяйственная деятельность институтов, но и институты сами. То есть управляет не только имуществом институтами, а самими институтами.

- Хозяйственной деятельностью?

- Нет, именно нет. В планах было прописано, что это только имущественные функции. А оно способно оценивать работу институтов и, исходя из этих оценок, определять судьбу институтов. ФАНО может также объединять институты, чем уже и занимается, и распределять их по разным категориям. А от этого зависит финансирование. Например, третья категория не финансируется государством вообще.

- А какие критерии оценки, практическая польза?

- Практическая польза – вопрос сложный. Вот наш институт космофизики – какую практическую пользу он приносит? Если с такой позиции подходить, то мы попадем в третью категорию. Нет, там сложный механизм оценки, но дело даже не в этом. А в том, что работать в ФАНО пришли люди не из науки. Его руководитель Михаил Котюков – это бывший замминистра финансов.

- Эффективный менеджер?

- Наверно. И набрал он к себе таких же людей. И они управляют нами. Но как они могут это делать, не понимая существа деятельности научных организаций? И они делают это при помощи цифр. И вот они вырабатывают разные способы цифровой оценки. Раньше, например, к нам в институт приезжали аттестационные комиссии. Шерстят, задают острые вопросы, и приходилось нелегко. И когда они уезжают, то оставляют заключение, рекомендации. Потом материалы попадают на президиум Сибирского отделения, вызывают директора института. И это все работало.

- Не очень понятно все же с этой цифровой оценкой. Что это такое?

- Индекс Хирша, например, который показывает, насколько та или иная публикация цитируется. Это неплохой показатель, но его нельзя поставить критерием общей оценки работы. Альберт Эйнштейн, например, точно бы проиграл, если бы его научные изыскания оценивали таким способом. Поэтому нужно понимать деятельность, а не смотреть на цифры.

- Это, кстати, может привести и к гонкам за публикации, когда за количеством пропадает качество.

- Совершенно верно. И это уже происходит. А вообще есть такой закон Гутхарта, который говорит о том, что когда используется цифровой индекс в исследовании и затем он ложится в основу принятия решений, то он перестает быть достоверным. С цитируемостью тут все ясно. Можно организовать "невидимое общество", которое друг друга будет цитировать. Как в квантовой механике – вы только что-то измерили, а состояние системы изменилось и результаты стали недействительными. В общем, на одних цифрах достоверных данных получить невозможно. И ФАНО работает с недостоверными данными.

- А разве у них нет научных консультантов?

- Есть советники. Но решения в ФАНО принимают на основе цифр. А принцип "Двух ключей", который предполагает со стороны Академии наук консультирование и рекомендации, для ФАНО не работает. И у них есть силы, которые отрицают контакты с Академией наук. И даже Владимиру Фортову не удается наладить этот контакт. В ФАНО продолжают оперировать цифрами.

- Наверно, ФАНО добавляет вам и бумажной работы, по аналогии с врачами и учителями?

- Они засыпают нас просто ворохом бумаг. Дирекции институтов просто тонут в бумагах, таблицах и графиках. Без ненормативной лексики, когда сталкиваешься со всем этим, сложно обойтись. Раньше рассматривались только серьезные достижения, уровень науки в конкретном институте. И академикам это было понятно, а вот чиновникам непонятно. Им нужны цифры. Отчетность. Слежка за каждым шагом.

- Выстраивается общество, описанное Кафкой в "Процессе".

- Например, недавно был уволен директор одного из институтов за формальное отсутствие на рабочем месте. А причина в том, что он открыто высказывался с критикой в адрес ФАНО.

- Но может, они просто хотят заставить ученых более активно работать? Во всяком случае, увеличить производительность труда?

- Я считаю, что ФАНО попало в очень неудобную ситуацию. Перед ними поставили задачи, которые они вынуждены исполнять. Но академия тоже не может быть крайней и отвечать за то, что государство развалило всю прикладную науку. Полностью. А она была еще намного крупнее академической. Достижения академической науки, я еще раз повторяю, ощутить можно не сразу. В советское время была налаженная система, когда академическая наука отдавала результаты своих исследований в прикладную науку, в опытно-конструкторские бюро. А затем этот результат, который уже стал изделием, попадал на завод. Всем этим занимался Госкомитет по науке и технике. И его всегда возглавляли крупные ученые. И именно такой организации не хватает сейчас.

- Те, кто поддерживают реформу еще, и ставят в пример образцы независимых лабораторий, которые на конкурсной основе проводят исследования. Говорят о духе независимости.

- Такие лаборатории существуют во всем мире. Есть они и в России. Но помимо этого существует еще и научная инфраструктура. Приведу пример. У Института космофизики есть всемирно известная установка ШАЛ, которая работает многие годы. И такого рода инструменты невозможно создать, набрав просто людей в перспективную лабораторию. Эта работа на десятилетия. И это государственный заказ, который финансируется на протяжении многих лет. И вот такая инфраструктура занимает в науке большое место. И вся наука состоит как из отдельных, идейных вспышек, так и из этого фундамента. Нужно разделять эти две категории, а не выбирать между ними. Сначала нужно обеспечить инфраструктуру, а затем уже выделять деньги на конкурсные исследования. А сейчас пытаются именно все перевести на конкурсную основу. И как содержать нам, например, эту установку ШАЛ, на конкурсные деньги. И академики, конечно, против этого возражают, но никто их не слушает. Сейчас уже хотят в ближайшие два года перевести на конкурсную основу всю науку.

- То есть как? В вашем институте, например, несколько лабораторий. И получается так, что кто-то на основе конкурса деньги получит, а чьи-то исследования могут посчитать за ненужные и деньги не дать. И выходит, что базовые ставки уберут, и будут финансировать только точечно?

- Да, собираются сделать именно так. Наш институт уже давно участвует в конкурсной системе и средства, которые мы получаем, играют, конечно, заметную роль. Но если останутся только конкурсные деньги, то ситуация будет сложной. Кто-то выиграет конкурс, кто-то нет – а мы, как институт, должны будем как-то выкручиваться. И все это опять же по причине того, что люди, управляющие сейчас наукой, не понимают, как работает наука. Одним росчерком пера можно уничтожить целую школу, которая создавалась на протяжении долгих лет. А снова собрать людей просто так не получится.

- Пора уже поговорить о том какая ситуация сейчас складывается с реформой науки в Якутии и в Сибирском научном центре.

- Сейчас мы приписаны к Сибирскому отделению ФАНО. И в Новосибирске сейчас работают уже другие люди, не те, что там были во время Сибирского отделения РАН. ФАНО набрали новых людей. И Сибирское отделение сейчас работает в сильноусеченном виде. Еще ФАНО сделало еще один, как мне кажется, неверный шаг. Им очень не нравилось, что у них более тысячи бюджетополучателей. Поэтому они стали проводить политику укрупнения, в основном по территориальному признаку, что для Якутска значит объединить все институты под одной крышей с одним директором, и институты юридически превратятся в подразделения. Была еще возможность отраслевого, межтерриториального объединения с Иркутском, например. Но у нашего института итак положение в республике не очень стабильное и поэтому мы выбрали территориальный принцип.

- И в чем будут состоять последствия такого объединения?

- Есть определенные плюсы. Республика сейчас находится вокруг так называемой Великой экспедиции. Речь идет о комплексном обследовании нашей территории. И если мы будем объединены, то такую комплексную работу будет делать проще. Но, с другой стороны, наша профессиональная деятельность, связанная с космосом, будет страдать. Но страдать мы будем в любом случае. Отрицательная сторона в том, что средства будут поступать в одни руки. И от этого человека будут зависеть наши исследования. Если покажется, что они не нужны, то и денег мы не получим.

- То есть все академические институты войдут в одно объединение?

Институту мерзлотоведения вроде пока удается отстоять свою независимость.

Также на базе трех других институтов горно-геологических институтов Егором Борисовым предлагается сделать отдельный кластер. И я считаю, что это ошибка. Поскольку в одном месте применяется либо территориальный, либо отраслевой принцип. У нас, как я уже говорил, выбрали территориальный.

И не должно быть так, чтобы объединялись по-разному. Распадется вся система. Опять принцип – кому- то можно, а кому-то нельзя.

- Те, кто поддерживают такое объединение, могут еще наверно сказать, что контроль за распределением средств в более централизованном объединение проще, нежели чем в децентрализованном.

- Сибирское отделение, откуда раньше поступали средства напрямую в институты, доказал свою эффективность на протяжении многих лет работы. Там существовали и различные конкурсы, на поддержку научных исследований. Сейчас этого нет.

МОЛОДЫЕ УЧЕНЫЕ

- А как сейчас обстоят дела с молодыми специалистами? Путин озвучил, что их в науке уже более 40%?

- За последние 10 лет положение стало меняться в лучшую сторону. Поскольку в девяностые годы многие из науки уходили, а молодежь в науку почти не шла. Ситуация улучшается, и если бы эти преобразования нам не портили кровь, было бы совсем хорошо. Поскольку всякие склоки отталкивают.

- Так заявляют же, что реформа, в том числе, направлена и на омоложение науки. Не существует программ по привлечению молодых кадров в научные институты?

- Эти механизмы не отстроены. Даже то, что было в Сибирском отделении, например, по льготной ипотеке, пусть скромно, но все же было. То теперь, с приходом ФАНО, этого нет. Никаких преференций для молодых я не наблюдаю. Может, будут.

- А как вы можете оценить теперешний уровень университетской подготовки по сравнению с советским временем? И отличаются ли эти молодые люди, которые приходят в науку от предыдущих поколений?

- Конечно, разница заметна. Была другая система подготовки как школьной, так и университетской. Но, тем не менее, люди, которые приходят в науку, - они не хуже по своим человеческим качествам. Подготовка страдает, но интерес, который они проявляют, все тот же, что и был раньше. И они быстро растут, если попадают в хорошие руки. Просто их плохо готовят.

- То есть стремление перекрывает знания.

- Да, а потом они добирают. Даже в нашем университете я настаиваю, чтобы был "курс молодого бойца" - изучить за полгода школьный курс. А потом только давать университетский. И для дела это необходимо. К сожалению, на это пока не идут.

- Если резюмировать наш разговор, что можно сказать в заключение?

- Реформа проходит неблагополучно. Необходимость в ее проведении, бесспорно, есть, и начинать ее нужно было давно. И не так, как ее проводят сейчас. Реформу нужно было направить на улучшение, а не на разрушение. Но, тем не менее, назад уже дороги нет. И я считаю, что создание аналога Госкомитета по науке и технике было бы нужно для создания звеньев, чтобы наука была востребована обществом. Чтобы ее результаты стали продукцией. К тому же это был бы центр сосредоточения определенной власти. А вообще Медведев недавно заявил, что ФАНО существует для Академии наук, а не наоборот. Будем надеяться, что из этих слов можно будет извлечь какую-то практическую пользу для науки.


26/04/2016

Сибирь: «Контрольный выстрел» для Академии наук

«Мы стоим у последней черты, после которой могущество России никогда не будет прирастать

Фундаментальная наука России тает, как последний снег

На днях ФАНО внесло проект распоряжения Правительства о полном лишении РАН оперативного управления федеральным имуществом. Эту инициативу Агентства вице-президент РАН, академик Александр Асеев сравнил с «контрольным выстрелом» в голову реформируемой Академии наук.

Почему? Да потому, что до сих пор в ведении РАН оставалась региональная наука. Те самые крупные научные центры, академгородки с институтами, гостиницами и прочей инфраструктурой. А что теперь? Теперь ФАНО сможет, например, гостиницу продать или сдать в аренду, ученых из разных институтов собрать в одно здание, а другие реализовать по своему разумению. Для этого и идет активное объединение совершенно разноплановых институтов в одно юридическое лицо.

В частности, в Сибирском отделении РАН объединили 11 институтов Красноярского научного центра, началось объединение в Иркутском научном центре, такое же намерение есть в отношении Якутского центра, институтов в Пущино. «При этом бездумно объединяются люди, занимающиеся луговодством и органической химией, географией и донными водорослями, гинекологией и сейсмологией, физикой атмосферы и филологией, — отмечает академик Асеев. — Вы можете представить себе, как координировать такие исследования?» По его словам, во всех случаях объединение идет добровольно-принудительно под угрозой тотального сокращения финансирования (для Иркутского научного центра 40%).

Угрозы на ученых не действуют. Напротив, 13 апреля на центральной площади иркутского Академгородка собралось по разным оценкам от 300 до 500 митингующих, в том числе и директора научных институтов. Они выступили против инициативы ФАНО об объединении институтов Иркутского научного центра в единый федеральный центр, так как это ведет к утрате самостоятельности научных организация и в конечном итоге угрожает развитию науки. «Надо вернуть Академии самостоятельность, чтобы она могла, в конце концов, по-настоящему руководить наукой на благо развития страны», — заявил на митинге академик РАН Михаил Кузьмин.

Аналогичное предложение относительно региональных научных центров Академии наук содержалось в Докладе президенту и правительству РФ, представленном учеными на Общем собрании РАН в марте 2016 года. Ученые считают целесообразным «восстановить научно-координационную структуру РАН» в регионах. Сейчас в соответствии с ФЗ № 253 региональные отделения РАН трансформированы в Федеральные государственные бюджетные учреждения, а региональные научные центры РАН переданы в ведение ФАНО. «В то же время статьей 14 указанного Закона устанавливается, что в структуру РАН могут входить региональные научные центры, порядок создания которых устанавливается Правительством РФ (порядок создания таких центров до настоящего времени не определен)», — сказано в Докладе. Академия предлагает «вернуть в подведомственность РАН региональные научные центры, в настоящее время подведомственные ФАНО, с наделением их полномочиями координировать и объединять усилия фундаментальной и прикладной науки в решении федеральных и региональных задач». Тем более, что в РАН была хорошо работающая структура организации региональной науки. Она включала Сибирское, Уральское, Дальневосточное региональные отделения, 15 региональных научных центров в центральной части РФ и 19 региональных научных центров, входящих в состав региональных отделений РАН.

Власти Иркутского региона встали на сторону ученых. На встрече в начале апреля с председателем Сибирского отделения РАН академиком Александром Асеевым, советником РАН академиком Гелием Жеребцовым и советником РАН академиком Михаилом Кузьминым губернатор области Сергей Левченко заверил, что Правительство Иркутской области поддержит создание благоприятных условий для работы ведущих иркутских научных институтов в качестве самостоятельных юридических лиц. «Необходимо с этой проблемой выходить на Совет Федерации, другие государственные структуры, которые, понимая масштаб проблемы, могли бы поставить ее обсуждение на государственном уровне. Мы не можем потерять иркутскую науку, слишком много у нее региональной специфики. Результаты исследований важны не только для Сибири, но и для российских регионов Дальнего Востока, Монголии и Китая», — приводит слова Левченко пресс-служба губернатора.

Для справки: На территории Сибири расположены десятки сейсмических, астрономических, географических, биологических станций и стационаров иркутских институтов. Институты через волоконно-оптический кабель объединены в интегрированную информационно-вычислительную сеть ИНЦ СО РАН и образовательных учреждений Иркутска с выходом в российские и зарубежные глобальные сети. Здесь создана уникальная научно-исследовательская база. К установкам национального масштаба относятся Сибирский солнечный радиотелескоп, проблемно-ориентированный телескоп для измерения слабых фоновых магнитных полей на Солнце, Иркутский радар некогерентного рассеивания Института солнечно-земной физики СО РАН.

Глава Сибирского отделения РАН, академик Александр Асеев намерен выступить в Совете Федерации РФ 25 апреля на расширенном заседании Комитета по науке, образованию и культуре, чтобы донести до сенаторов, что разрушение академических институтов, особенно на периферии, одновременно снижает качество высшего, а затем и среднего образования, где научные сотрудники работают в системе высшего образования. Он считает, что необходимо соблюдать ФЗ № 234 о РАН, в котором ничего не говорится о сокращении или объединении институтов, тем более о том, что ФАНО может инициировать структурные изменения в Академии наук. Академик предлагает остановить процесс реформирования СО, УрО и ДВО РАН, передать региональные центры в ведение Российской Академии наук.

Глава Совета Федерации Валентина Матвиенко после выступления 23 марта 2016 года в Верхней палате Парламента сенатора и ученого Арнольда Тулохонова по реформе РАН поручила профильному Комитету в месячный срок «подготовить документы по корректировке данного процесса».

«Мы стоим у последней черты, — убежден академик Асеев, — после которой у России уже не будет Академии, а могущество России никогда не будет прирастать Сибирью». По мнению вице-президента РАН, действия ФАНО нарушают не только положения ФЗ-253 о научно-методическом руководстве РАН деятельностью научных организаций (статья 2, п.3) и установленных в статье 14.п.3 полномочий РАН в качестве учредителя и собственника имущества, находящегося в оперативном управлении региональных отделений и региональных научных центров РАН, но и ставят под сомнение выполнение поручения президента России 2014 года о проведении комплексной научной экспедиции РАН в Республике Саха (Якутия) и постановления правительства того же года о строительстве Национального гелиогеофизического комплекса РАН на базе Института солнечно-земной физики СО РАН. «Действия ФАНО по реструктуризации подведомственных Агентству организаций в регионах Сибири наносят невосполнимый ущерб развитию науки, образования, высоких технологий в восточных регионах России и недопустимы без согласования и совместной работы ФАНО с РАН и ее региональными отделениями», — убежден академик.


26/04/2016

Ученые не хотят объединяться с потерей юридической самостоятельности по предложению ФАНО

Фикция научной деятельности

Иркутские институты отказались объединяться в Байкальский федеральный исследовательский центр (ФИЦ), как им было предложено руководством Федерального агентства научных организаций (ФАНО). Директора всех 14 научных организаций области, включая Иркутский научный центр СО РАН, высказались против данной инициативы и разослали соответствующие петиции в РАН и ФАНО. Сотрудники институтов даже устроили митинг в Иркутске против такого объединения. Накануне заседания Комитета Совета Федерации РФ по науке, образованию и культуре, которое должно состояться 25 апреля для обсуждения вопросов по реструктуризации научных центров, «МК» выяснил, чем так не понравилась ученым эта идея.

В принципе объединяться региональным институтам не впервой. Но смотря зачем. Когда образовались Сибирское, Уральское и Дальневосточное отделения Российской академии наук, при отделениях появлялись геологические, биологические, энергетические советы, представители которых вместе составляли планы работы, обсуждали ее результаты. При этом каждый институт был самостоятельным юридическим лицом, обладающим необходимой свободой. На таких же условиях абсолютной юридической самостоятельности институты входили и в региональные научные центры: Иркутский, Красноярский, Уфимский и т.д.

— Я восемь лет был председателем Иркутского научного центра СО РАН, — вспоминает академик Михаил Кузьмин. — В конце 90-х годов были у нас и интеграционные программы, когда разные институты объединялись для решения конкретно поставленной задачи, к примеру, археологи с геологами изучали, как изменения окружающей среды влияли на местное население в давние времена и что нас ждет в будущем. В данном же случае от нас хотят, чтобы мы объединились с лишением институтов своей юридической самостоятельности. Но с какой целью это делается? Пока нам понятно только одно: если институты потеряют свободу, возможность заключать выгодные договоры и контракты, то многие из них просто прекратят свое существование. В тех же, что останутся, уровень бюрократии, который и без того увеличился в институтах в разы с приходом ФАНО, однозначно возрастет еще на порядок.

В петиции, отправленной на днях руководству ФАНО и РАН, рядом с подписями Бычкова стоят автографы директора Института геохимии СО РАН Владислава Шацкого, директора Института земной коры Дмитрия Гладкочуба, руководителей Иркутского института химии им. Фаворского и Лимнологического института и др. Все они представляют научные организации с многолетним опытом и уникальной специализацией, не имеющей равных в мире. Одни активно ведут поиск полезных ископаемых, алмазов, другие пытаются возродить в России производство отечественных лекарств, третьи лучше всех знают проблемы озера Байкал...

Мы обратились за разъяснением в ФАНО — и вот как нам ответили: «Суть структурной реформы заключается в том, чтобы сформировать в России крупные научные центры, которые будут проводить исследования по приоритетным направлениям развития науки и техники. Заместителем председателя Правительства Российской Федерации А.В. Дворковичем 14 октября 2015 г. утвержден план реструктуризации научных организаций, подведомственных Федеральному агентству научных организаций. Планом предусматривается реализация 23 проектов по реструктуризации 115 бюджетных учреждений... Вне плана научными организациями, подведомственными ФАНО России, инициировано еще 23 проекта».

Итак, ключевой здесь, наверное, надо считать фразу «проводить исследования по приоритетным направлениям развития науки и техники». Видимо, до этого научные региональные центры не развивали приоритетные направления...

В связи с такими установками от грядущих преобразований сильнее других пострадают небольшие институты. Ведь большую часть бюджетных средств, которые выделят ФИЦу, будут съедать «приоритетные научные направления». А что делать с остальными? Если их ликвидируют, это будет означать конец культуры в целых городах.

Словно не замечая настроения научного сообщества, на днях бюро научно-координационного совета (НКС) ФАНО одобрило создание еще двух ФИЦ: Уфимского ФИЦ, который должен объединить 11 научных организаций, и Пермского ФИЦ (6 институтов).

Что это за НКС такое? Как пояснили «МК» в президиуме РАН, НКС — это совещательный орган, чье решение ни для кого не обязательно. Объединение институтов в ФИЦ невозможно без согласия ученых и соответствующего решения РАН, которая осуществляет научно-методическое руководство всеми научными организациями. Но наш чиновничий аппарат давно живет по принципу «если очень хочется, то можно». Когда было предложено объединить по географическому принципу разнопрофильные институты Красноярского научного центра и РАН выступила против такого сугубо аморфного образования, объединяющего физиков, медиков и специалистов по оленеводству, местная администрация и ФАНО стали угрожать передачей академических институтов в состав Сибирского федерального университета, т.е. их полной ликвидацией. В результате в Красноярске возникла структура, результативность работы которой вызывает большие сомнения. Поэтому при предложенном ФАНО таком же механистическом слиянии востребованных и успешных, но разнопрофильных академических институтов в Иркутске возникли серьезные проблемы... Тем более что несогласованные с РАН действия ФАНО прямо нарушают положения Федерального закона №253-ФЗ в части статьи 2 о научно-методическом руководстве научными организациями со стороны РАН и статьи 14 о полномочиях РАН.

«В начале прошлой недели в РАН поступило решение совета директоров, которые возражают против создания Байкальского федерального исследовательского центра, — сообщил нам заместитель президента РАН Владимир ИВАНОВ. — Думаем, как выходить из этой ситуации».

Создание ФИЦ — это новая форма организации науки в регионах, и кто, как не ученые, должен определиться, нужна им подобная структуризация или нет. Вопросов много, и главный — кто будет распределять деньги на науку? Чиновники, по мнению ученых, этого делать не должны, потому что, образно говоря, не могут заранее знать, какую новую частицу ученый должен открыть в следующем квартале. Во всем мире фундаментальная наука управляется научным сообществом, к примеру, известное всем Общество Макса Планка в Германии. Так она управлялась и в России до реформы, которая была проведена в 2013 году...

В пятницу президент РАН Владимир Фортов на встрече с премьер-министром Дмитрием Медведевым обсудил результаты общего собрания РАН (оно проходило 22–23 марта — Авт.), на котором в числе главных обсуждался вопрос взаимодействия РАН с ФАНО. «Дмитрий Анатольевич сделал на общем собрании РАН очень подробный доклад, основной тезис которого прозвучал очень четко: «ФАНО создано для академии, а не академия для ФАНО», — говорит Фортов. — В числе прочих вопросов, которые мы обсуждали с Дмитрием Анатольевичем, я обратил его внимание на тяжелую ситуацию, которая сложилась сейчас с региональными институтами, структуризация которых идет не всегда оптимально, а иногда и вовсе с нарушением логики».


21/04/2016

Извольте исполнять! Ученые требуют от власти держать слово

Не режьте науку! Петицию с таким названием опубликовал на сайте Сhange.org Профсоюз работников Российской академии наук. В этом обращении к Правительству и Президенту РФ речь идет о недопустимости дальнейшего сокращения научного бюджета.

Ученые требуют не подвергать секвестру расходы на гражданскую науку при очередной корректировке бюджета, поскольку эта статья и без того недофинансирована. Они отмечают, что власть постоянно нарушает свои же нормативные документы.

- Не выполнен Указ Президента РФ №599 от 7 мая 2012 года, который требовал уже в 2015 году довести долю внутренних затрат на исследования и разработки до 1,77% от ВВП (в реальности не дотянули и до 1,2%), - говорится в обращении. - Из-за кризиса затруднено выполнение другого Указа Президента РФ №597 от 7 мая 2012 года, предусматривающего рост зарплат научных сотрудников. Научные организации поставлены в такие условия, что повышение оплаты труда ученых может быть произведено только за счет сокращения рабочих мест в сфере исследований.

Авторы петиции с тревогой констатируют: не выполняются даже решения, принятые с учетом ухудшения экономической ситуации в стране.

- В 2016 году правительство допустило очередной срыв обязательств по отношению к научному сектору, - пишут представители профсоюза. - Согласно Поручению Президента России Пр-1369, 2-б, объем расходов федерального бюджета на проведение фундаментальных исследований в процентном отношении к ВВП в 2016 году должен быть зафиксирован на уровне 2015 года. Однако бюджет науки был сокращен более чем на 10%. Еще один, уже официальный, секвестр бюджетной сферы, которым нам грозит правительство, станет новым тяжелым ударом по научно-технологическому потенциалу России, отмечает Профсоюз работников РАН. Подчеркивается, что в исследовательских организациях уже начались сокращения, у институтов нет денег даже на коммунальные услуги, не говоря уже о покупке современного оборудования.

Требование ученых не рубить науку под корень встретило поддержку в обществе. За неделю под петицией подписалось почти 4 тысячи человек. В комментариях подписанты без обидняков сообщили, что думают о проводимой в стране научной политике. Чувствуется, что у людей наболело.

- Я подписываюсь потому, что на глазах падает уровень образования и науки. Уничтожают научные школы, - написал Александр Плясунов из Новосибирска. - Ситуация безумная: идет замещение профессионалов в этих важных сферах на очередных “эффективных” менеджеров, способных лишь ловить рыбку в мутной воде постоянного бездумного реформирования.

“Наша наука всегда, даже в самые худшие периоды ХХ века, составляла славу России. Горько смотреть, как ее сейчас рубят под корень в угоду зажравшемуся чиновничеству”, - отметила москвичка Евгения Смагина. “Попытки выхода из кризиса за счет науки - суицид”, - коротко охарактеризовал ситуацию еще один столичный житель Валентин Головачев. “Считаю, что указы президента следует выполнять. А тех, кто саботирует их, - в отставку. Повышение зарплат должно идти не за счет сокращения штата научных сотрудников”, - высказалась Татьяна Вшивкова из Владивостока. “Академия наук должна жить и работать, а не выживать и нищенствовать”, - заявила Ирина Новокшенова из Улан-Удэ.

Сочувствующие ученым люди кляли чиновников, превращающих страну в “банановую республику”, а сотрудники НИИ и вузов детализировали картину жизни российских ученых, вчерне набросанную профсоюзом.

- Положение научных работников, особенно молодежи, с каждым годом ухудшается, - поведал Павел Пыстин из Сыктывкара. - Аспиранты находятся в бедственном положении и вынуждены вместо проведения научных исследований заниматься поисками средств существования. Приборная база не обновляется.

- Профессорско-преподавательский состав свели по уровню жизни и условиям работы к положению классических рабов: работать днем и ночью, оплачивать публикации и командировки за свой счет, постоянно ждать сокращения, молчать и терпеть! - возмутилась Ирина Шорохова из Петрозаводска.

- Научные сотрудники готовы затянуть пояса и продолжать работать за свою копеечную зарплату (собственно, уже многие годы ни на что большее они и не надеются), - написал житель Санкт-Петербурга Максим Федотов. - Но они совершенно не готовы к увольнению (своему или своих коллег), к закрытию любимых институтов, к деградации отечественной науки. Наконец, они не готовы просто так взять и потерять возможность делать свое любимое дело, которое кроме них не умеет делать никто.

- Удар по российской науке, который готовится сейчас, будет ощущаться еще много десятилетий, - уверен москвич Павел Кайгородов. - Научное сообщество легко развалить, но без него все будущие достижения мировой науки в России просто некому будет прочитать и понять: публикации можно будет использовать разве что для изготовления самокруток. Обязательно надо остановить этот процесс, пока мы еще не прошли точку невозврата.

Есть ли шанс остановить развал? На этот вопрос многие подписанты дали отрицательный ответ. Скепсис по поводу возможности повлиять на власть выразил и Илья Недолужко из Владивостока, но у него это получилось не так мрачно, как у других. “Есть мнение, что этими петициями получатели, извините, подтираются. Но знаете что? Если молчать, будет только хуже. Подписывайтесь и пересылайте коллегам”, - резюмировал он.


21/04/2016

Иркутские ученые не хотят в кабалу

Иркутское научное сообщество отказалось от создания федерального исследовательского центра на базе работающих в городе институтов Сибирского отделения Российской академии наук. В новом этапе реформы РАН, предполагающем лишение самостоятельности научных организаций и превращение их в структурные подразделения под одним юридическим лицом, ученые не увидели ничего кроме угрозы сокращения бюджетов и поступлений от внебюджетных источников. Попытка объединения даже двух вузов под эгидой изучения Байкала с треском провалилась, как только в Лимнологическом институте был избран директор на постоянной основе. В качестве альтернативы реорганизации ученые вытащили на свет уже порядком запылившуюся концепцию международного научно-образовательного кластера «Байкал», впервые возникшую год назад еще в бытность губернаторства Сергея Ерощенко.

Смешать физиков с лириками

— Предложенная Федеральным агентством научных организаций схема создания федерального исследовательского центра предполагала присоединение к юридическому лицу «Иркутский научный центр» всех институтов с лишением их права юрлица и выделения их в виде обособленных подразделений либо филиалов, — пояснил на пресс-конференции 18 апреля научный руководитель Иркутского научного центра Сибирского отделения РАН, академик Игорь Бычков. — Мы пока не получили от федерального руководства ответ на главный вопрос, который формулируют директоры научных институтов, — зачем необходимо проводить структуризацию именно по такому сценарию. В основном, с этим связана негативная реакция к данному обращению ФАНО со стороны директоров.

Новый виток реформы РАН восприняли в штыки не только иркутские ученые, но их старшие по иерархии коллеги из Новосибирска. В апреле этого года на встрече с губернатором Иркутской области Сергеем Левченко председатель Сибирского отделения РАН, академик Александр Асеев выразил озабоченность, что в настоящее время в результате реформ, которые проводятся в Российской Академии наук, наряду с решениями, которые помогут развитию, проходят процессы, угрожающие сибирским институтам потерей юридической самостоятельности. А это означает невозможность рассчитывать на внебюджетные вливания и впоследствии — потерю самостоятельности как таковой. Такое объединение влечет за собой сокращение бюджетных расходов.

В свою очередь, Сергей Левченко заявил о намерении региональных властей отстаивать существование ведущих иркутских научных институтов в качестве самостоятельных юридических лиц. По словам главы региона, по этому поводу областные власти планируют обратиться к Совету Федерации и другим государственным структурам. Вопрос объединения институтов, по мнению советника РАН, академика Гелия Жеребцова, необходимо обсуждать только по единому профилю, где можно организовать точную координацию хозяйственной деятельности. Иным словами, объединять стоит только те институты, которые работают в одной и той же сфере.

Царица всех наук

Как оказалось, Иркутский научный центр СО РАН в прошлом уже предпринял такую попытку, но при этом, кажется, извратил идею о едином профиле. По словам Игоря Бычкова, на тот момент исполняющая обязанности директора Лимнологического института Ольга Павлова и сам Бычков как глава Института динамики систем и теории управления подписали обращение о создании федерального исследовательского центра на базе этих двух институтов. «Предложение основывалось на том, что изучение экологии и процессов, связанных с изменениями в озере Байкал невозможны без математической обработки, компьютерного моделирования, — пояснил академик. — На базе объединения двух этих институтов с возможным привлечением институтов близкого профиля можно было бы создать такой центр».

Эта идея даже имела определенный успех, поскольку после обращения руководителей двух иркутских научных институтов помощник президента РФ Андрей Фурсенко направило письмо в адрес Владимира Путина, который поддержал предложение и поручил дальше его проработать. Реализации задуманного помешало только одно обстоятельство — 1 декабря прошлого года директором Лимнологического института на постоянной основе были избран заведующий лабораторией палеолимнологии Андрей Федотов, при котором ученый совет организации уже не увидел в компьютерщиках и математиках помощников в проблеме изучения Байкала.

Как заявил «МК Байкал» новый директор Лимнологического института Андрей Федотов, он считает нецелесообразным создание на базе его организации и Института динамики систем и теории управления федерального научного центра по изучению Байкала, поскольку институты могут объединяться в исследовательские центры на основании совместных научных исследований, а не по формальному административному признаку. «Обоснование объединения, предложенное Игорем Бычковым, я считаю несостоятельным, — отметил Андрей Федотов. — Следуя этой логике, его институт может объединиться с любым другим, потому что без математики нельзя обойтись ни в каких науках».

Объединение с туманными целями

Когда объединение было предложено одновременно всем директором научных институтов, они тоже закономерно отвергли эту идею. По словам Игоря Бычкова, на совете директоров было единогласно решено отказаться от создания в городе федерального исследовательского центра. А действующий регламент не позволяет ФАНО без согласия научных институтов проводить их реструктуризацию. «На сегодня не предусмотрено никакой другой процедуры кроме как одобрение о создании такого объединения путем голосования в каждом из ученых советов институтов, — отметил научный руководитель ИНЦ. — Если ученые советы института не поддерживают это решение, то в соответствии с регламентом никаких дальнейших продвижений по решению данного вопроса быть не может».

На вопрос о том, чем манкирование реформы РАН, исходящее от ФАНО в добровольно-принудительном порядке, грозит иркутской науке Игорь Бычков выразил надежду, что это не должно повлиять на объем средств, выделяемых научным организациями города на выполнение государственных заданий. «Осенью текущего года должны быть утверждены госзадания на следующую трехлетку –2017-2019 годы — с соответствующими объемами финансирования. Из заявлений, которые делает руководство страны, мы понимаем, что финансирование на гражданскую науку, в том числе фундаментальные исследования, не предполагается к значительному снижению. Из этого мы можем сделать вывод, что на 2017 год, наверное, будем рассчитывать на сохранение бюджета в тех цифрах и объемах, которые существуют», — отметил научный руководитель ИНЦ.

Однако такое решение все же лишает институты некоторого дополнительного финансирования, поскольку после создания федерального исследовательского центра новое юрлицо получает от ФАНО деньги на развитие. Бюджет, впрочем, достаточно скромный — общий объем средств, заложенный на финансирование таких научных центров в регионах, составляет 500 млн рублей. Тем не менее, решение о реструктуризации научных институтов уже принято в Перми, Астрахани, Республике Коми и Красноярске.

Кластер как панацея

В качестве альтернативы забракованному местными учеными федеральному научному центру Иркутский научный центр СО РАН достал из закромов концепцию международного научно-образовательного кластера «Байкал», представляющего собой кооперацию между академической наукой, вузами Иркутска, бизнесом и властью. Этот проект, впрочем, уже обсуждался в регионе ровно год назад, в бытность губернаторства Сергея Ерощенко, увлеченного идеей разного рода кластеров. Теперь директора научных институтов рассматривают возможность направить этот проект на обсуждение комитета Совета Федерации РФ по науке, образованию и культуре. Заседание профильного комитета Совфеда состоится 25 апреля, и на нем будут обсуждать вопросы по реструктуризации научных центров.

— На сегодня большинство директоров склоняется к тому, что нам больше подходит эта конструкция взаимодействия. Она даже больше, чем федеральный исследовательский центр, отвечает тем сегодняшним требованиям жизни и установкам, которые идут по междисциплинарности, интеграционности, учету возможностей региона, задач, стоящих перед областью, в том числе, и в части высшего образования, — пояснил Игорь Бычков. — Мы уже предложили эту концепцию Федеральному агентству научных организаций, она есть в администрации президента РФ и у губернатора Иркутской области Сергея Левченко.

Иркутское научное сообщество, если оно эту идею поддержит, может стать пионером в этой области, поскольку подобного кластера пока не было создано ни в одном из регионов России. «Необходимость его создания в Иркутске обусловлена спецификой местного научного сообщества. К примеру, в Томске очень сильна вузовская наука, в Новосибирске, напротив, — научный центр и институты. В нашем городе расклад по исследовательской составляющей у вузов и научных организациях равный. Поэтому научным институтам нужно не объединяться под одним юрлицом, а проводить совместные исследования с вузами, выходить на областные власти и бизнес», — пояснил научный руководитель ИНЦ.

Для начала работы международного научно-образовательного кластера «Байкал», по словам Игоря Бычкова, требуются решения министра образования и науки РФ Дмитрия Ливанова, руководителя ФАНО Михаил Котюкова и губернатора региона Сергея Левченко. Далее должен быть создан орган управления этой организации, который будет определять приоритеты научных исследований и давать поручения научным организациям.


20/04/2016

Развод по-академически. Председатель СО РАН академик Асеев называет главную проблему российской науки

Масштабная реформа Российской академии наук началась более двух лет назад. Институты переданы в специально созданное Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). Это решение в научной среде встречено далеко неоднозначно, продолжает вызывать бурные споры. Свой взгляд на ход реформы и ее первые результаты в "РГ" уже высказали президент РАН Владимир Фортов и глава ФАНО Михаил Котюков. Знакомим читателей с мнением председателя Сибирского отделения РАН академика Александра Асеева.

Министр нефти Саудовской Аравии в свое время сказал, что Каменный век на земле пришел к завершению не потому, что закончились камни. Так и нынешний век, связанный с энергией нефти и газа, заканчивается не потому, что иссякли запасы, а потому, что изменились приоритеты. Движущей силой мировой экономики стало знание. В ведущих странах мира ставка делается на интеллект. А что в России?

По данным ЮНЕСКО, доля России в общемировых расходах на НИОКР - 1,7 процента, вклад США - 28,1 процента, Китая - 19,6. То есть у нас эта цифра более чем в 10 раз меньше. Да, в России появились масштабные проекты "Сколково" и "Роснано". Но и это не срабатывает в полной мере, потому что в основе успешного бизнеса должны лежать достижения фундаментальной науки. Если их нет - ничего не поможет.

В будущем году заканчивается трехлетний переходный период реформы. И нас спросят: к чему мы пришли и есть ли у нас перспектива к развитию? Недавнее Общее собрание РАН выявило тяжелую картину. По словам президента РАН Владимира Фортова, других руководителей академии, ведущих ученых, реформа не ускорила развитие российской науки, а резко затормозила. Более того, реформа зашла в тупик. По мнению большинства членов РАН, вина за это лежит на ФАНО, которое было создано помогать академии управлять гигантским хозяйством, освободив ее от несвойственных ей функций. На деле агентство занимается чем угодно, только не своими прямыми функциями. Более того, начинает строить "мини-академии" по направлениям наук, по сути дублируя работу РАН.

В то же время практически провален давно готовившийся проект строительства Национального гелиогеофизического центра на базе Института солнечно-земной физики СО РАН в Иркутске. Госэкспертиза выдала отрицательное заключение на подготовленную ФАНО проектную документацию. Вместо выполнения поручения президента РФ о проведении второй научной экспедиции РАН в Республике Саха (Якутия) ФАНО объявляет о слиянии уникальных институтов Якутского научного центра СО РАН в единый Федеральный исследовательский центр с потерей юридических лиц институтов, то есть с их фактической ликвидацией.

Руководителям ФАНО кажется, что можно объединить несколько институтов в один и дело от этого только выиграет. Понятно, что одним институтом управлять легче. Да и денег на его содержание нужно меньше. Но будет ли от этого выигрывать наука? Однозначно нет.

Возьмем для примера знаменитый Институт леса СО РАН, который всегда контролировал, мониторил экологически сложные лесные системы. Сейчас институт ликвидируется как юридическое лицо и включается в структуру Красноярского научного центра, где кроме лесников будут физики, химики, математики, специалисты по оленеводству и полярной медицине. По мнению ФАНО, этот разнородный конгломерат будет работать более эффективно. Но это глубокое заблуждение, ведь каждый институт создавался как ответ на конкретную проблему. Без этих уникальных институтов проблемы только усугубятся.

Второй пример касается иркутской науки. Здесь расположены ряд научных организаций высокого уровня, например, Институт солнечно-земной физики, Иркутский институт химии, Институт земной коры, Лимнологический институт, изучающий Байкал. В последние годы озеро переживает экологическую катастрофу, начинает умирать. Этими проблемами занимается институт, который тоже решили "реструктуризировать", объединить с другими.

Что происходит? Ученые, которые должны заниматься наукой, вынуждены тратить время и силы, чтобы отстаивать свои права. Их фактически выгоняют на площадь, если не на паперть... Вот еще одна претензия к академии со стороны ФАНО, будто бы в ряде ее институтов нет научных публикаций. Очевидно, в агентстве не в курсе, что при передаче бывшей сельскохозяйственной академии и медицинской академии в состав РАН в ней оказались все организации научной инфраструктуры - селекционные станции, медицинские клиники и пр. Их задача, в частности, поля содержать, технику, семена, заниматься селекцией и т.д. Это важная составляющая часть научной работы. Они кормят страну в конце концов! Но, естественно, там никаких публикаций нет, их никто никогда не требовал. А тут все просто: нет публикаций, не будет и организаций. А кормить-то вас кто будет, господа хорошие?

Буквально на днях ФАНО предприняло еще одну странную акцию. В академию поступил проект распоряжения правительства о передаче всего имущества РАН в систему ФАНО. Но распоряжаться федеральным имуществом прерогатива Минэкономразвития России и Росимущества. Для управления имуществом в агентстве нужны специалисты по его эксплуатации, но их там нет. Что же они будут делать? Либо сдавать эти здания в аренду, либо продавать.

Как видим, ситуация абсолютно нетерпимая. Ее необходимо срочно менять, если мы не хотим лишиться науки. Самое главное: ФАНО не должно брать на себя несвойственные ему функции, а строго выполнять то, что прописано в законе. Руководствуясь указанием премьер-министра, которое он дал на Общем собрании РАН, а также согласно принятому на этом форуме постановлению президенту РАН поручено в кратчайшие сроки урегулировать взаимодействие с ФАНО на основе разделения их полномочий. Оптимальный вариант внести изменения в закон, записав, что ФАНО занимается исключительно вопросами имущества, а наука - прерогатива РАН. Кроме того, форум поручил президенту РАН обратиться в правительство РФ по поводу восстановления региональных научных центров в составе РАН, что полностью соответствует закону. Это требуется, чтобы прекратить кампанию ФАНО по "реструктуризации" (считай разрушению) крупнейших региональных научных центров.

На собрании ученых прозвучало и более кардинальное предложение: подчинить ФАНО президиуму академии. Как сказал тогда глава правительства Дмитрий Медведев, "ФАНО для РАН, а не наоборот". Лозунг разделяем, но его надо реализовать на деле.

Визитная карточка

Асеев Александр Леонидович, родился в 1946 году, окончил Новосибирский госуниверситет.

С 1998 года по 25 апреля 2013 года являлся директором Института физики полупроводников им. А. В. Ржанова СО РАН. Сейчас возглавляет Сибирское отделение РАН, избран вице-президентом РАН. Академик Асеев автор и соавтор 200 научных работ, в том числе 5 монографий и 9 патентов.


20/04/2016

Людмила Огородова: Сетевая организация науки позволит решать задачи нового уровня

В Томске прошла экспертная сессия ФАНО России, посвященная внедрению программного принципа управления академической наукой. В мероприятии приняли участие заместитель министра образования и науки РФ Людмила Огородова, заместитель губернатора Томской области по научно-образовательному комплексу и инновационной политике Михаил Сонькин, представители Сибирского отделения РАН, директора академических НИИ.

Открывая работу форума, Л. Огородова отметила, что общественные отношения в сфере образования и науки стремительно меняются. Прогресс заставляет государство и научное сообщество искать новые формы организации исследовательской деятельности.

«Мы перешли от сырьевой экономики к экономике идей, высокотехнологичного производства. Человеческий потенциал становится основным ресурсом развития. Стратегические документы, которые разрабатываются сегодня в России, и прежде всего концепция закона «О науке», ставят во главу угла личность, ее творческое начало, интеллектуальный потенциал», - подчеркнула Л. Огородова.

По словам замминистра, сегодня пора переходить от распределения затрат на науку к управлению результатами научной деятельности.

«Как показывает мировой опыт, наука развивается только тогда, когда является частью или источником развития экономики и общества. А для этого ей нужны механизмы взаимодействия с реальным сектором», - подчеркнула Л. Огородова.

Формат программного управления научными исследованиями, предложенный ФАНО России, когда институты вступают в коллаборацию для решения определенной задачи, по мнению Л. Огородовой, может стать одной из форм будущей организации науки.

«Приоритеты, которые формируются от глобальных вызовов, подходы к формированию приоритетов изменились. Сегодня они выступают в виде крупных межотраслевых программ. Сетевой формат - это такой синтергетический механизм, который выводит коллективы на новый уровень решения задач. И потому делает конкурентоспособной не только организацию, но и систему науки в целом», - подчеркнула она.

В настоящий момент ФАНО России запустило в Томской области пилотный проект на основе программного управления по направлению «Перспективные материалы с многоуровневой и